«Тишина между нами»

Коноха. Годы после войны. Мир и покой. Саске Учиха и Сакура Харуно, спустя столько боли, страданий и испытаний, наконец обрели то, о чём мечтали когда-то в детстве — друг друга. Они поженились. У них родилась дочь — Сарада. Жизнь казалась прекрасной, почти идеальной. Они построили дом на окраине деревни, подальше от городской суеты. Там всё начиналось: первые шаги Сарады, семейные ужины, тихие вечера у окна. Но счастье, как выяснилось, не бывает вечным. Саске всё больше времени стал проводить вне дома. Работы стало больше — Каге всё чаще полагались на его силу, его знания. Миссии, секретные разведки, заседания. Вернувшись домой поздно ночью, он бросал лишь усталый взгляд в сторону жены, иногда кивал, коротко говорил: — Я устал. Не сейчас. Сакура пыталась понять. Молчала. Готовила любимые блюда. Ждала. Но он всё равно был где-то там — мыслями, телом, душой. Она старалась сохранить тепло — ради Сарады, ради них. Но каждый день тишина в доме становилась всё более гнетущей. — Папа, ты сегодня ужинаешь с нами? — робко спрашивала Сарада. — Позже. Мне нужно подготовиться к завтрашней миссии, — отвечал Саске, даже не поднимая головы. Сакура всё видела. И Сарада тоже. — Мам, вы в порядке? — как-то вечером спросила дочь. — Вы с папой почти не говорите. Ты часто плачешь в ванной. Я слышу. Сакура вздрогнула, но улыбнулась. — Всё хорошо, Сарада. Правда. Просто иногда взрослые устают. Но это была ложь. Её начинали одолевать головные боли, странная слабость. Она списывала это на стресс. Работала в больнице, заботилась о пациентах, при этом забывая о себе. Пока не упала в обморок прямо в операционной. Диагноз прозвучал как приговор: рак на поздней стадии. Она не сказала никому. Ни Саске, ни дочери. Она боялась жалости. А ещё больше — молчания. Саске и раньше был сдержанным, но теперь казался чужим. Он приходил домой поздно, уходил рано. И однажды вечером, когда Сакура снова попыталась поговорить, он холодно бросил: — Если у тебя проблемы — поговори с подругами. Я не могу решать всё за всех. Сакура посмотрела на него. Впервые без гнева. Без боли. Только усталость. — Я больше не могу, Саске. Ты не со мной. Ты не с нами. Он молчал. — Я подала на развод, — сказала она тихо. — Завтра подпишем бумаги. Он даже не повернулся. Только спустя несколько часов, когда вышел из кабинета, её уже не было. Сакура съехала в маленькую квартиру рядом с больницей. Сарада бывала у неё часто, а Саске — почти никогда. Он не понимал. Он злился. Почему она всё разрушила? Почему ушла, не объяснив? А она уже не могла объяснять. Болезнь прогрессировала. Она теряла волосы. Ходила с трудом. Однажды не пришла на работу — и коллеги нашли её без сознания дома. Всё быстро пошло под откос. Диагноз стал известен. Но Сакура запретила сообщать Саске. — Он всё равно занят. И не должен видеть меня такой, — прошептала она, лёжа в больничной палате. Сарада не выдержала. Она сказала отцу. Саске пришёл в больницу через час. Задыхаясь от гнева. От страха. — Зачем ты молчала? — спросил он, стоя у её постели. — Потому что ты не слышал. Я столько раз пыталась… — голос Сакуры был слаб, но твёрд. — Я бы… я бы помог… — Ты был не рядом. Никогда не был. Я устала ждать. Саске опустился на колени. Он держал её руку. Впервые за долгое время. — Прости. Пожалуйста, прости. Она улыбнулась. Очень нежно, по-доброму. — Ты слишком поздно услышал. Сакура умерла через неделю. Тихо. В палате. На рассвете. Сарада спала рядом, а Саске сидел в кресле у окна, не сомкнув глаз. Он не плакал. Только смотрел, как свет рассвета ложится на её лицо. И шептал: — Я не успел. Прости. Прости меня. Саске больше не ушёл в миссии. Он остался с Сарадой. Стал отцом, которым должен был быть. Поздно. Но лучше, чем никогда. А дома, в одном из ящиков, лежала записка. Написанная рукой Сакуры, незадолго до её смерти. “Ты всегда был моим выбором. Даже в молчании. Даже в одиночестве. Я просто хотела, чтобы ты иногда был рядом. Не героем. Не воином. А просто Саске. Мужем. Отцом. Если когда-нибудь ты сможешь это понять — прости себя. Я простила. — Сакура.” Конец.