Тайны морских глубин

Автомобиль Финча, солидный черный Humber Hawk, отъехал от участка по улице, ведущей к центру города. Солнце, пробивавшееся сквозь октябрьские облака, било Кларе в глаза, усиливая пульсирующую боль в виске. Каждый стук колес по неровной дороге отдавался болью в месте удара головой и вызывал воспоминания о причудливых галлюцинациях, которые Клара испытала во время обморока. Внутренний карман её пальто жёг бок – там лежал маленький, чёрный от ржавчины ключ с кельтским узором. «Ключ Прилива» - так, кажется, называл его Морверн в письме? Она не помнила, как нашла его и взяла со стола в кабинете Морверна. «Я спрятал его в Архиве», - вспомнила она еще одну строчку из письма. Этот ключ был, как нить Ариадны в зыбучих песках её реальности. Что он должен открывать? Дверь в туннеле? Или какую-то другую дверь? По правде говоря, Клара не помнила, как она взяла его со стола в кабинете Архива. В голове ее всплывали видения призрака матери, камеры, и камня, под которым лежали карта и ключ… это видения вызывали головную боль и чувство тревоги, и она гнала их прочь. Все-таки странная вещь – наш разум, подумала Клара. Даже ночью, когда мы спим, часть мозга бодрствует, перерабатывает информацию, полученную днем, и трансформирует наши ощущения в сны, перемешанные с тайными желаниями. Но что желала она прошлой ночью? Она вспомнила о Генри. Нет, Генри тут ни при чем. Кстати, он не особенно торопится приехать. Клара вдруг вспомнила свои занятия по психологии в университете Корнуолла. Многие открытия совершались именно во сне, рассказывал на лекции профессор, и даже писатели во сне находили сюжеты для своих произведений. Да, как давно это все было, и какие прекрасные мечты тогда роились в ее голове! Клара невольно улыбнулась про себя. Между тем она украдкой наблюдала за Финчем. Его профиль был спокоен, руки уверенно лежали на баранке. Сама непогрешимость, подумала она. А по закоулкам ее сознания снова поползло сомнение, как ядовитый туман. А что, если он прав, и всё – лишь плод ее травмы при падении и гнетущей атмосферы Блэк-Кова? Не было ничего. Только жаль старика Морверна. Проезжая через центральную площадь городка, они обогнули бронзовый памятник на гранитном постаменте. Фигура мужчины в камзоле и треуголке XVIII века, гордо взирающая на гавань, с картами в одной руке и моделью парусника – в другой. На постаменте была выбита надпись: «Уильяму Грэю. Основателю и Благодетелю. 1701-1783». Взгляд статуи был строгим и одновременно угрожающим. Скульптор постарался быть максимально реалистичным и показал морщины на его лице, кустистые брови и тонкие сжатые в линию губы. Левую бровь рассекал шрам. Клара взглянула на памятник и вздрогнула от неожиданности. Это же призрак, который привиделся ей в пещере! Образ старика – изможденное лицо со шрамом, истлевшая одежда, разбитый кувшин – на мгновение наложился на бронзовую позу благодетеля. «Он смотрел на меня! Узнал, и что-то говорил!» Мысли опять смешались в кучу. - Местная знаменитость, – нейтрально прокомментировал Финч, слегка повернув голову. – Уильям Грэй, человек, вложивший свои богатства в развитие и процветание рыбацкой деревушки, которая раньше была на этом месте. Он благоустроил гавань, построил тут порт, и считается основателем города. Его тон был ровным, ничего не выражающим. Так диктор рассказывает по радио новости. Клара напряглась. - Богатства? – спросила она. – Он был купцом? Или же это были фамильные богатства, наследство? Финч усмехнулся, не отрывая глаз от дороги.- Грэй был бедным рыбаком, который однажды поехал попытать счастья в Бразилию, во времена золотой лихорадки 18 века. Именно так. Он был в числе тех авантюристов, которые толпами уезжали за океан, когда стало известно о золотых россыпях и жилах, найденных в горах Минас-Жерайс. Грэй вернулся обратно через много лет и рассказывал, что напал на богатое месторождение. Вложил свои средства в причалы, построил маяк «Клык Дракона», помогал семьям рыбаков. Не бесплатно, конечно. Он был весьма прижимистым и жестким человеком, как пишут местные хроники. Однако это дало свои плоды. Финч сделал небольшую паузу, его голос приобрёл лёгкий оттенок скепсиса. – Хотя происхождение золота вызывало вопросы у его современников. Поговаривали, что некоторые драгоценности, которые он привез, мягко говоря, не совсем походили на самородки или изделия бразильских ювелиров. Слишком утончённой работы, слишком... европейские, что-ли… Но доказательств никаких не было, конечно. Да, никто и не спрашивал. История, знаете ли, любит благодетелей. Клара смотрела в окно, на удаляющийся памятник. «Некоторые драгоценности... не совсем походили...» - слова Финча, словно эхо, отозвались в ней. Её видение - скорбный старик с разбитым кувшином - казалось куда более правдивым, чем этот идол с грозным и уверенным взглядом. Благодетель… или преступник, чье золото наложило отпечаток проклятия на это место? - Интересно – машинально произнесла она, отрываясь от собственных мыслей. Финч лишь хмыкнул. – История - это ткань, сотканная из фактов и сплетен. Сплетни трансформируются в легенды. А Блэк-Ков без легенд – что рыба без воды. Наша с вами задача – факты, и только факты. А именно – Рональд Тэлбот! Они проехали молча еще примерно минут тридцать и наконец свернули на подъездную аллею к вычурному викторианскому особняку. Это было поместье Тэлбота. - Я навел некоторые справки. Тэлбот, как выяснилось, по характеру – классический нарциссический тип, – заговорил Финч, паркуясь. Его взгляд анализировал окружающую обстановку с холодностью хирурга, стоящего с ножом над пациентом. – Потрясающе самовлюблённая личность. Бывший актёр третьего плана, мнящий себя несправедливо забытым гением. Живёт не по средствам, в долгах, но поддерживает реноме успеха любыми способами. Так же, кстати, как и фасад этого здания. Его главная боль – дядя, сэр Эдгар, теперь уже почивший. Кстати, на завтра назначено его отпевание. Морверн не только отказался финансировать его «гениальные» проекты, но и публично высмеивал его амбиции. А главное – завещал львиную долю состояния не кровному родственнику, а «Морскому Архиву». Для любого нарцисса это – смертельное оскорбление его раздутого Эго. Удар по самой сути его величия. Финч выключил двигатель и повернулся к Кларе. Его взгляд был острым, как лезвие бритвы. - Его мотив – не просто деньги. Это месть за унижение, которое он испытал. Жажда доказать, что он достоин всего, а старик был слепым дураком. Такие люди не прощают пренебрежительного отношения. Это делает его опасным. Вот на этом и сыграем, на его жажде признания и страхе быть разоблаченным как посредственность. Готовы? Клара кивнула, выходя. Психологический портрет от Финча был безупречно логичен и убедителен. Финч даже начал привлекать ее как личность. Его острый ум, умение держать себя, повадки джентльмена импонировали Кларе. Но холодок ключа в кармане и память о скорбном взгляде Грэя удерживали её от полной капитуляции. Финч был слишком точен. Слишком прав, как будто он знал заранее сценарий пьесы. Их встретил надменный дворецкий и провёл в гостиную – кричащее воплощение эгоизма и самовлюбленности. Воздух был тяжелым от запаха удушливого одеколона. Рональд Тэлбот вошёл неспешно. Сорокалетний, тщательно одетый, ухоженный, в бархатном пиджаке и шелковом шарфе. Гладкое лицо, серые глаза – холодные, оценивающие, полные высокомерия.- Сержант Финч? Мисс… не имел чести быть представленным, – протянул он, не предлагая сесть. Голос был поставленный, искусственно глубокий. – Вы отрываете меня от важных дел. У меня репетиция. Попрошу быть краткими. Это была попытка показать свое превосходство. Но она не удалась. - Уголовное расследование обычно приоритетнее репетиций, мистер Тэлбот, – холодно парировал Финч, демонстративно усаживаясь. Клара последовала примеру. Тэлбота передёрнуло. Это был нарушением его правил, его миропорядка. – Это мисс Клара Картер, моя коллега. Речь пойдет об убийстве вашего дяди, сэра Эдгара Морверна, произошедшем вчера днем. Тэлбот побледнел. - Убийстве? Какая чудовищная нелепость! Я слышал, что мой несчастный дядя скончался от разрыва сердца! И какое это имеет отношение ко мне? «Попытка поиграть в невиновность», - отметила про себя Клара. Она приняла непринужденную позу. Ужасно хотелось курить, но как отреагирует на это Тэлбот, и главное, Финч? - Прямое, мистер Тэлбот, и, да, у нас есть все основания считать это убийством, – Финч спокойно достал блокнот, делая вид, что сверяется с записями. В блокноте между страниц лежало несколько фотографий с места преступления, но он их не показал. – Сэр Эдгар был убит ударом старинного кинжала в область груди примерно в 12 часов дня позавчера. Как вы догадываетесь, сам он совершить такое не смог бы. А теперь вернемся снова к вашей персоне. Во-первых, вы были в Блэк-Кове накануне убийства. Ваш автомобиль видели на Скорпион-Лейн около 8 вечера. В нескольких минутах ходьбы от Морского Архива. «Факт номер один - присутствие в городе накануне», - продолжала отмечать про себя Клара. Тэлбот заёрзал. – Я… я навещал старого друга! Это не преступление! - Что ж, позже я попрошу вас назвать его имя. Во-вторых… – Финч продолжил с невозмутимым видом. – Опрошенные нами свидетели в пабе «Туманный Якорь» слышали вашу оживлённую беседу с сэром Эдгаром днём ранее. Вы на повышенных тонах публично обвиняли его в том, что он душит настоящее искусство, называли жадным старым дураком, который завещает ваше, заметьте, уже Ваше, наследство пыльным книгам! Вы кричали, что он пожалеет об этом. «Факт номер два - угроза плюс мотив.» Финч поднял взгляд от блокнота. - Довольно конкретные угрозы, мистер Тэлбот. Особенно за день до убийства. Тэлбот покраснел. — Это было очень эмоционально, не спорю. Но он сам спровоцировал меня! Он всегда меня провоцировал! Но это не значит, что я... Тэлбот запнулся. «Гнев и оправдание. Нарцисс никогда не может признать свою вину, во всем винит жертву.» - Клара с удовольствием вспоминала все свои собственные приемы допроса. Ей начинала нравиться эта игра в кошки-мышки. - В-третьих, – Финч перебил его, его голос стал тише, опаснее. Игра подходила к кульминационной точке. – Есть ли у вас алиби на момент убийства, мистер Тэлбот? С 11 до 12 часов утра. Где вы были в это время? Вы вернулись в свое поместье или же еще находились в Блэк-Кове? По всему было видно, что Финч знал ответ на свой вопрос. И этот ответ очень не понравился бы Тэлботу. Тот замер. Его глаза метались в разные стороны. Страх разоблачения боролся с эгоистической яростью. Он не мог соврать, это было ниже его достоинства. Но и сказать правду было для него равносильно приговору. Все же Тэлбот попытался совладать со своими чувствами и ответил с напускным спокойствием: - Да, я действительно задержался в городе еще на один день. Было слишком поздно возвращаться домой, к тому же я был навеселе. Так что я переночевал у своего друга и на следующий день уехал после ланча. - Еще раз повторяю свой вопрос, и не вздумайте отпираться! – Финч резко повысил голос. Его пронзительный взгляд сверлил Тэлбота насквозь. - Где вы были в день убийства с 11 до 12 часов дня? - Я... гулял! – выпалил Тэлбот. – Любовался морем, знаете ли… Мне нужно вдохновение! Вы, люди в мундирах, не понимаете творческой натуры! «Факт номер три - отсутствие алиби. Главный козырь Финча. А со стороны Тэлбота -попытка возвыситься, показать свою исключительность. И напускной гнев, защитная реакция. Жалкий тип, и актер из него никудышный», - заключила Клара. Она достала из кармана сигареты, но все еще не решалась закурить. - Итак, вы гуляли. Прошу заметить, гуляли около дома человека, которого вы ненавидели и которому публично угрожали. – Финч наклонился вперёд, демонстративно вторгаясь в личное пространство Тэлбота. Тот отшатнулся. – Человека, который публично унизил вас, назвал бездарностью, и завещал ваше законное наследство – деньги, славу, признание, которых вы достойны – пыльным книгам и черепкам! Он украл у вас будущее, мистер Тэлбот! Оскорбил ваш талант. Препятствовал вашему величию, разве не так? Финч ударил точно в цель, как опытный стрелок. Он подталкивал Тэлбота к признанию, рисуя Морверна виноватым, взывая к его оскорбленному достоинству. У Тэлбота перехватило дыхание. Его лицо исказилось. Он ненавидел дядю – это было видно. Финч давал этому чувству выход, показывая, что оправдывает поведение племянника. - Он... он ничего не понимал в искусстве! – вырвалось у Тэлбота, голос дрожал от подавленной ярости и странного облегчения, что его боль наконец поняли. – Он насмехался надо мной! Считал меня... никчемным, никем! А я… я…! Его голос сорвался. Видно было, что его словарного запаса не хватало, чтобы описать собственное величие. Он потерял всякую осторожность.Внезапно дверь гостиной распахнулась. На пороге стояла женщина лет тридцати пяти – строгая, бледная, в скромном, но дорогом платье. «Сестра? Жена?» - подумала про себя Клара. В ее руке была книга в твердом переплете, глаза, полные ужаса и осуждения, были устремлены на Тэлбота. - Рональд! Что ты натворил?! – её голос дрожал. – Я прочитала в твоем дневнике ужасные вещи! - Она осеклась, увидев Финча и Клару, и в ужасе прикрыла рот рукой. Но было уже поздно. Дневник становился еще одним доказательством коварных намерений подозреваемого. Тэлбот побледнел как полотно. Его маска самовлюбленности треснула окончательно. Страх разоблачения перед публикой, которая станет свидетелем его унижения, а теперь еще и его потенциального преступления, затмил всё. - Миранда, молчи! Выйди отсюда немедленно! Ты ничего не понимаешь! – зашипел он, делая шаг к ней, но Финч резко встал, преграждая путь. В глазах Тэлбота замаячило отчаяние, паника дикого зверя, загнанного охотниками в угол. Он оглянулся на Финча, на Клару, на женщину, смотревшую на него в немом вопросе. Его самонадеянность рухнула под тяжестью доказательств, предательства близкого человека и перспективы публичного позора. - Нет! – закричал он, и его голос сорвался в истерику. – Это всё ложь! Заговор! Вы все против меня! Я не позволю вам очернить мое имя! Он резко рванулся, но не к выходу, а к камину, где на полке стоял тяжелый бронзовый канделябр.