Семь волшебных палочек и Загробный Мир

Блум сидела за кухонным столом, чуть сгорбившись и устремив взгляд в чашку с чаем. Майк сидел напротив, нетерпеливо размешивая сахар в кружке, и в ожидании смотрел на Блум, пока Ванесса суетливо раскладывала на столе угощения. Напряжённая тишина прерывалась лишь звонкими ударами ложки о стенки стеклянной посуды. Блум нервно теребила пальцами рукав блузки, не зная, куда себя деть и с чего начать разговор. Она сама не понимала, чего боялась, ведь самое страшное было позади: она уже смогла заставить себя зайти в родительский дом. Её не прогнали (она теперь вообще не понимала, как допускала подобную мысль), не взглянули с осуждением. Её почти затащили внутрь, поскольку Блум от волнения не могла сдвинуться с места, заботливо сняли накидку, усыпанную снегом, провели на кухню, налили горячий чай. И теперь родители были готовы её выслушать. Однако Блум совершенно не знала, с чего стоило начать. Мысли вихрем крутились в голове, и это сбивало с толку. Сбивали с толку никуда не пропавшее чувство стыда, неловкость, боязнь быть непонятой. Блум уже несколько раз успела открыть рот и тут же закрыть, не найдя подходящих слов. Внутреннее напряжение нарастало с каждой секундой, заставляло её сжиматься, прятать глаза и больно кусать губы. Когда Майк мягко попросил Ванессу не суетиться так сильно и она наконец села за стол рядом с ним напротив Блум, стало ясно, что тянуть уже некуда. Ванесса вздохнула (не тяжело или устало, а с каким-то предвкушением) и тихо сказала: — Ну, дорогая… рассказывай. Блум на секунду подняла взгляд и тут же опустила. — Даже… не знаю, с чего начать, — честно призналась она. Голос слегка дрожал. — Начни с главного, — интонация Майка была лёгкой, кажется, он единственный чувствовал себя спокойно. — Как ты себя чувствуешь? У тебя всё хорошо? Блум свела брови к переносице, потому что ощутила, как защипало глаза от подступающих слёз, а расплакаться в самом начале ей совсем не хотелось. Она шмыгнула несколько раз, сделала глоток чая, прогоняя ком в горле, глубоко вдохнула и посмотрела на родителей. Сердце сжалось от того, сколько волнения отражалось в их взгляде. Блум прекрасно понимала, как много у них было вопросов, но главный, тот, который волновал их намного сильнее остальных, — вопрос о состоянии самой Блум — они без колебаний задали первым. И от этого внутри разливалось тепло, согревающее сильнее любого пламени. — Я… — Блум с трудом нашла в себе силы продолжить. — У меня всё в порядке, правда. Конечно, за полтора года успело многое произойти… Она заметила, что родители приготовились внимательно слушать. Майк отложил в сторону надкусанное пирожное, Ванесса так и не отпила чай, отставив кружку в сторону. Но сама Блум до сих пор не знала, что именно должна была рассказать обязательно, а что следовало сохранить в тайне, дабы не заставлять родителей переживать лишний раз. Благо, в какой-то момент на ум пришла блестящая, как ей показалась, идея: пойти от обратного. Откуда-то у неё была уверенность, что родители уже определённо что-то знали, и потому она осторожно поинтересовалась: — А что… вам уже известно? Майк и Ванесса переглянулись. Между ними словно произошёл короткий немой диалог, что насторожило Блум. Прочистив горло, отец заговорил: — Однажды к нам как-то приходили твои подруги… Флора, Муза, Лейла и Текна. — Мы тогда удивились, что с ними не было Стеллы, — добавила Ванесса. Блум поджала губы, догадавшись, что Стелла тогда, вероятно, не смогла посетить Землю, потому что была слишком слаба из-за кражи солнца Валтором. Майк согласно кивнул. — Но с ними была та женщина… Фарагонда, кажется, ваша директриса. Блум едва сдержала порыв недовольно поморщиться. — Они задавали странные вопросы, — продолжила Ванесса. — Не приходила ли ты, не заметили ли мы в твоём поведении что-то странное… Мы тогда ничего не поняли, сказали, что ты не появлялась, и жутко перепугались, — она печально опустила плечи, а Блум вмиг ощутила неприятный укол совести. — Они ничего не объяснили и попросили не волноваться, а затем ушли, оставив нас в догадках, — Майк вздохнул. — Мы чувствовали: что-то произошло, но не знали, что именно, и только строили предположения. Думали, всё как-то связано с тем тёмным магом, с которым вы сражались в тот год… — Блум едва заметно вздрогнула, осознав, что речь шла о Валторе. — Но не были ни в чём уверены. Он замолчал. Блум понимающе кивнула несколько раз. Значит, её предположения оказались верны, Винкс действительно пытались разобраться в случившемся с ней с помощью её приёмных родителей. Ей захотелось усмехнуться. Фарагонда, видимо, до последнего верила, что Валтор заколдовал Блум и она перешла на его сторону под действием тёмной магии. Наверняка даже не подумала, что в случившемся может быть и её вина. — Блум, — Ванесса вдруг накрыла её руку, лежащую на столе, своей ладонью, — мы очень переживали. Пожалуйста, расскажи нам, что происходило последние полтора года? Зачем тогда приходили Винкс? Почему ты сама не приходила к нам всё это время? Случилось… что-то страшное? Голос мамы был полон нежного волнения, в нём не чувствовалось ни осуждения, ни обиды, хотя Блум считала, что родители имели полное право злиться на неё. Эта интонация, полные любви взгляды мамы и папы вызывали колющую боль в сердце, а глаза медленно застилала белая пелена. Однако она заставила себя отложить слёзы на потом, ведь очень хотела спокойно объясниться. Родители заслуживали знать правду. Блум прямо посмотрела на них, собирая в кулак всю волю, присущую хранительнице Светлого Пламени Дракона, и заговорила. Она рассказывала сбивчиво, торопливо, что-то забывала и возвращалась к деталям спустя некоторое время. Голос иногда проседал, временами дрожал (и особенно сильно, когда она говорила о спасении Оритела и Марион), однако Блум продолжала. О чём-то пришлось умолчать, дабы не затягивать рассказ или не заставлять родителей ещё больше переживать (например, почти все моменты, где её жизни что-то угрожало, она либо пропустила, либо упомянула совсем вскользь). Но Блум не утаила свои особенные отношения с Валтором (тут родители слушали ещё внимательнее, особенно Майк, который наверняка мгновенно захотел познакомиться с «зятем» своей любимой дочки, чтобы убедиться, что тот её ни в коем случае не обидит), рассказала правду о «светлой» стороне и честно призналась, что власть в Волшебном Измерении теперь полностью находится в руках хранителей. Родители слушали вдумчиво, смотрели в упор на Блум, иногда изумлённо или даже испуганно переглядывались, понимающе кивали, Ванесса местами вздыхала, а Майк качал головой. Блум не знала, сколько длился её рассказ, но под конец голос стал тише уже не от волнения, а от усталости, в горле окончательно пересохло, от чего не спасала вторая кружка чая, а голова начала гудеть от неприятных воспоминаний и попыток расположить их в верном порядке. Она облегчённо выдохнула, когда наконец закончила, и в ожидании посмотрела на родителей. Несколько секунд они молчали, однако Блум уже не переживала: на это попросту не осталось сил. Хотя сидеть и ждать реакции было нелегко, поэтому она наугад взяла какое-то печенье со стола, не имея особого аппетита, и тут же положила его обратно, так и не попробовав, когда Майк тяжело вздохнул. — Да, дела… — он задумчиво потёр подбородок. — В вашем сказочном мире всегда так весело? Блум неопределённо повела плечом и хмыкнула. Напряжение, кажется, покинуло её окончательно. — Зачастую. — Не такой уж он и сказочный, — заметила Ванесса. — Похоже, волшебники воюют чаще, чем люди на Земле. С мамой Блум тоже согласилась. И ей по-прежнему было жаль, что настоящая магия оказалась такой опасной, оказалась тем, из-за чего в Волшебном Измерении случались серьёзные конфликты, тем, что очень часто использовали во вред, а не во благо. Но реальная жизнь действительно была намного сложнее и неоднозначнее, чем та, о которой маленькая Блум читала в книжках, и с этим оставалось только смириться. — И что вы… думаете обо всём этом? — с опаской поинтересовалась Блум. — Вы считаете меня… предательницей? Майк едва ли не подавился чаем, а Ванесса широко распахнула глаза. — Что ты, дорогая! — воскликнула она, поднимаясь со стула. — Конечно, нет! — она подошла к Блум и, наклонившись, приобняла за плечи. — Ты поступила так, как считала нужным, и мы не в праве тебя за это осуждать. Блум ощутила, как в уголках глаз вновь стали собираться слёзы, но уже не от страха или стыда, а от облегчения. С плеч словно сняли тяжёлый груз. Она надеялась, что родители её поймут и утешат, в глубине души даже точно знала это, но хотела услышать, убедиться в том, что самые близкие люди по-прежнему принимают её любой, ценят и любят. — Для нас главное, чтобы ты была счастлива, — жуясь, добавил Майк. — А с феями ты будешь жить в розовом замке, или с тёмными волшебниками в готическом особняке — вопрос третьестепенной важности, — он подмигнул, и с губ Блум слетел короткий смешок. — А то, что ты теперь заправляешь всем в этом вашем мире, даже здорово. Я всегда видел в тебе потенциал! Только как ты говоришь зовут твоего демонического друга… — он прищурился, вспоминая. — Валтор, кажется? Так вот передай ему, что, если он посмеет тебя обидеть, обязательно будет иметь дело со мной! Огненные летающие шары или неведомая физическая сила, может, и хорошо, но ничто не сравнится с силой крепкой отцовской любви, — он ухмыльнулся, после чего тоже поднялся на ноги и подошёл к Блум с другой стороны. Потрепав ее по голове, он с нежностью произнёс: — Мы рады, что ты нашла в себе силы прийти и всё нам рассказать. Мы скучали, наша маленькая принцесса. Несколько солёных капель всё же скатились по щекам Блум. Она встала со стула и обняла родителей, выражая всю благодарность за их поддержку. Блум наконец почувствовала себя до конца понятой и принятой, вновь ощутила себя частью семьи, избавилась от угрызений совести. На душе стало легко и спокойно, и пусть совсем скоро Блум предстояло вернуться к миссии, продолжить искать волшебные палочки и способ спасти Айси, начать вновь подвергать свою жизнь опасности, здесь, в маленьком, тёплом, уютном родительском доме она могла укрыться от всех бед и ничего не бояться. Теперь у неё снова появилось место, где её всегда ждут, где ей всегда нальют горячий чай, предложат крепкое отцовское плечо и протянут нежную материнскую руку. Место, где Блум, несмотря на титул «тёмной правительницы Волшебного Измерения», навсегда останется маленькой, любимой дочкой.

***

Уходила от родителей Блум поздним вечером. Чаепитие затянулось: после её рассказа говорить начали мама с папой. Они поднимали ей настроение забавными рассказами о случаях на работе или о судьбе старых знакомых, вспоминали, как Блум вела себя в детстве (в этот момент веселье было прервано трогательной слезой, скатившейся по щеке Ванессы). Блум звонко смеялась, пила вкусный чай, ела свои любимые конфеты и не могла нарадоваться тому, что во время всего этого хаоса, связанного с палочками и Загробным Миром, на миг она смогла ощутить хрупкое спокойствие и забыть о проблемах, ожидавших её за стенами родительского дома. Будь у неё возможность, она оттягивала бы уход до последнего, продолжала бы с широкой улыбкой смотреть на родителей, вцепилась бы в это умиротворение обеими руками. Блум отдала бы всё за то, чтобы какое-то время побыть маленькой девочкой, любимой дочкой Майка и Ванессы, на плечах которой не лежал бы такой груз ответственности за Измерение, за палочки, за спасение лучшей подруги. Но, к сожалению, позволить себе сделать это она не могла. Едва сдерживая слёзы, Блум крепко обняла родителей на прощание, пообещала больше не пропадать на такой длительный срок и покинула дом. К вечеру на улице стало холоднее, и мантия, которую она носила скорее для виду, согреть в такую погоду никак не могла бы, но у Блум был, во-первых, свой Огонь, а во-вторых — внутреннее тепло от встречи с Майком и Ванессой, согревающее куда сильнее, чем что-либо ещё. Хотя одновременно на душе было немного тоскливо, чувствовала она себя хорошо и спокойно. Вина, лежавшая на плечах тяжким грузом последний год, наконец оставила её. С лёгкой улыбкой Блум шла по заснеженному тротуару, обхватив себя руками, пусть и совсем не мёрзла. Она даже не думала, куда направлялась, поскольку знала, что… — Как всё прошло? — справа послышался тихий, родной голос. Блум повернулась, не останавливаясь. — Замечательно, — ответила она, и улыбка стала ещё ярче. — Я рад, — Валтор тоже приподнял уголки губ. — Спасибо, — тихо сказала Блум, отводя взгляд и начиная рассматривать знакомые улицы, стараясь как можно сильнее запечатлеть их в памяти, ведь не знала, когда в следующий раз окажется на Земле. — Если бы не ты, я бы, наверное, никогда не решилась. Валтор только задумчиво хмыкнул. Несколько секунд Блум ждала ответа, но он так и не прозвучал, зато скоро она ощутила, как ладонь Валтора, облачённая в бархатную перчатку, крепко сжала её руку, и этот жест был приятнее любых слов. Они прошли ещё немного, прежде чем Валтор предложил: — Вернёмся в дом? Блум молча кивнула. Не сговариваясь, они свернули в ближайший тёмный переулок и спустя мгновенье растворились во вспышке света. Кулон телепортировал их на заснеженное крыльцо временного жилья. Падающие снежинки завораживающе мерцали в тёплом свете подвесного уличного фонаря, оседая на деревянные ступени, и Блум задержалась на мгновенье на улице, любуясь. Она глубоко вдохнула морозный воздух, прикрывая глаза и всё ещё не переставая слабо улыбаться. Ощущалась лёгкая, приятная усталость, но не физическая, а скорее эмоциональная. Блум была бы не против уставать почаще от переизбытка положительных эмоций, а не от опасных миссий по поиску палочек, пусть выбирать и не приходилось. Однако она не собиралась омрачать сегодняшний день мыслями о задании, а намеревалась вернуться в дом, принять горячий душ в надежде, что он сумеет продлить ощущение тепла и уюта, разливающееся в груди после встречи с родителями, и провести остаток вечера с Валтором, также убедив его на время забыть о работе. — Ты решила превратиться в ледяную статую? Хотя это и будет прекраснейшее из произведений искусств во всей Вселенной, я бы предпочёл видеть тебя живой. С губ Блум слетел смущённый смешок, когда она открыла глаза и осознала, что Валтор, стоявший на крыльце в паре метров от неё, кажется, всё это время наблюдал за ней. — Думаю, оказаться во льдах, будучи хранителем Огня Дракона, не очень приятно, — она ухмыльнулась. Валтор наигранно тяжело вздохнул. — Милая, ты жестока. Даже стражи Омеги не позволяли себе отпускать такие шуточки. — Ну, а мне откуда знать? Я ведь не была там в качестве заключённой, — тем же хитрым тоном продолжала она. Теперь Валтор театрально закатил глаза. — Надеюсь, и не окажешься, — ответил он, открывая дверь в дом и пропуская Блум вперёд. — Поверь, не лучший опыт. — Верю, — она рассмеялась, проходя внутрь. В прихожей было темно. Блум щёлкнула пальцами и включила тусклый светильник, поворачиваясь спиной к Валтору. Он помог ей снять мантию, и снежинки, уже начинавшие таять, мгновенно усыпали порог. Блум едва заметно вздрогнула, когда Валтор коснулся пальцами её шеи, поправляя волосы, и ощутила, как по телу побежали приятные мурашки. Облизав пересохшие губы, она медленно, едва слышно выдохнула, после чего услышала тихий смешок. Блум чувствовала свежий запах мороза, исходящий от Валтора, так же ярко, как и исходящее от его тела тепло. Огонь в груди затрепетал. Повернув голову в сторону, она через плечо почти шёпотом произнесла: — Я действительно очень благодарна тебе. Блум мельком взглянула на Валтора из-под опущенных ресниц, наблюдая за реакцией. Она осознавала, как ему было нелегко принимать слова благодарности, и что он наверняка по-прежнему испытывал внутреннее противоречие из-за того, что переживал о ком-то, кроме себя, а ведь это шло вразрез с его демонической природой. Блум помнила, как он убеждал её поговорить с родителями лишь ради того, чтобы потом спокойно сосредоточиться на миссии, однако прекрасно понимала, что в первую очередь он просто беспокоился о ней и её самочувствии. Забота Валтора всегда была осторожной, ненавязчивой, со стороны даже могла выглядеть небрежной, но от этого казалась только более очаровательной. — Теперь мы можем продолжить поиск палочек, ни на что не отвлекаясь, — так же тихо ответил Валтор, и Блум едва сдержала тяжёлый вздох, но при этом дёрнула уголком губ. Она знала, что скажет он именно это. — Ты прав, — она решила следовать установленным правилам, то бишь не заводить разговор о чувствах. По крайней мере, сейчас. — Но перед этим, — Блум наконец полностью повернулась к нему, расположила ладони на его плечах и чуть запрокинута голову, — я предлагаю завершить приятный день приятным вечером… и, возможно, ночью, — почти неслышно сказала она, а потом немного громче добавила: — А к работе можно вернуться утром. Валтор прищурился, склонив голову. В ледяных глазах сверкнуло знакомое пламя. Он поднёс руку к её лицу, неторопливо поправил рыжую прядь, падающую на лоб, и ухмыльнулся. — Я уже говорил, что готов поддаваться исключительно твоим уговорам? — сказал он, аккуратно, но властно обняв Блум за талию: — Впрочем, сегодня мне и не нужны весомые на то причины. Наклонившись, он коснулся её губ. Блум чуть прогнулась в спине, обхватывая его лицо ладонями, и приподнялась на носочки, отвечая на поцелуй. Уже спустя мгновенье её руки переместились на широкие плечи, прежде нежно скользнув по шее, и, подцепив пальцами ворот плаща, она стала медленно стягивать его. Валтор, не разрывая поцелуй, сам резким движением скинул верхнюю одежду. В тихой прихожей раздался глухой хлопок, после чего Валтор вновь прижал Блум к себе, целуя с ещё большим жаром. Она вдруг ощутила лёгкое головокружение и почувствовала, что колени подкашиваются, из-за чего машинально отступила на пару шагов и прислонилась спиной к стене. Пришлось на секунду оторваться от его губ, но только ради того, чтобы сделать жадный вдох. По всему телу продолжило разливаться приятное тепло, а в груди стало разгораться желание, смешанное с обжигающим предвкушением. В тесной прихожей становилось душно и неудобно. Валтор, словно прочитав мысли Блум, с лёгкостью приподнял её на несколько сантиметров над полом, и в спальне, расположенной на втором этаже, они оказались быстрее, чем она успела подумать, что сейчас он пустит в ход свои демонические способности. Возле кровати они ненадолго замерли, глядя друг на друга. Блум крепко вцепилась пальцами в его плечи, уверенная, что точно не устоит на ногах, если отпустит. Грудь часто вздымалась от быстрых вдохов и выдохов, приоткрытые губы слегка пульсировали, а сердце так и норовило выскочить из грудной клетки. Блум была уверена, что её щёки покрылись румянцем, и словно зачарованная рассматривала почти аристократично-бледное лицо Валтора. В свете луны оно отливало голубым, в глазах горели огни и отражалось то же восхищение, с которым, вероятно, смотрела и Блум. — Говорить, что ты прекрасна, каждый раз так банально и предсказуемо, — совсем тихо произнёс Валтор, — но я ничего не могу с собой поделать. Блум не успела улыбнуться в ответ, потому что он наклонился к ней и оставил на шее короткий, холодный поцелуй, из-за чего пришлось машинально запрокинуть голову и рвано выдохнуть. По телу вновь побежали мурашки. Растягивать удовольствие было и приятно, и невыносимо одновременно. Блум была уверена, что самостоятельно с пуговицами на жилете и рубашке Валтора не справится, поэтому провела указательным пальцем от шеи до низа живота, используя магию, и пуговицы сами повыскакивали из петель. Валтор коротко усмехнулся. — Хитро. — Не хитрее, чем дразнить меня и не переходить к активным действиям, — в тон ему ответила она и в тот же миг оказалась на кровати. Валтор, предварительно избавившись от жилета и рубашки, навис над ней. Одной рукой он неторопливо вытянул края её светло-голубой шёлковой блузки из джинс и расположил ладонь на оголённом животе. — Дразнить? — переспросил он и скользнул выше, к груди. — О чём ты? Блум прикрыла глаза, поддаваясь вперёд, и не нашла в себе сил сказать что-нибудь язвительное. Валтор, явно довольный собой, наверняка ухмыльнулся, но она даже при большом желании не смогла бы сфокусировать зрение и посмотреть на него, чтобы убедиться. Мысли становились всё спутаннее, в голове поселился туман. Блум горела почти в буквальном смысле, и ледяные прикосновения Валтора создавали контраст с пылающим в груди Пламенем. Она не заметила, в какой момент Валтор окончательно избавил их обоих от оставшейся одежды, и силой заставила себя поднять тяжёлые веки, когда он мягко потребовал: — Посмотри на меня. Она беспрекословно подчинилась. Он завёл её руки над головой, обхватив запястья ладонью, и бережно прижал к кровати. Блум честно старалась сохранять зрительный контакт, однако тело не слушалось, и, когда с губ сорвался первый негромкий стон, она вновь слабо зажмурилась, слегка запрокидывая голову, после чего машинально дёрнула руками, намереваясь вцепиться пальцами в плечи Валтора, но он, шумно выдохнув, только сильнее сжал её запястья, не позволяя изменить положение. Пытаться ещё раз Блум не стала, лишь смиренно расслабилась и послушно поддалась навстречу. Она не понимала, как Валтор умудрялся совмещать желание властвовать с бережной нежностью и таким трепетным отношением к ней, но это сводило с ума почти в буквальном смысле. В кромешной тьме все ощущения были в тысячу раз ярче. Каждое теперь уже горячее прикосновение Валтора обжигало, в ушах эхом отдавалось биение сердца, собственный голос казался каким-то чужим, хриплым, слишком несдержанным, и доносился будто из-под толщи воды. Спустя время Блум словно окончательно растворилась, и не терять связь с реальностью помогал только сбивчивый шёпот Валтора, вес его тела и мягкая волна удовлетворения, медленно поднимающаяся от низа живота к груди. Когда он опустился рядом, Блум глубоко вдохнула, восстанавливая дыхание, и прикусила нижнюю губу. По телу пробежала мелкая дрожь. Придвинувшись ближе, Блум повернулась на бок и положила ладонь ему на грудь, устремляя взгляд в окно. На улице в свете луны по-прежнему танцевали снежинки.

***

Утро выдалось особенно приятным. Блум чувствовала себя лёгкой, почти невесомой — душевный разговор с родителями сделал своё дело, и теперь у неё было как минимум на одну причину меньше для переживаний. Заснула она быстро (ещё бы, в крепких демонических объятиях), спала спокойно и теперь ощущала себя полностью отдохнувший впервые за многие месяцы, так что была готова вернуться к миссии. Собственно, именно поэтому Блум, быстро приняв душ, расположилась с чашкой кофе на диване в гостиной перед стеклянным журнальным столиком, где уже лежали три волшебные палочки. Какое-то время она внимательно рассматривала каждую, поочередно брала в руки, подносила ближе, разглядывая мелкие детали. Осознание, что она держала артефакт, возраст которого достигал нескольких сотен лет и который заключал в себе столько магии, сколько, наверное, не было и во всех феях Алфеи вместе взятых, вызывал трепет и какой-то детский восторг. Все палочки были красивы по-своему, отличались друг от друга и наверняка внешним видом характеризовали своего создателя. Блум, конечно, никогда не видела остальных Бэллов вживую, но вот палочка Валтора, например, явно была его отражением — строгая и лаконичная, без излишеств, но определённо элегантная. Палочка Дина выглядела чуть интереснее, имела замысловатые узоры по всей длине, напоминающие лианы, однако пока больше всего выделялась палочка младшей из Бэллов — Милиссы. В своё время юная фея заметно постаралась. У основания Блум заметила небольшую вмятину и сначала решила, что та появилась в ходе какого-то сражения, но отказалась от этой догадки, когда осознала, что другие две палочки были целы и невредимы. По всей видимости, физические повреждения были артефактам не страшны, учитывая их мощь, а потому Блум решила, что на месте впадины раньше находилось какое-то украшение вроде бусины или драгоценного камня. Почему-то ей показалось это очаровательным, и уголки губ дрогнули в лёгкой улыбке. Занятие, безусловно, было интересным, однако, чем дольше Блум так сидела, тем больше понимала, что, по сути, бессмысленно гипнотизировала палочки, как и Валтор последние пару дней. Тяжело вздохнув, она поставила локти на колени и положила подбородок на ладони, не отрывая взгляда от журнального столика. — Кажется, кто-то ещё вчера шутил, что мой гипноз на палочках не сработает и они не расскажут нам, где искать следующую, — в гостиной появился Валтор с книгой в руках. — Нашёл что-нибудь? — поинтересовалась Блум, проигнорировав шутку, и повернула голову в его сторону. — Ничего полезного, — Валтор сел рядом, откинулся на спинку дивана, а книга с названием «История Зенита от создания Вселенной Великим Драконом до нового времени» оказалась небрежно отброшена в сторону, — зато теперь навсегда запомню даты всех гражданских войн на Зените. Их было лишь три за всю историю существования планеты, представляешь? Удивительно покорный народ. Блум хмыкнула, а потом от скуки начала передвигать палочки на столе. — Ну должно ведь быть хоть что-то, — почти отчаянно произнесла она. — Должно, — Валтор согласно кивнул, — только у меня кончаются идеи, где это «что-то» искать, — он посмотрел на книжный шкаф. — Я уже готов начать читать земную художественную литературу. А что, вдруг Джоан Рилинг оставила нам пару подсказок? — Роулинг, — с усмешкой поправила Блум, раскладывая артефакты. Она положила палочку Валтора в центр стола, а палочки Дина и Милиссы расположила по диагонали с двух сторон у самого её верха, кончиками к ней. Мысленно она дорисовала недостающие четыре палочки — две ровно по середине, а другие две также по диагонали, но уже снизу. Если бы у них были оставшиеся четыре артефакта, получилось бы что-то вроде звезды. Блум снова вздохнула, осознав, какими бесполезными были её действия, и уже собиралась встать, как вдруг палочки коротко дрогнули и на миг засветились. Поначалу она решила, что у неё рябило в глазах, но спустя несколько секунд палочки вновь загорелись, уже ярче, и не погасли. Широко распахнув глаза, она, не поворачиваясь, наугад нащупала плечо Валтора, коснулась его и позвала: — Валтор, смотри. Он без особого энтузиазма взглянул на палочки, но, заметив, тут же наклонился вперёд, удивлённо приподнимая брови. — Как ты это сделала? — почти шёпотом спросил он, будто боялся спугнуть полупрозрачный белый свет. — Я не знаю, — тихо ответила Блум. Валтор медленно протянул руку к палочкам. Он замер на мгновенье, не уверенный в действиях, но всё-таки дотронулся подушечкой указательного пальца своей палочки. В тот же момент Блум почувствовала выброс волшебной энергии, который волной прошёл через неё с Валтором и растёкся по пространству, словно неплотный туман. Она слегка отклонилась, сбитая с толку, и перевела изумлённый взгляд с палочек на Валтора, который замер в прежнем положении. Его глаза застлала мерцающая дымка, тело засветилось по контуру, и Блум показалось, что на какое-то время он словно выпал из реальности, ведь, похоже, даже ненадолго перестал дышать. Она боялась беспокоить его, поскольку в груди теплилась надежда, что они наконец-то смогли сдвинуться с мёртвой точки, а потому молча ждала, также затаив дыхание. Через пару секунд Валтор резко, глубоко вдохнул, как будто вынырнул из глубин океана, и вышел из оцепенения. Пару секунд он, наверное, пытался осознать, что произошло, а потом повернулся к Блум и уверенно произнёс: — Планета Ветров. Воздушный замок.