Выжженная пустыня

Эйдан приоткрыл входную дверь и почти крикнул «я дома» как увидел туфли. Чужие туфли. Нет, не так. Чужие — очень дорогие — омежьи — туфли. И к ним голоса в гостинной. — Ты серьезно собираешься жениться на омеге с прицепом? Голос хозяина дорогих туфель был приятным. Как бы не хотелось обратного. Не визгливым, не отталкивающим, не мерзким. И даже интонации уничижительных слов были скорее удивленные. Похоже, Киаран в ответ кивнул, потому что незнакомый голос продолжил: — Постой, Киаран. Ты вроде говорил, что был у него первым… Значит, он нагулял ребенка на стороне? Он тебе изменял? Вот и истерические нотки. Интересно, кто это у них в гостях? Кто это такой заботливый лезет в их с Киараном отношения? Кто это собирается сорвать свадьбу? Кстати, о свадьбе. Надо все-таки заменить цветы. Лилии слишком сильно пахнут и, хоть сейчас токсикоза у него нет, это не значит что его не будет через две недели. За этими важными мыслями омега пропустил — что ответил его жених. Черт! — Ты серьезно, Кир? Собираешься дать фамилию бастарду? Уверен, сын? А! Так это будущий свекр! Как же он не узнал его по голосу? Хотя виделись они всего раз, на встрече семей и Эйдану тогда было не до того, чтобы новую родню по голосам запоминать. Его тогда мутило и он всерьёз опасался токсикоза. Но это были нервы. Эйдан шарахнул дверью и нежно пропел: «Любимый! Я вернулся!» И сразу «заметил» туфли : — У нас гости? Кто-то с очень хорошим вкусом! В дверном проеме показался Киаран, а из-за него выглядывал его папочка — Лиам О’Донован. Приветливое лицо, словно не он только что обливал грязью будущего зятя. — Привет, Эйди. Как ты? Хорошо себя чувствуешь? Эйдан не видел ничего, что могло бы подтвердить подслушанный им разговор. Лиам смотрел доброжелательно и, похоже, искренне интересовался его здоровьем. — Все хорошо, спасибо, Лиам, — гормоны шалили и, уравновешенному до беременности Эйдану, сейчас хотелось плакать. Или скандалить. Но нужно думать о малыше, ему точно не будет полезно находится в эпицентре истерики. И страх потерять Киарана опутал липкой паутиной, глуша в зародыше желание выяснить прямо сейчас — что это такое он услышал? — Только настроение скачет, — это уже в сторону жениха. — Вот прямо сейчас хочу порыдать. Киаран встал в стойку, как породистая борзая почуявшая добычу. За год, что они прожили бок о бок, немногословный, пугающий многих своим суровым видом альфа отлично изучил своего омегу. И знал чем можно заменить рыдания. Не говоря ни слова он направился в кухню, мимолетно чмокнув Эйдана в висок. — Я рад вам, Лиам, но прежде чем посидеть с вами, хочу умыться и переодеться, — благовидный предлог, чтобы сбежать в спальню. Эйдан принял быстрый душ и, переодевшись в домашнее, вышел к свекру. Они не успели переброситься и парой фраз, как Киаран вкатил в комнату сервировочный столик. Из заварочного чайника потянуло приятным ароматом молочного улуна. На маленьких блюдцах лежали свежие эклеры. — Лимонная начинка? - нетерпеливо притопывая ногой, спросил Эйдан. Он любил любые эклеры, но лимонные просто обожал. Порыдает в другой раз. — Светлячок, только не увлекайся, — Киаран смотрел на него с такой нежностью, что омеге, с наслаждением впившегося зубами в пирожное, и правда стало казаться, что разговор о бастарде он выдумал сам. — Врач сказал, что большая прибавка в весе… — Я помню, — отрезал Эйдан. Пирожное таяло во рту и он прикрыл глаза, сосредотачиваясь на восхитительном вкусе лимонного крема. — Ммм, это не еда, это нектар Богов! Он посмотрел на мужчин, оба взирали на него с теплотой. Теплотой! Абсолютно непонятно. *** Свадьба прошла прекрасно. Токсикоза не появилось, и душистые лилии, заменить которые он все-таки забыл, наполняли свадебный зал волшебным ароматом. Киаран сказал, что от него, вдобавок к личному аромату липы, теперь еще пахнет какими-то цветами. Похоже у него будет сладкий цветочный омежка. И это к лучшему. О'Донованы могут не волноваться за свою корпорацию. Стать ее главой не светит ни одному омеге рода — ни родному, ни пришлому. *** Первые дни после того разговора Эйдан подсознательно ждал беды. Что свадьба расстроится. Киаран его бросит. Или Лиам с Конором его переубедят. Тревожность текла по венам, омрачая предстоящий праздник. Претензий к Киарану высказать он не мог. Жених был нежным, ласковым и заботливым, как всегда, а иногда и намного больше. Ходил с ним на все осмотры, дотошно расспрашивал врача о беременности, купил альбом для малыша, куда вклеивал снимки узи и фотографии будущих родителей: себя и Эйдана. Однажды омега застукал Киарана когда тот, подписав очередную совместную фотку, где обнимал Эйдана — «мы ждем тебя, малыш!», сидел с глуповатой улыбкой и поглаживал пальцем живот Эйдана на фото. «Надо же, как бастарду радуется!» — язвительно пробормотал тогда Эйдан, смахивая слезы с глаз. Ничего он не растрогался! Это все гормоны. *** Беременность была легкой, и Эйдан до последнего дня чувствовал себя прекрасно. Почти забытый эпизод с непонятным разговор об измене все ещё тревожил. Но Эйдан решил отложить разборки до родов. Рожать он не боялся, и все страшилки пропускал мимо ушей. Схватки, начавшиеся ночью, неприятно поразили его. Тело разламывалось на части и от сокрушительной боли хотелось исчезнуть. Киаран окутывал омегу своими кедровыми нотами, держал его за руку, гладил по голове, дышал вместе с ним и говорил, говорил, говорил. Как он его любит, больше всего на свете. И как он любит их малыша, как он счастлив и ждет не дождется встречи. Каким гордым отцом он будет, берегитесь все друзья и приятели — он собирается рассказывать всем подряд об успехах сына, больших и маленьких! — Ты мое счастье, мой светлячок, без тебя мне темно, — негромко рокотал Киаран сквозь медицинскую маску, рожая вместе с ним ребенка. — Ты подаришь мне сына, для меня это как волшебство, а ты мой любимый маг. Ты родишь мне еще одну искорку, и я никогда не останусь в темноте. Вы будете освещать мой жизненный путь Он нес еще какие-то глупости, предвкушая походы по салонам красоты с сыном-омегой или, если родится альфа, в конюшни. Эйдан смеялся и плакал от этих планов, проклиная мужа в самые болезненные секунды, и родил. — У вас чудесный, сильный альфа, вылитый отец, — акушер держал на руках уменьшенную копию Киарана. Альфочка крикнул один раз, отчитавшись о прибытии и замолчал, осмысленно и серьезно рассматривая родителей. — Альфа? — хором удивились мужья. — Но его запах? Цветочный же? — Эйдан не мог поверить, что боги так над ним посмеялись. — Желтая фрезия отлично подходит для альфы, — акушер сиял как начищенный медный таз, и Эйдану захотелось ему двинуть. Врач ловко запеленал младенца, передал его уставшему папе и процитировал парфюмерный буклет. — Цветочно-древесный аромат с цитрусовыми аккордами. Чем не мужской запах? — О, Боги! — захохотал Киаран, выпуская напряжение. — Ты родил себе лимончик? Эклеров тебе мало? Эйдан подхватил смех, а младенец, молчавший до этого как партизан, выдал короткий, возмущенный вопль. Ржут они тут, понимаешь ли! У него был такой тяжелый день — рождаться, это вам не шутки! И он хочет тишины и покоя. Разве он многого требует? Родители понятливо затихли и заворковали в два голоса, вымаливая прощение за неподобающее поведение. — Назовем его Риан?— Эйдан любовно смотрел на маленькое красное личико. — По-моему, он здесь самый главный. — Да, это точно, — глупая улыбка снова появилась лице мужа. — Наш король, Риан первый. *** Тест на отцовство Эйдан сделал так быстро, как только смог. Желтый фирменный конверт доставили из лаборатории с курьером, и Эйдан сидел в гостиной, той самой где его сына назвали бастардом, и ждал мужа с работы. Риан был здоровым ребенком. Хорошо ел, много спал и не плакал без особых причин. Да и плачем его отрывистые крики сложно было назвать. Они больше походили на команды, которые король отдает своим вассалам. Вот и сейчас, наевшись, юный правитель сладко спал в своей кроватке. А Эйдан сидел как на иголках. Наконец раздался звук замка, Киаран вернулся домой. — Я в гостиной, — крикнул омега. — Есть разговор. —Такой срочный и важный, что и не покормишь уставшего мужа? — Киаран бросил портфель в прихожей, подошел и привычно поцеловал в макушку. — Привет, светлячок. Как наш властелин сегодня? Как ты? — За неделю до свадьбы и случайно услышал твой разговор с Лиамом. О том, что Риан не твой. Я его нагулял, изменяя тебе. Нет, он ничего не придумал и ему вовсе не показалось. Киаран обмяк в кресле, его посеревшее лицо и сжатые в кулаки руки подтвердили все без слов. — Я сделал тест на отцовство, — Эйдан смотрел в любимые глаза. Они наполнялись болью. — И сам еще не знаю результат. Он кивнул на запечатанный конверт. Киаран посмотрел на письмо как на гранату с выдернутой чекой. — Не хочу его открывать, — просыпался сухим песком голос Киарана. — Риан — мой сын. — Я это знаю, — ни разу за все это время Эйдан не делал больно своему мужчине. Так осознанно и целенаправленно. Но сейчас иначе было нельзя. — Я знаю, что Риан твой сын. Потому что ты мой единственный мужчина. Первый, единственный и последний. — Не надо, светлячок, не лги мне, — Киаран закрыл глаза и откинулся на спинку. — Я так невозможно люблю тебя, что приму всех твоих детей. Как своих. Лишь бы ты был со мной. Но не лги мне, пожалуйста. — Да с чего ты взял, что я лгу? — взвился омега, вскакивая и бросаясь к мужу. Он схватил его за плечи и несколько раз с ожесточением тряхнул. — Какого черта, Кит? — Я бесплоден! — выплюнул Киаран мужу в лицо. — У меня не может быть детей! Эйдан отшатнулся. Не может быть! — Я боялся сказать тебе об этом до свадьбы. Ты бы меня бросил, — монотонно заговорил Киаран. Безжизненный голос рвал тишину в клочья. — Я обрекал тебя на жизнь без отцовства. Я чертов эгоист, думал только себе! Не мог от тебя отказаться. Столько раз пытался рассказать, но… Эйдан покачивался, глядя сверху вниз на изломанного мужа. — Я переболел ветрянкой, когда мне было девятнадцать. С температурой под сорок я провалялся больше недели, ничем не могли сбить. Врачи говорили, что я не выживу. Но я пошел на поправку, радуясь, что победил коварную болезнь. Но внезапно осложнение, мать его. Мои сперматозоиды сгорели заживо. В моих яйцах выжженная пустыня. Киаран вскочил и возбужденно зашагал по комнате, обходя по большой дуге остолбеневшего омегу. — Когда ты сказал, что забеременел, я в первую секунду чуть не рухнул. Мой любимый изменил мне, хотя мы уже назначили дату свадьбы! А потом я понял — это наказание за то, что смолчал. И это наш шанс стать нормальной семьей! У нас будет ребенок! Я мгновенно полюбил его! — альфа остановился на секунду, взъерошил волосы, заново переживая ту непростую минуту и продолжил свой бег. — Про мое бесплодие знают только родители. И папа тогда хотел убедится, что я не дам задний ход. А я и не собирался! Я был безумно рад! Эйдан схватил за руку зашедшего на очередной круг мужа. Кружилась голова от неожиданной информации и мельтешения мужа. — Стой! Если всё так, как ты говоришь… — он резко разорвал конверт и выдернул лист с результатом нервно комкая его, — то я копия девы Марии, зачавшей непорочно. Я точно знаю, что ни с кем не спал. Кроме тебя. Он сунул лист прямо в нос мужу и потребовал: — Читай вслух! Тот долго щурился, пробегая глазами по бумаге то вниз, то вверх. А потом сказал дрожащим голосом: — Светлячок! Нам надо было назвать его Шон, — и повернул результат к Эйдану. В голосе сплетались удивление и радость. — 99,9% что я его отец! — Что ж, похоже в твоей пустыне оказался как минимум один выживший, — Эйдан крепко обнял мужа и подумал, что большего доказательства любви, чем готовность принять его с «чужим» ребенком, быть не может. — А где выжил один, может есть и еще кто-то уцелевший. Проверим?