А может нечто большее?

Среда, 31 декабря

      — Дорогая, прости меня, — на другом конце провода слышатся детские визги. — Мы сможем попасть к тебе только после полуночи.       — Что? Почему? — Артемис случайно роняет ложку, пачкая стол.       — Мама Эльмира очень просила. А ты же знаешь, я не могу ей отказать, — вздохнув, Селеста закрывает дверь на кухню, чтобы не было так шумно. — К тому же, к ним решили нагрянуть родственники, ей нужна моя помощь.       — Ладно, оправдана, — грязный прибор летит в раковину. — Поздравь тогда её от меня.       — Обязательно! Какая же у меня понимающая подруга, — будь она рядом, в блондинку бы уже летели воздушные поцелуйчики.       — Подлиза.       Завершив звонок, Артемис пишет Галахаду сообщение, что он может прийти позже вместе с ребятами, и продолжает нарезать колбасу для салата.       — Ну, зато точно всё успею, — и съедает один кусочек, потому что куда без этого?       С готовкой она заканчивает ближе к девяти вечера. Перекусив парой не поместившихся на тарелку тарталеток, чтобы не умереть с голоду до прихода друзей, девушка решает принарядиться сама. Бежевое платье, отданное Селестой под каким-то глупым предлогом (в который Артемис, к удивлению, действительно верит), сидит идеально, и, хоть оно и не выглядит по-новогоднему, девушка остаётся довольна выбором. Маленькие серёжки-сердечки, любимый вишнёвый тинт и цепочка, подаренная Галахадом совсем недавно безо всякой причины, завершают образ, и Артемис уже хочет идти смотреть новогодние программы, как её пугает неожиданный стук в дверь.       — Не помешаю? — брюнет, усыпанный снегом, виновато улыбается, переминаясь с ноги на ногу.       — Конечно нет, — девушка отходит в сторону, пропуская гостя. — Одному скучно стало?       — Ты так хорошо меня знаешь, — он хмыкает. — Держи.       В руках Артемис оказывается восхитительный букет из белых лилий и сиреневых тюльпанов. У девушки, шокированной таким подарком, пересыхает в горле, а ладони слегка потеют.       — С ума сошёл? Зачем… — руки слегка подрагивают. Ощущение, что цветы просто-напросто выпадут из них.       — Не нравятся? — он наклоняется, чтобы вглядеться в опущенные глаза напротив.       — Нравятся. Безумно красивые… — и касается одного бутона. — Но дорого же.       — Глупости, — парень выдыхает с облегчением. — Вот, это тоже тебе, — и протягивает небольшой пакет с синей коробкой внутри.       — Нет, правда с ума сошёл! Я ж не расплачусь с тобой.       — Ты и не должна. Но если тебя это так беспокоит, то я буду очень рад, если ты позволишь добраться до торта сейчас, без ребят.       — Конечно. Пойдём.       Галахад усаживается за стол, который, благодаря стараниям девушки, пестрит разнообразием еды, а Артемис достаёт из верхнего шкафчика красивую стеклянную вазу и ставит в неё букет, любуясь цветами и аккуратно поправляя каждый бутон, а после приносит с кухни нож, разрезая торт и отдавая другу самый большой и симпатичный кусок.       — А тебе? Одному есть грустно, — взгляд, как у кота из «Шрека», ещё ни разу его не подводил.       — Хитрец, — она щёлкает его по носу, уходя за тарелкой для себя.       — Твои торты просто божественны, — мычит парень, набив рот сладостью. — Никогда не переставай их готовить.       — Спасибо за вашу высокую оценку, дорогой клиент.       За поеданием вкусностей и болтовнёй о том о сём время пролетает достаточно быстро, и до Нового года остаётся лишь полчаса. Артемис приносит блокнот с ручкой и зажигалку, протягивая другу.       — Будешь загадывать желание?       — А можно я загадаю его тебе?       — Конечно, — отложив вещицы в сторону, она усаживается поближе, приготовясь слушать. — Я вся во внимании.       — Хочу… — он нервно сглатывает, собираясь с силами, — чтобы ты была моей девушкой. По-настоящему.       Сердце глухо падает куда-то вниз, когда Галахад замечает несколько солёных капель на щеках Артемис. Он протягивает руку, чтобы стереть их, и уже готовится вымаливать прощение за испорченные праздник и дружбу, как девушка прижимает его ладонь к щеке.       — Скажи, что не шутишь. Пожалуйста… — глаза блестят то ли от слёз, то ли от чего-то ещё, а губы дрожат, и парню от такого вида становится паршиво, несмотря на сказанные подругой слова.       — Я бы ни за что не стал так шутить. Я много думал в последнее время, и понял… что ты для меня не просто друг. Ты в разы важнее. И если бы не ты, я бы не выкарабкался из этого дерьма. Я чувствую себя потерянным, если ты не рядом или если мы хотя бы не переписываемся. Я правда люблю тебя. И я понимаю, что моё предложение, скорее всего, звучит очень глупо, после всего произошедшего, но я ничего не могу поделать с желанием стать для тебя самым важным, делать всё, чтобы ты была счастлива, и…       Договорить ему не даёт мягкое касание вишнёвых губ к его обветрившимся, искусанным из-за постоянных размышлений и переживаний, и Галахаду хочется плакать от облегчения, но он лишь прижимает девушку ближе, насколько это было возможно, не давая той отстраниться.       — Спасибо. Спасибо… — шепчет одно и тоже, оставляя поцелуи везде, куда может дотянуться.       — За что, глупыш? — Артемис впутывает пальцы в его волосы, слегка сминая их.       — За то, что не оттолкнула меня, — и утыкается ей в плечо, пряча покрасневшие глаза.       — Кого угодно, но только не тебя, — она мягко целует в макушку и сама жмётся ближе. — Это я должна благодарить, что даришь мне такой шанс.       Галахад хочет возразить, но громкий звук дверного звонка его перебивает. Нехотя, парень отрывается от Артемис и идёт в коридор, впуская неожиданно пришедших ребят.       — Привет! Мы смогли вырваться поран… — Селеста всматривается в лицо друга и ненадолго замолкает, а после, улыбнувшись, продолжает: — Ну, с кого мне начать допрос по поводу следов тинта на твоих губах?       — Если не хочешь получить нагоняй от смущённой Артемис, то с Гала, конечно, — Эльмир усмехается, кладя руку на плечи Галахада. — Но тут и так всё очевидно, поэтому предлагаю просто поздравить их.       — Артемис! Оставила тебя на пару часов, а ты что творишь? — девушка налетает на подругу с объятиями. — Ладно, я потом тебя помучаю, а сейчас давайте выпьем за ваше счастье и почти наступивший Новый год.       Когда стрелка часов показывает ровно двенадцать часов,а ребята чокаются бокалами с шампанским, Артемис приближается к Галахаду, незаметно для остальных, и шепчет тихое “И я тебя, радость моя”, которое не успела сказать до этого. Парень от неожиданности чуть не поперхнулся алкоголем, но всё же улыбается, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете, и знает, что человек напротив ощущает тоже самое.       Преданные, они надеялись лишь отомстить, а в итоге обрели нечто большее, чем чувство превосходства над поверженным врагом. Они обрели опору и ту самую безмерную любовь, в которой так нуждались.