Лошадка

Тихим сентябрьским вечером, когда солнце стало клониться к западу и лёгкий ветерок поднялся, охлаждая раскалённую за день Петроградку, Аверин решил прогуляться к Мончинским, благо, звали его на чай едва ли не каждый вечер. Кузя дежурил вместе с Савелием и обещал вернуться поздно, поэтому Владимир согласился составить ему компанию. Дошли быстро - Сергей нарочно искал дом поближе, и выгодная сделка всё-таки подвернулась. Дом был довольно старым, но не ветхим, а Сергей, как выяснилось, был на все руки мастер и многое чинил своими руками. Лучшей частью дома, безусловно, был небольшой садик, заросший смородиной и жимолостью, с высоченной кривоватой грушей прямо у крыльца. Стоило им приблизиться к ограде, как между кустов мелькнул черный мех. - Добрый вечер, Гермес Аркадьевич,- вышел им навстречу Сергей, сжимая в руках какое замысловатое приспособление из длинной жерди с ножницами на конце.- Владимир, наконец-то! Сонечка так ждала, - Мончинский прислонил жердь к забору, пожал руку Аверину и приобнял Владимира за плечи.- А я, как видите, всё воюю с этой проклятой грушей, никак не выправится,- указал он на несчастное дерево, которое он пытался обрезать. - Любавушка, гости!- крикнул он в сторону дома, и спустя секунду входная дверь дома распахнулась и из неё вылетело облачко голубых рюшей и русых кудрей, и с криком "Дядимииииил!" бросилось к пришедшим. Владимир, нарушив свой неукоснительно выполнявшийся этикет, сделал шаг вперёд, потом второй, и на третьем шаге наклонился и подхватил на руки двухлетнюю малышку Мончинских, которая обхватила его за шею и только повторяла своим звонким голоском: - Дядимил, Дядимил. У Аверина сердце пропустило удар и стало трудно дышать от заполнившей его нежности. Непроницаемое лицо Владимира совершенно не изменилось, пока он осторожно придерживал обнимающую его девочку, но Аверин подумал что однажды див своими эмоциями его в гроб загонит. Как ни жаль, но придётся отпустить Владимира на год, поработать с другим сотрудником Управления и дать связи немного ослабнуть. На пороге дома возникла улыбающаяся Любава. - Гермес Аркадьевич, Владимир, ну наконец-то! Живёте же в трёх домах отсюда, а заходите хорошо если раз в месяц. Как раз и чай готов,- она уперла руки в боки и стала похожа на рачительную хозяйку дома. Она немного округлилась после родов, и стала сказочно хороша.- Владимир, с обеда остались перепелки, заходи скорее. Сонечка, детка, дай Владимиру раздеться,- с некоторым трудом она смогла отцепить ребенка от шеи дива, позволяя ему раздеться самому и поухаживать за Авериным. - Пожалуйста, проходите. Аверин и Владимир прошли в небольшую столовую с окнами на задний двор, в которой стоял старый стол, знакомый Аверину ещё с детства. - Как ты уговорила Анонимуса отдать тебе этот стол, Любава?- с удивлением спросил Аверин. Сергей рассмеялся, а Любава зарделась. - Папа давно, ещё до нашей свадьбы, собирался завести стол побольше, и заказал его у какого-то мастера из Франции. А потом этот стол стал путешествовать по всей Европе, он побывал в Голландии, в Швеции и Норвегии, и где только не был. В какой-то момент его потеряли, и мастер уже даже вернул папе деньги, но вот на второй Сонечкин день рождения он наконец-то прибыл, и в прекрасном состоянии, поэтому папа велел Анонимусу доставить старый стол к нам. Уверена, ты никогда не видел дядюшку таким несчастным! Он не одобряет новый стол. Аверин рассмеялся. - Надо съездить в поместье и посмотреть. Я вижу, вы забрали Сару? - Да, все дети разъехались, Вера ещё в конце августа укатила, Миша и Алёша первого сентября уехали в Академию, без детей ей скучно - так Сергей решил, пусть у нас поживёт,- Любава наклонилась и погладила лису по голове. - Она умница, с Сонечкой играет и даже мышей ловит. Мончинский вышел с кухни, неся в руках блюдо с несколькими тушеными в яблоках с брусникой перепёлками. - Владимир, садись,- он взглядом указал на место и поставил перед ним блюдо.- Это всё тебе, Любава побольше приготовила на обед. Гермес Аркадьевич, вам чаю или кофе? - Чаю, спасибо,- сказал Аверин, придвигаясь и беря себе с подноса кусок сливового пирога.- И как ты успеваешь со всем этим хозяйством? Аверину было удивительно, как его племянница, выросшая в большом полном прислуги дворянском доме, с рачительным фамильяром и практически неограниченными отцовскими деньгами, внезапно стала молодой матерью и примерной хозяйкой. - Ох, дядя, вы смеётесь?- посмотрела на него с усмешкой Любава,- Я ничего не успеваю с Соней. У меня кухарка три раза в неделю, горничная дважды, стирку забирает в поместье Анонимус и привозит всё уже отглаженным. И даже Серёже приходится мыть посуду. Услышав знакомое имя, малышка на её руках оживилась и подтвердила: - Дядянимус! - На самом деле я люблю мыть посуду,- сказал по секрету Мончинский. Аверин рассмеялся и протянул руки к Соне, не особенно рассчитывая на успех, но на его удивление, девочка пошла к нему на руки. Рука Владимира тем временем незаметно отодвинула подальше от ребенка чашку с горячим чаем. - Деда,- сказала Сонечка и деловито приставила к себе поближе аверинскую тарелку с пирогом. - Дедушка Гермес Аркадьевич, малыш,- негромко поправил Сергей. - Ох, слишком уж длинно, - посетовал Аверин. - Может просто Гермес? - Можно подождать пока она сама даст вам имя, дядя,- улыбнулась Любава.- Но результат может вас удивить. - Она очень хорошо говорит для своих лет,- не то чтобы Аверин сильно разбирался в детях, но дочь племянницы и Сергея казалась ему очень уж развитой и умненькой. - Да, мы заметили,- сказал Мончинский, и оба молодых родителя нервно рассмеялись, переглянувшись. Малышка заёрзала на руках Аверина, и Гермес понял куда она смотрит. Любимый девочкой Владимир сидел рядом, перед уже опустевшей тарелкой, и неспешно пил чай, но стоило только Сонечке протянуть к нему ручки, как он немедленно отставил свою чашку, отодвинул стул от стола и взял её на колени. - Ооо, ну конечно, теперь с Владимира она не слезет,- улыбнулся Сергей. - И спать вовремя мы её тоже не уложим,- вздохнула Любава. - Дядимил,- Сонечка посмотрела в глаза диву, и тот спокойно принял её взгляд,- ашатка. Ашатка! Владимир перевёл немного смущённый взгляд на Аверина, а затем на Сергея. - Сергей Дмитриевич, разрешите...- сказал он спокойно и ровно, но Аверину от чего-то сделалось крайне весело. - Только если тебя не затруднит, Владимир, ты не обязан,- виновато улыбаясь, ответил Сергей. В тот же миг костюм Владимира остался лежать на стуле, а между столом и камином возникла серая крылатая химера, на спине которой заливисто смеялась Сонечка. - Ашаткаааа! - Ох, Владимир, стой, в этот раз я должен это сфотографировать,- Сергей вскочил с места и побежал за фотоаппаратом. - Только не показывайте Анонимусу, - сказал Аверин, ощущая как Владимир доволен, и как прислушивается к своим ощущениям, боясь уронить ребёнка. Из-под его стула испуганно тявкнула Сара, но Владимир только низко пророкотал, и она подошла поближе, передними лапами упершись в его бок, обнюхала ножку Сони в маленькой расшитой туфельке. Сергей вернулся с камерой, сделал пару снимков и открыл Владимиру дверь в сад. Тот, аккуратно ступая на полусогнутых лапах, вышел на дорожку и потрусил к забору под смех Сонечки. Сара с возбужденным тявканьем понеслась за ними. - Дядимил, пилёд!- послышалось из-за кустов, и раздался треск ветвей. Аверин уже и не мог разобрать, где его собственный восторг, а где радость и удовольствие Владимира. Нет, связь определенно необходимо было ослабить. - А соседи на вас не нажалуются?- спросил он Сергея, который как раз убирал камеру в защитный чехол. - А, да кто там что увидит, кусты выше забора,- сказал Мончинский и подлил Аверину чаю и подложив ему новый кусок пирога вместо съеденного дочкой.- Потому и не стригу. Возня в саду утихла, и оба родителя синхронно вытянули шеи в одном направлении, но внезапно звонкий детский крик "Ку-ку!" раздался в кустах, и оттуда как счастливый щенок боком выскочил Владимир, а за ним девочка и лиса. Владимир повалился на траву, и Соня зарылась ему в шерсть под крылом. Владимир издал какой-то странный тихий птичий клекот, какого Аверин никогда от него не слышал, и вытащил клювом веточку, застрявшую у ребенка в волосах. - Кажется, наш друг узнал что такое любовь,- сказал Аверин, глядя на растроганных молодых родителей. - Из него бы вышел прекрасный фамильяр,- сказал Сергей. - Так он и есть фамильяр,- Аверин отпил чаю.- Он фамильяр всей Российской империи, и служит он безропотно и безустанно. Но и у него есть право на своё счастье. И гляди-ка,- Аверин кивнул на дива, притворящегося что он ловит клювом хвост Сары, вызывая счастливый смех Сони.- Он действительно наслаждается этим. Жаль, Кузя дежурит, он бы с удовольствием составил им компанию. - Может и хорошо что дежурит, а иначе мы бы её точно не уложили,- сказала Любава и подлила чаю уже Сергею.- Он заходит в гости когда здесь Анонимус, даже выполняет его поручения. Вот на днях снаружи окна покрасил на втором этаже. Комнату Сонечки, кстати, тоже он красил, пока я в больнице лежала. - О, он любит красить, рисовать и всё прочее. Дивы любят цвета, как выяснилось,- Аверин отпил чаю глядя на Сару, которая с тявканьем носилась за хвостом Владимира. - О, ну это легко объяснить, ведь в Пустоши нет цветов,- сказал Сергей.- Когда мы ещё работали с Владимиром, мама как-то подарила ему носовой платок с красными такими цветочками, так он до сих пор его хранит. Я ему ручки и карандаши покупал всегда поярче, на работе ведь всё казённое, тусклое... Ну кроме как во дворце, там всё было позолоченное... Он любит. И сладкое любит, хотя никогда не признается, конечно, и лишнего не съест. Очень уж себя контролирует. То ли дело Савелий,- Сергей рассмеялся, вспоминая год, проведенный с этим дивом.- А теперь у Громова половина жалованья на сладости уходит, ведь не откажешь же... Он прервался, когда услышал из сада короткий птичий клекот, и Аверин внезапно понял - это зов, и это имя. Сергей встал и вышел в сад, и вернулся со спящей дочкой на руках. - Вот, хвостатый нянь уложил нам ребёнка,- Любава подошла к нему, сняла с дочери туфельки и тронула губами лоб, а Сергей понёс её наверх. - Владимир , даже не передать как мы рады твоим визитам, - сказала Любава диву, уже аккуратно одетому и только немного растрепанному.- Соня в тебе души не чает. - Мне тоже очень приятно у вас бывать, Любава Вазилисовна, - ответил тот, склонив голову. Она налила смущенному Владимиру новую чашку чая взамен остывшей, положила на его тарелку ещё кусок пирога и придвинула к нему поближе конфетницу, из которой див, поколебавшись мгновение, всё же взял леденец. - Допивай чай и пойдем домой, Дядимир,- сказал Аверин, с усмешкой глядя на дива и ловя его удивленный взгляд.- Завтра, конечно, воскресенье, но дел у нас всё равно невпроворот.