Клыки ночной любви

— Ты взяла крем? — строго спросила Ксюша, стоя у машины с рюкзаком, который мог бы вместить недельный поход, но предназначался на три дня у моря. — Я взяла два. Один солнцезащитный, другой — для массажа. Вдруг кто-то сильно устанет от плавания… — Майя подмигнула и шлёпнула Ксюшу по бедру. — Майя!.. — Ксюша дернулась, возмущённая, но вся уже зарумянилась и посмотрела по сторонам, не видел ли кто. --- На пляже было жарко. И не только из-за солнца. Ксюша впервые вышла в открытом чёрном купальнике, который Майя "случайно" подсунула ей перед поездкой. Тот идеально подчёркивал её мягкие изгибы, и когда Майя её увидела… — А ты меня добить решила? — прошептала она с придушенным голосом, — Так вот ты какая, скрытая угроза. — Это ты мне его подкинула, — отрезала Ксюша, закатывая глаза, — сама и страдай. А страдать Майя действительно начинала. Особенно когда Ксюша прилегла на полотенце, спина блестит от крема, глаза закрыты, и волосы разбросаны как у богини, сошедшей с греческой стены. Майя села рядом, уставившись на неё. — Чего? — пробормотала Ксю, не открывая глаз. — У тебя… у тебя тату? — прошептала Майя, наклоняясь. — Где? — теперь Ксюша приоткрыла один глаз. Майя мягко провела пальцем по внутренней стороне её ребра — там, где открывался тонкий силуэт луны с маленькими кошачьими следами. — Никогда её не видела… Это что, в честь меня? — — Конечно нет, — с ухмылкой отозвалась Ксю, — просто… совпадение. — Совпадение, да?.. — Майя прижалась ближе, — Тогда и я "совпадением" пощекочу тебя вот тут… и вот тут… и может быть даже вот— — Майя, остановись, я щекотливая! — — Я это помню. Вскоре по полотенцу каталась связка из двух обнимающихся тел, тихого визга и отчаянных просьб "перестать" (но не очень серьёзных). --- Позже они сидели у воды, лениво покусывая соломинки из коктейлей. Солнце садилось, а в воздухе пахло солью и чем-то родным. Майя посмотрела на Ксюшу — та просто смотрела на волны, пальцами лениво касаясь песка. — А ты красивая. И не только в этом купальнике. — — Спасибо… — Ксюша чуть повернулась, — Ты тоже. Даже с дурацкой татуировкой на щиколотке. — Эй! Это был символ свободы! — Это кошачья лапка, Майя. — Свобо́дная кошка. Они рассмеялись, снова оказавшись ближе, чем планировали. Губы почти соприкоснулись. А потом уже совсем. Море шумело, волны катились. Где-то позади смеялись дети и пахло жареными кукурузами, но тут, на узком кусочке одеяла, был только один мир — их мир.