Заказ для Эллиота

Дождь барабанил по крыше «Builder Brothers Pizza», создавая уютный, но немного меланхоличный саундтрек к вечерней смене. Эллиот ловко вращал тесто, его длинные блондинистые волосы, собранные в небрежный, слегка растрепавшийся хвост, мелькали в такт движениям. На груди его фирменной красной рубашки гордо красовалась очередной бейджик «Лучший работник месяца». Он был незаменим – быстрый, аккуратный, с неизменно приветливой улыбкой для клиентов. Его жизнь была предсказуема: тесто, соус, сыр, печь, развоз. До тех пор, пока в системе не засветился тот адрес. Особняк на Холме. Роскошное, ультрасовременное здание за высоким забором с едва заметными камерами. Заказ всегда был одинаков: большая «Везувианская страсть», без оливок, с двойным сыром. И всегда – особая, жирная пометка в примечаниях: «ТОЛЬКО ЭЛЛИОТ. ОБЯЗАТЕЛЬНО. НАЛИЧНЫМИ.» Первые пару раз Эллиот отнесся к этому как к причуде богатого клиента. Но когда заказы стали приходить через день, а потом и ежедневно, с неизменным требованием к доставщику, в нем проснулось жгучее любопытство, смешанное с легкой тревогой. Кто этот человек? Почему именно я?

* * *

Клиент представлялся как Севен. Эллиот видел его лишь мельком – мужчина в дорогом, но неброском черном свитере или темном халате, открывавший массивную дверь ровно настолько, чтобы взять пиццу и передать щедрую пачку купюр. Темные каштановые волосы, зачесанные назад, словно небрежно, но с точностью до миллиметра. Пронзительные карие глаза, которые казались способными видеть насквозь, мелькали в полутьме прихожей. В этих глазах читалась власть и… невероятная усталость. От него веяло загадочностью и легкой опасностью, как от персонажа шпионского триллера. Эллиот слышал шепотки коллег: «Говорят, он тот самый 007n7 … Бывший легендарный хакер… Сколотил состояние на чем-то темном… Теперь тут живет, как принц под замком». Эллиот не верил сплетням, но аура загадочности вокруг Севена была осязаемой. Недели превратились в рутину особого заказа. Эллиот привык к щедрым чаевым, но не к тому напряжению, которое сковывало его всякий раз, когда он подъезжал к воротам, автоматически открывавшимся перед его скромной машинкой с логотипом пиццерии. Этот вечер был хуже обычного. Ливень хлестал так, что видимость была почти нулевая. Эллиот, промокший до нитки, с термо-сумкой, прижатой к груди как щит, нажал на звонок у массивной, темной двери особняка. Он ждал привычного: щель, пицца, деньги, «спасибо». Но дверь открылась шире. В проеме стоял Севен. Не в привычном халате, а в темных, идеально сидящих брюках и простой черной футболке, подчеркивавшей его подтянутую, сильную фигуру. Его каштановые волосы были слегка растрепаны, а в карих глазах, вместо обычной отстраненности, горел странный, напряженный огонек. Он окинул Эллиота взглядом – от мокрых прядей, выбившихся из хвоста и прилипших ко лбу, до промокшей насквозь красной рубашки и капающих штанов. «Боже, Эллиот,» – его низкий, слегка хрипловатый голос прозвучал громче шума дождя. «Ты промок как… Заходи. Нельзя же в таком виде обратно.» Он сделал шаг назад, жестом приглашая войти в просторную, залитую мягким светом прихожую, где пахло дорогим деревом и… одиночеством. Эллиот колебался. Правила… Но холод пробирал до костей, а Севен выглядел… иначе. Не таким неприступным. «Я… я просто сдачу принес, если нужно, и чаевые…» – начал он неуверенно. «Чаевые внутри, и согреешься,» – настаивал Севен, и в его тоне была не привычная отстраненная вежливость, а какая-то новая, теплая настойчивость. «Иди, ставь пиццу в гостиную, на стол. Я принесу полотенце.» Неловко кивнув, Эллиот шагнул внутрь. Босые ноги потонули в мягком ковре. Он прошел в указанную гостиную – просторную, с панорамными окнами, за которыми бушевала стихия, и низким стеклянным столом. Поставил сумку. Стоял, чувствуя себя нелепо в своей мокрой униформе посреди этой холодной роскоши. Слышал, как Севен ходит где-то сзади. «Вот,» – Севен вернулся, протягивая большое, пушистое полотенте. «Вытрись хоть немного. Чай? Кофе? Холодно же.» «Спасибо, но… мне скоро ехать,» – пробормотал Эллиот, принимая полотенце и неловко вытирая лицо и шею. Он чувствовал на себе взгляд Севена, тяжелый, изучающий. Это было не как раньше. Раньше тот смотрел сквозь него, словно на предмет. Сейчас же… сейчас он видел его. «Эллиот…» – Севен подошел ближе, остановившись в шаге от него. Эллиот отложил полотенце, чувствуя, как сердце начало биться чаще. В гостиной стало тихо, только шум дождя за стеклом и собственное дыхание. «Ты… ты никогда не задумывался? Почему только ты?» Блондин растерянно пожал плечами, пытаясь шутить: «Ну… может, я просто лучший доставщик в городе?» Но шутка прозвучала плоской. В карих глазах напротив не было смеха. «Ты – лучший во многом, Эллиот,» – сказал Севен тихо, и в его голосе прозвучала странная хрупкость. Он сделал еще один маленький шаг. Дистанция между ними стала опасно малой. Голубоглазый почувствовал исходящее от него тепло. «Лучший в своей… безупречной обычности. В своей улыбке, которая светится даже в такую... мерзость.» Его взгляд скользнул по лицу Эллиота, задержавшись на губах. «Это сводит с ума.» Элли замер. Воздух словно сгустился. «Я… я не понимаю.» «Цветы, Эллиот,» – прошептал Севен, его голос стал еще тише, почти шелестом. «Каждую пятницу у твоей двери. Анонимные. Кто, думаешь?» Эллиот широко раскрыл глаза. Цветы? Да, они были… Он считал это ошибкой. «А тот тип… из банды? Приставал к тебе у задней двери? Через два дня его бизнес рухнул, а сам он сбежал из города, как крыса. Случайность?» – Севен наклонился чуть ближе. Эллиот почувствовал его дыхание на своей коже. «Или твой мопед? Чуть не угнали, а потом вернулся как новенький?» «Это… это был ты?» – выдохнул блондин, потрясенный до глубины души. Все эти маленькие «чудеса» в его жизни… Забота? Слежка? Интерес? «007n7 может многое, Эллиот,» – в голосе Севена прозвучала горечь и… гордость? «Найти что угодно. Убрать любое препятствие. И… наблюдать. За тобой. Слишком долго.» Его рука медленно, почти нерешительно, поднялась и коснулась мокрой пряди волос, выбившейся у Эллиота на щеку. Прикосновение было легким, как перышко, но работник пиццерии вздрогнул всем телом, как от удара током. «Твоя жизнь… твоя нормальность … Это как глоток воздуха. А эти пиццы… единственный способ видеть тебя. Пусть на минуту.» Волна жаркого смущения накрыла Эллиота. Он чувствовал себя обнаженным, понятым до мелочей этим загадочным, могущественным человеком. Его мир рушился и перестраивался заново. Он видел боль и одиночество в глазах Севена, скрытые за маской власти. И видел… желание. «Я… я не знал,» – прошептал он, не в силах оторвать взгляд от карих глаз, которые казались сейчас бездонными и невероятно близкими. Именно тогда напряжение достигло пика. Севен не сказал больше ни слова. Его рука, еще секунду назад касавшаяся волос, мягко, но неотвратимо легла Эллиоту на плечо, а затем скользнула вниз по спине, направляя его назад. Элли, все еще оглушенный признанием, инстинктивно сделал шаг назад, чувствуя за собой прохладную поверхность стеклянного стола. Он оперся на нее руками, а Севен, следуя за ним, мягко, но властно прижал его к краю стола. Эллиот оказался полусидящим на прохладном стекле, лицом к лицу с Севеном, который стоял между его расставленных ног. Близость была оглушительной. Сердце Эллиота бешено колотилось где-то в горле. «С-Севен?» – выдохнул он, смущение и предвкушение смешались в один клубок. Ответом стало прикосновение. Теплые, чуть шершавые губы мягко коснулись его шеи, чуть ниже мочки уха – места неожиданно чувствительного. Эллиот ахнул, мурашки побежали по спине волной. Он никогда… никогда не испытывал ничего подобного. Его ласкали? Так нежно? Так… властно? Он не сопротивлялся. Обещанные «чаевые» были забыты. Его захлестнул водоворот новых, невероятно интенсивных ощущений. Севен целовал его шею, переходя к чувствительной области за ухом, затем его губы коснулись щеки, едва не касаясь уголка рта Эллиота. Каждое прикосновение было электрическим разрядом. Блондин сидел на столе, опираясь руками на стеклянную поверхность, его глаза были закрыты, дыхание сбилось. Он чувствовал себя одновременно потерянным и невероятно живым. Рука Севена скользнула вниз по его спине, твердо, но не грубо, остановившись на округлости ягодицы и сжав ее сквозь тонкую ткань рабочих штанов. После последовал лёгкий укус, который после оставит на шеи не большой след. Эллиот невольно выгнулся навстречу, тихий стон вырвался из его губ. Это было… очень приятно. Более чем приятно. Желание и смущение боролись в нем, но первое явно брало верх. Он поддавался ласкам, его тело откликалось на каждое движение Севена с неожиданной для него самого пылкостью. Рука кареглазого продолжала мягко, но настойчиво мять его плоть, вызывая волны тепла и томного удовольствия, растекавшегося по всему телу. 007n7 закинул ногу Элли к себе на плечо для того, чтобы продолжить дальнейшие ласки. Воздух между ними накалился до предела, наполнившись тихими стонами Эллиота и прерывистым дыханием Севена. Мир сузился до точки их соприкосновения, до жара тел и нарастающего напряжения. Именно в этот момент, когда казалось, что еще мгновение – и они потеряют последние остатки контроля, раздался скрип двери. Маленькая фигурка в пижаме с принтом космических кораблей замерла в дверном проеме, потирая сонные глаза. Мальчик, лет шести-семи, уставился на сцену перед собой: папа, склонившийся к какому-то светловолосому мужчине, сидящему на столе… и папины руки были… там… «Пап?» – тонкий, сонный голосок разрезал наэлектризованный воздух как нож. – «Пап, что ты делаешь? Кто этот дядя?» Эффект был мгновенным и сокрушительным. Севен отпрянул от Эллиота, как от раскаленного железа. Его обычно бесстрастное лицо залила густая краска смущения от кончиков ушей до шеи. Эллиот вскочил со стола, чувствуя, как пылают его собственные щеки. Он готов был провалиться сквозь дорогой паркет. «К-Кулкид! Малыш!» – Севен, запинаясь, бросился к сыну, заслонив его от Эллиота своим телом. «Ты… ты почему не спишь? Тебе приснилось что-то?» Он взял мальчика за руку, мягко, но настойчиво поворачивая обратно к коридору. «Пойдем, я уложу тебя. Все хорошо, просто… папа разговаривал с… с доставщиком пиццы.» Его голос звучал неестественно высоко. Эллиот стоял как вкопанный, слушая, как голоса затихают вдалеке. Его сердце все еще бешено колотилось, но теперь от шока и дикого стыда. Сын! У 007n7, загадочного и опасного бывшего хакера, есть сын! Маленький мальчик! Этот факт переворачивал все его представления о Севене. Он не просто таинственный одиночка. Он отец. И они только что… чуть не… при этом ребенке. Эллиоту стало не по себе. Прошло несколько долгих, тягостных минут. Севен вернулся в гостиную. Он выглядел измотанным и смущенным до предела. Он подошел к блондину, который все еще стоял у стола, не зная, куда деть глаза. «Эллиот…» – Шатен начал, его голос был тихим и искренним. – «Прости. Тысячу раз прости. Я… я совершенно забыл, что Кулкид может проснуться. Это непростительная глупость и безответственность с моей стороны. Я поставил тебя в ужасно неловкое положение. И его тоже.» Он провел рукой по лицу. «Я не хотел… Я не планировал, чтобы все так вышло. Я просто… потерял голову.» Эллиот посмотрел на него. На этого могущественного человека, который сейчас выглядел таким же растерянным и виноватым, как и он сам. Он видел искреннее смущение и раскаяние в карих глазах. Гнев и стыд начали понемногу отступать, уступая место странному чувству… понимания? Смешности ситуации? «Э-это… ладно,» – наконец выдавил Эллиот. Он даже неуверенно улыбнулся. «Неожиданно, да. Я… я вообще не знал, что у тебя сын.» «Его зовут c00lkid – объяснил Севен, и в его глазах мелькнула теплая искорка, когда он говорил о сыне. «Он… моя главная тайна. И главное в жизни.» Он вздохнул. «Я понимаю, если ты больше не захочешь привозить пиццу. Или видеть меня вообще. После такого…» Эллиот подумал. Вечер был полон шока: от признания в слежке до внезапного появления ребенка. Но сквозь весь этот хаос он чувствовал что-то еще. Искренность Севена. Его уязвимость. И то невероятное, пугающее влечение, которое он не мог отрицать. Он посмотрел на Севена – не на легенду 007n7, а на смущенного, извиняющегося мужчину, отца маленького Кулкида. «Пиццу… пиццу-то еще не оплатили,» – неожиданно для себя сказал Эллиот, пытаясь снять напряжение. Его улыбка стала чуть увереннее. «И… и чаевые ты обещал.» Севен уставился на него, затем тихо рассмеялся. Это был сдержанный, но искренний звук, снимающий остатки льда. «Да. Черт возьми, да.» Он достал из кармана толстую пачку купюр, гораздо большую, чем обычно, и протянул Эллиоту. Их пальцы ненадолго соприкоснулись. «И… спасибо. За то, что не сбежал сразу.» «Куда бежать? На улице потоп,» – пошутил Эллиот, пряча деньги. Он почувствовал неловкость, но уже другую – не такую острую. «Мне… мне пора. Смена заканчивается.» Севен кивнул. «Понимаю.» Он проводил Эллиота до двери. Перед тем как открыть ее, он задержался. «Эллиот… Я… Могу я… увидеть тебя снова? Не как клиент пиццерии. Как… человек?» В его глазах снова мелькнула та самая уязвимость и надежда. Эллиот посмотрел на него, на этого сложного, загадочного, смущенного мужчину с темными каштановыми волосами и карими глазами, который оказался еще и отцом. Он вспомнил прикосновения, жар, признание… и маленького сонного Кулкида. Это был полный хаос. Но почему-то… не неприятный. «Может быть,» – сказал Эллиот, и в его голубых глазах появился новый, заинтересованный блеск. «Попробуй заказать пиццу завтра. Без оливок, двойной сыр. И… можешь оставить чаевые внутри.» Он позволил себе легкую, намекающую улыбку, прежде чем шагнул обратно в дождь, оставляя 007n7, Севена, стоять на пороге его роскошной, но уже не казавшейся такой одинокой крепости, с зарождающейся надеждой и странным чувством, что его предсказуемая жизнь только что свернула на самый неожиданный вираж.