All about love

— I just wanna be yours, I wanna be yours… Пульс гремит в ушах. Голос хрипло выводит последние слова, выдыхая их прямо в микрофон. Мурашки бегут по коже – непонятно, от слов ли, в которые Сакура вкладывает слишком много эмоций, или от общей атмосферы. Он открывает глаза. Секунда – и зал взрывается криками и свистом. Стряхивая с себя очарование песни, Сакура отстраняется от микрофона, и, взъерошив влажные от пота волосы, оглядывается на ребят. Он, может, хорошо поёт, но речи говорить точно не мастак. Болтает у них обычно Суо, очаровывая толпу. Вот и сейчас тот, склонившись к своему микрофону, улыбается, говоря что-то о том, что это была последняя песня на сегодня и о том, как вся группа рада, что столько людей пришли сюда сегодня их послушать. Сакура не особо вникает – ему нестерпимо хочется пить. Под ногами стоит бутылка, и он хватает её, сразу опустошая чуть ли не наполовину, а потом, крепко закрутив крышку, бросает куда-то в толпу, заставляя передние ряды визжать. Сакура раньше таких вещей ужасно смущался – нахрена вообще кому-то бутылка с его слюнями? это странно! – но как-то попривык за те два года, что они выступали. Фанатам ведь всё нравилось. — Кто-то только что выиграл непрямой поцелуй с нашим солистом, — шутит Суо, пока Сакура, присев на корточки, раздаёт ещё парочку закрытых бутылок воды передним рядам, чтобы хоть кто-то немножко попил. Концерт был драйвовый – его до сих пор потряхивало мелкой дрожью. — Ах, жаль, не я. Вспыхивая мгновенно, Сакура бросает на Суо разъяренный взгляд и поднимается на ноги под смех толпы. Эти его вечные шуточки… — Спасибо, что пришли, — наконец произносит в микрофон Сакура, всё ещё немного красный – но это можно списать на напряжение после концерта, а не на смущение. — С вами были “Spirit”, увидимся на следующем концерте. Отвернувшись, Сакура уходит, не оглядываясь. Он слышит, как за спиной бушует толпа, прося ещё одну песню, и уже за сценой губы его трогает улыбка. Черт… каждый раз их концерты такие потрясающие. Он, кажется, никогда не сможет к этому привыкнуть. Ему никогда не будет достаточно. — Сакураааа, офигенно спел, — тянет Тогамэ, наваливаясь на Сакуру всем телом. Чувствуя запах пота, Сакура даже не морщится – да чё там, и он сейчас не розами пахнет. Это Суо каждый раз, как гребаный волшебник, умудряется не вспотеть даже на самых лютых концертах. Сакура бросает в сторону их клавишника короткий взгляд – Суо идет совсем рядом, заложив руки за спину, чистенький и аккуратный. Пиздец какой красивый. Сакура не может удержаться – скользит взглядом по узкой тёмной безрукавке, вышитой серебристыми драконами, по сильным рукам. Поднимается выше, до повязки на глазу, украшенной серебром – и натыкается на пристальный взгляд тёмного глаза. То, что его застают за бесстыдным разглядыванием, моментально вгоняет Сакуру в краску. Он отворачивается быстро, вспыхивая ушами. И всё же отмечает напоследок, как странно Суо на него смотрел – так, словно ему не нравилось то, что он видел. Иногда Сакуре казалось, что он Суо хоть чуть-чуть, хоть немного, но нравится. Тот, конечно, подшучивал над ним часто в своей особой манере – над всеми остальными в группе тоже, но над ним, видимо, Суо издеваться было смешней всего, потому что Сакура, блин, постоянно на его приколы вёлся. А иногда тот смотрел так, что Сакура моментально ощеривался иголками – как тогда, когда он только пришёл на прослушивание в первые дни существования группы. Сакура знал, что Суо от него не в восторге. Он был в восторге от его голоса. А сам Сакура влюбился в него, как настоящий идиот. И ничего со своими чувствами не мог поделать. Только петь о них, выплёскивая чувства на сцене. — Ммм, ты тоже ничего играл, — с задержкой кивает Сакура. Тогамэ смешливо фыркает, через плечо Сакуры перекидывается ленивыми фразочками с Суо, и у гримерки Сакура всё же спихивает с себя ручищу Тогамэ, почти вваливаясь в дверь. — Вы супер крутые! Просто молодцы! — тут же встречает их Нирэй, начиная носиться вокруг, как курица-наседка. Сугишиту он толкает к туалетному столику – у того всегда на голове настоящий ужас из-за длинных волос и лака, и Кирю, их самопровозглашенный визажист (ему просто нравилась их музыка, поэтому они иногда угощали его за работу едой, чем он был полностью доволен), сразу принимается колдовать над его волосами. Сакура только отмахивается от менеджера, падая в кресло мешок. Но бутылку воды принимает с кивком и негромким смущенным “Спасибо”. Сейчас ему до ужаса хочется просто посидеть и передохнуть, прикрыв глаза – главное так не уснуть, чтобы твиттер группы не пополнился очередной его позорной фоткой. — Нирэй-кун, а Чоджи… — начинает Тогамэ, и Нирэй быстро-быстро кивает, что-то печатая в телефоне. — Ага, он был в первых рядах, сейчас, наверное, выбирается, и его пропустят. Я договорился. — Спасиииибо, — тянет Тогамэ, опускаясь на диван и с довольным видом присасываясь к своей бутылке рамунэ. — Тебе чё, не хватило, что ты к нему со сцены наклонился, выводя свою партию, когда я пел “Are you mine?”? — ворчит Сакура, приоткрывая один глаз. — Если б ты его прям там засосал, и то было бы не так откровенно. — Сакура-кун хочет попросить тебя, Тогамэ-кун, чтобы ты не флиртовал со своим парнем при нём, иначе он сгорит от смущения, — “переводит” Суо, лукаво щурясь. — Ничего я не смущаюсь! — психует Сакура, и тут же вспыхивает до корней волос, когда Нирэй, проходя мимо Сугишиты, походя чмокает его в щеку. — Да блин! — стонет он, зажмуривая глаза. — Чего вы все по парочкам разбились! Бесит! — стон души вырывается из него сам собой. Сакура прикусывает губу, но уже поздно – смех его друзей раскатывается по гримерке. — Ну, вот, у Кирю-куна никого нет, — указывает смущенно Нирэй на Мицуки, чтобы подбодрить немного Сакуру, но тот, колдуя над волосами Сугишиты, покачивает головой. — У меня есть парень, — фыркает он, вынимая из длинных волос Сугишиты очередную невидимку. — Он просто такие концерты не любит. А вот у Суо-чана никого нет, — хитро переводит стрелки Кирю. — Так что, Сакура, ты не один. Не переживай так. Сакура только фыркает. И ничего он не переживает! Бесит просто! Пока он страдает от своей идиотской влюбленности, все вокруг такие до отвратительного счастливые, что просто блевать хочется. Нет, за друзей Сакура был рад. Честно. Просто… все эти показные выражения привязанности его дико смущали, и он сам не знал толком, почему. Может, просто хотелось того же самого. Чтобы кто-то поддерживал его на всех концертах, знал наизусть его песни, чтобы просто, чёрт возьми, был рядом. Вполне себе конкретный “кто-то”, который в его сторону даже и не смотрел. То есть… смотрел, конечно, но не так, как хотелось бы. — А у меня... — вдруг произносит Суо негромко. — На самом деле, у меня тоже кое-кто есть. Голос Суо словно прибивает Сакуру к месту – пара острых гвоздей в ладони, один в живот и контрольный – в голову. А... вот как? Чувствуя, как кружит голову, Сакура опускает дрожащие ресницы, смыкая глаза. Кулаки стискиваются сами собой – он прячет их в ткани мягкого кресла, чтобы не показать своей странной реакции. “И кто это?”, “Боже, серьёзно?”, “Мы его знаем?”. Сугишита забыт – Кирю и Нирэй наступают на Суо с двух сторон, жаждая подробностей. Сакура не подаёт вида, но тоже весь обращается в слух. В груди ноет что-то тоскливое. Непонятно, почему, ведь Сакура изначально знал, что шансов с Суо у него нет никаких. — И да... и нет, — уклончиво отвечает Суо и улыбается самым краешком губ. — Я давно влюблен в этого человека. Он замолкает ненадолго. Сакура не слышит ничего, кроме грохота собственного сердца. Он закусывает губу, жмурится крепче, про себя молясь, чтобы Суо замолчал – каждое его слово вонзается в грудь тупым зазубренным ножом, проворачивается садистски, выламывая ребра. Но Суо продолжает. — Он подавал... странные сигналы. То отталкивал, то приближался ближе, чем ко всем остальным. То улыбался мне искренне, то, вдруг, становился груб и холоден. — Мудак, — едва слышно бормочет Сугишита свою меткую характеристику. Но Суо, качнув головой, коротко улыбается. — Вовсе нет, — спорит он мягко, но уверенно. — Сложный человек со сложной судьбой. Вот и всё. Да и начало общения у нас, скажем так, не задалось. Из-за этого я не решался сделать шаг ему навстречу, — Суо замолкает на пару секунд. Сакуре хочется уйти прямо сейчас, но, прибитый к своему креслу-мешку теми самыми острыми гвоздями, истекающий кровью, которую никто не видит, он остаётся на месте. — Но, знаете, сегодня… Сегодня я сделаю это. Признаюсь, — тихий смешок слетает с губ Суо, и он склоняет голову к плечу под тихий перезвон длинных сережек. — Не откажусь от пожеланий удачи. Пока все вразнобой подбадривают Суо, говоря, что у него обязательно всё получится, только Сакура молчит, плотно сжав зубы. Если бы только он открыл глаза. Если бы взглянул на Суо. То увидел бы – тот смотрел прямо на него. Но Сакура открывает глаза лишь тогда, когда сбивчивые поздравления стихают, и Суо он обходит взглядом – слишком больно сейчас было бы на него смотреть. — Че у нас дальше? — спрашивает он, пристально глядя на Нирэя. — Автограф-сессия? Нирэй, заглядывая в свой блокнотик с расписанием, мотает головой. — Нет, сегодня её не будет. Можем вместе поужинать. Завтра у нас выходной, а вот послезавтра участвуем в вечерней программе! Ну, я вам ещё об этом напомню, — кивает он, убирая блокнотик в карман. — Что насчёт итальянской кухни? — Я домой, — хмуро бросает Сакура, поднимаясь на ноги. — Сегодня без меня. Он быстро подхватывает свои вещи, отмахиваясь от уговоров ребят поесть с ними, набрасывает на плечи тёмную мантию с капюшоном – у него слишком приметные волосы, поэтому приходится их прятать, скрываясь от чрезмерного внимания фанатов. В дверях Сакура сталкивается с Томиямой, который только улыбается ему широко и от души бьёт ладонью по плечу, а потом с разгона запрыгивает на шагнувшего ему навстречу Тогамэ, обнимая его за шею. Остро колет завистью, и Сакура отворачивается от счастливой парочки, быстро шагая прочь по коридору. Ему не хочется омрачать настроение друзьям собственным поганым настроением, не хочется чувствовать то, что он чувствует. Зависть, ревность – все эти мерзкие чувства были Сакуре совсем не свойственны, он давно постарался избавиться от них. Но ему больно – и сейчас лучшим будет держаться от друзей подальше, прийти в себя, и с чистой совестью радоваться за них и дальше. Рассказать о том, почему он чувствует то, что чувствует, Сакура всё равно не может. Что ж – во всяком случае, из этого может получиться отличная песня. — Сакура-кун! Ты так быстро сбежал, будто за тобой гонится целая толпа фанаток. Смешливый голос Суо догоняет Сакуру уже на парковке. Сакура стискивает зубы, рывком снимая шлем с байка, и нахлобучивает его на голову, скрывая лицо. — Вали к своей девушке, — рявкает он глухо, поворачиваясь к Суо. Тот стоит совсем рядом – можно взять его за руку, если захочется – и Сакуре, может, и хочется, но прав он на это ни хрена не имеет. От этого злость внутри только разгорается сильнее. И чего, черт возьми, Суо к нему прицепился? Сквозь стекло шлема Сакура видит, как глаз Суо слегка расширяется, а потом щурится от улыбки. — С чего ты решил что это девушка, Сакура-кун? — Суо склоняет голову к плечу, и Сакура, как и всегда, прилипает взглядом к колыхнувшимся кисточкам его сережек. — А если это парень? Тебя это смущает? Сакура закусывает губу. Хочется расхохотаться нервно. Ему нравятся парни. Потрясающе. Но не нравится сам Сакура. Конечно, с чего бы вообще хоть кому-то его выбирать? Особенно такому человеку, как Суо. — Мне плевать, — только и отвечает Сакура глухо. Кто бы ни был этот человек, в которого влюблен Суо – это не он, не Сакура. И это всё, что важно. Зло пиная подножку байка, Сакура взбирается на него, сжимая пальцы на ключе зажигания. — А мне кажется, ты ревнуешь. Голос Суо заставляет Сакуру замереть. Он не смеет смотреть на Суо, даже зная, что на нём шлем. Боится себя выдать. Он не понимает, зачем Суо всё это говорит. Если он понял, что Сакура в него влюблен и просто дразнит его, это… это жестоко. Слишком жестоко даже для Суо. Ничего не ответив, Сакура заводит байк и срывается с места под свист шин. И видит в зеркале, как Суо провожает его пристальным взглядом. В квартиру Сакура заваливается с несколькими банками безалкогольного пива из ближайшего комбини. Выпить чего-то хочется, а напиваться – совсем нет. Он вообще так-то алкоголь не пил, особенно после того, что случилось месяц назад, на дне рождения Томиямы. Тот заманил к себе всю их группу и кучу своих друзей (пиздец, и откуда у одного крошечного человека столько знакомых), Сакура соблазнился какой-то бутылкой, которая выглядела, как газировка (и на вкус была как газировка!), а оказалась десятиградусным коктейлем. В общем, ту ночь он помнил крайне смутно. Но проснулся в постели, укрытый одеялом, и даже чистый (и одетый, слава всем богам) – уже хорошо. Квартира у Сакуры была маленькая, но чистая и довольно уютная. Больше благодаря его друзьям. Сам он не привык тратить деньги на что-то бесполезное, вроде цветков в горшке или нелепой вазочки в виде кошки. Но признавал, что разные мелочи делали его квартиру более… живой. Если раньше, когда Сакура перебивался разными подработками, дом для него был просто местом, в которое он приходил поспать, сейчас квартира – его собственная квартира – была для него чем-то большим. Местом, в котором он мог почувствовать себя в безопасности. Вот и сейчас, стоит только входной двери захлопнуться, а ключу провернуться в замке, Сакура чувствует, как напряженные плечи слегка опускаются, а дышать становится легче. Он сразу ставит набираться ванну и идёт на кухню, чтобы разобраться со своим сегодняшним ужином. Ну а что, пиво – это тоже еда. Наверное. Лед с хрустом валится в большой тазик. Сакура бросает туда несколько бутылок, чтобы не пить тёплое пиво, пока валяется в воде, относит его в ванную вместе с ноутбуком. Вечер в ванне, пиво и аниме – вот, что ему нужно, чтобы привести беспокойные мысли в порядок. Подумаешь, влюблен. Подумаешь, не взаимно. Как будто это первое его разочарование в жизни. Не десятое, даже не сотое. Справится. Обязательно справится. Только пусть немного поноет и переболит. Горячая вода приятно расслабляет тело. Выученный до последнего слова второй сезон “Наруто” крутится на стареньком ноуте, криво установленном на раковине. Сакура скользит ладонью по пышной шапке пены, полуприкрыв глаза. Слова вертятся на языке, просятся наружу. Это не песня, но может ей стать, если он позволит. И слова срываются с губ. Хриплый, пронизывающий до мурашек голос разносится по крошечной ванной. I never dreamed that I'd meet somebody like you And I never dreamed that I'd lose somebody like you No, I don't wanna fall in love (this world is only gonna break my heart). Сакура поджимает подрагивающие губы, а потом делает глоток из почти пустой банки пива. К черту всё это. К чёрту. Он справится со своими чувствами. И даже сможет порадоваться за Суо, когда у него всё получится. Потому что, чёрт, как же может не получиться? Сакура не мог представить себе человека, который мог бы Суо отказать. А если откажет – наверняка просто мудак и слепой придурок. Вот сам Сакура бы… На вот такую проскочившую мысль Сакура только мотает головой, словно пытаясь вытрясти её, и поспешно отхлёбывает ещё пива. Никакого “А я бы на его месте”. Нет. Фу. Нахуй. Этого ему уж точно не светит. Нечего и травить себя подобными мыслями. Серии сменяются одна за одной. Сакура подливает горячей воды, открывает уже третью банку, лениво следя за дракой Саске и Итачи. А потом… в дверь внезапно звонят. Сакура напряженно вслушивается в этот звук, разнесшийся по квартире. Он никого не ждал. Ему никто не писал. А значит – хуй с ними. Кто бы там ни был, незваные гости ему не сдались. Да и может просто квартиру перепутали. Решив так, Сакура просто отпивает из жестяной банки, снова погружаясь в просмотр, но в дверь настойчиво звонят снова. Давят на кнопку, не отпуская, так, что противное дребезжание звенит в ушах, перебивая все остальные звуки. — Да блять, кого там… — бормочет Сакура раздраженно, все же поднимаясь на ноги. Оборачивает наскоро полотенце вокруг бёдер, спешит к двери под нескончаемый звук дверного звонка. — Да что надо? — рявкает он, резким рывком распахивая дверь. В глазок Сакура смотреть даже не думает. Поэтому застывает в шоке, когда, открыв дверь, почти утыкается носом в букет цветов. Прямо перед лицом Сакуры оказываются красивые белые розы. Он отступает на шаг, поднимает взгляд, и видит того, кто эти розы держит. Суо. Ну конечно. Кому же ещё это быть. Мысли, блядь, материальны. — Дверью ошибся, — бурчит Сакура и уже тянется к ручке, чтобы захлопнуть дверь, но Суо ловко подставляет ногу в дверной проём, не давая Сакуре снова закрыться в квартире. И почему-то молчит. Только смотрит поверх букета – так, что уши Сакуры вдруг ярко вспыхивают. Он почти чувствует, как тёмный взгляд Суо скользит по его телу, прослеживая стекающие капли воды, и от этого становится жарко. И до ужаса неуютно. Он, чёрт возьми, в одном полотенце, пока Суо запечатан в один из своих вычурных нарядов. — Ну и? Чего ты хотел? — всё же агрессивно бурчит Сакура, чтобы хоть как-то разбить это неловкое молчание – потому что Суо говорить не торопится, только таращится на него с таким видом, словно у него в голове закоротила проводка. — Я... да, я хотел. Я… — Суо откашливается, с явным усилием поднимает взгляд на лицо Сакуры. И признается с небольшим смешком. — У тебя, Сакура-кун, просто какой-то талант делать мою жизнь сложнее. — Ты, бля, сам ко мне припёрся и возмущаешься? — Сакура сжимает кулаки, готовый прямо сейчас въебать Суо, выталкивая его ногу из прохода, и снова закрыться в квартире. — Че не так? — Всё так. Мне все нравится, — заверяет Суо, и вдруг протягивает руку вперед. Осторожно мажет кончиками пальцев по ключицам Сакуры, и с каким-то беспомощным смешком показывает ему. От одного короткого прикосновения тонких пальцев – мимолётного, едва уловимого – по телу Сакуры стайкой бегут теплые мурашки. — Пена. Осталась, — а потом вдруг добавляет без перехода, пристально глядя на Сакуру. — Мне, на самом деле, очень ты нравишься, весь целиком, — и, протягивая цветы вперёд, улыбается самыми уголками губ. — Пожалуйста, возьми уже букет. Это тебе. — Я не понимаю, —- Сакура хмурится, стискивает зубы, не торопясь забирать букет. Пусть розы пахнут приятно, пусть, даже, выглядят красиво, обрамлённые черной бумагой – Суо явно выбирал букет под цвет его, Сакуры, волос – но это всё же так странно. С чего бы Суо ему что-то вообще дарить? А тем более, вот... цветы? — Объяснись, блять. Сакура скрещивает руки на груди. От этого движения Суо как-то странно вздрагивает, бросает быстрый взгляд на его руки, но так же быстро возвращается к лицу. Сакуре даже кажется, что скулы его слегка розовеют… да нет, наверное все же кажется. — Ты... говорил,что сегодня пойдешь признаваться какому то мужику, — с усилием произносит Сакура, стискивая зубы. — Он тебя отшил или что? Кажется, ему напекло голову из-за горячей воды или дал в голову алкоголь (в безалкогольном-то пиве, ага). Ничем другим Сакура не может объяснить то, что сейчас происходит. — Это ты мне скажи, — мягко отвечает Суо и склоняет голову к плечу. — Отшиваешь меня или нет? Его слова бьют прямо в грудь. Сакура тупым не был – совсем нет. Букет. Те слова Суо про “сложные отношения”, его странный взгляд, то, что он здесь… Сакура застывает – и вдруг последняя деталька пазла встаёт с громким щелчком на свое место. — Так это... ты говорил... обо мне? — Сакура еле разлепляет враз пересохшие губы. Догадка логичная, но до ужаса невероятная. Это… это же Суо! И этим всё сказано! Сакура почти ждет, что он посмеётся мягко, но Суо серьёзен – он только склоняет голову и просто подтверждает: — О тебе. — Охуеть. Сакура отшатывается от Суо, глядя на него огромными глазами. Пятится – шаг, второй, третий, а потом, наплевав на все, просто разворачивается и уходит на кухню. Холодильник угрожающе скрипит, когда Сакура с силой дергает на себя ручку, но он не обращает внимания – находит взглядом пачку сока, хватает её, сжимая картонные бока, и махом вливает в себя несколько больших глотков, надеясь, что остудит голову. Мысли вихрем раскручиваются в голове. Суо… признался ему. Суо был в него влюблён “уже долгое время” – как он сказал тогда, в гримерке. Позади он слышит щелчок двери и тихие шаги – по всей видимости, Суо воспринял его побег как приглашение. — Скажи это ещё раз, — требует Сакура, не оборачиваясь. Тихо шелестит букет, опускаясь на стол. Суо не спрашивает, о чём Сакура говорит, даже не переводит всё в шутку, как сделал бы обычно. — Я влюблён в тебя, Сакура-кун, — просто повторяет он. — Охуеть, — снова беспомощно выдыхает Сакура, рывком оборачиваясь к нему. Голова идёт кругом. — Но ты... я... ты же не хотел, чтобы я был в группе! Я, блять, думал, что ты меня ненавидишь! Суо выглядит по-настоящему удивлённым. — С чего бы мне тебя… — начинает он непонимающе, замолкает, приподняв изумлённо брови. И продолжает после короткой паузы. — Сакура-кун, мы выступаем вместе уже два года. Я никогда тебя не ненавидел. Я хотел петь сам, это правда. Но потом я услышал твой голос, и... кажется, пропал сразу, — он выдыхает негромко, глядя прямо на Сакуру. — Но ты всегда держался подальше от всех нас, кроме, пожалуй, Тогамэ-куна. Не будь у него Томиямы-куна, я бы даже подумал, что вы встречаетесь, — позволяет себе Суо негромкий смешок. Сакура вспыхивает, отгоняя от себя полезшие в голову картинки. Тогамэ был для него почти как брат – настоящий, а не биологический, которого он и не знал толком. Они дружили уже столько лет, подружившись после одной хорошей драки, и Сакура, правда, хорошо к нему относился, но встречаться с ним... Фу, ну нахуй такое представлять. Пиздец у Суо фантазии. — Тогда почему ты решил признаться именно сейчас? — всё ещё не понимает Сакура. Он стискивает кулаки – где-то внутри теплится тошнотворное ощущение того, что всё это – один большой розыгрыш, пусть он и понимал логичной частью глупого паникующего мозга, что Суо не стал бы так с ним поступать. Суо вдруг улыбается мягко, отводя взгляд. — Сакура-кун… помнишь день рождения Томиямы-куна? Сакура сдерживает позорный стон. Не помнит нихуя – в этом вся и проблема! Он только дергает плечом в невнятном жесте, но Суо, видимо, хватает и этого, потому что он продолжает. — Ты тогда сильно напился этими коктейлями. Я нашёл тебя в одной из комнат, на балконе. Ты сидел прямо на полу и курил, глядя на звёзды. Я спросил, можно ли мне присесть… Голос Суо, мягкий и тихий, пробирается прямо в уши. Будит в голове Суо картинки, которые вспыхивали иногда в памяти бледными кадрами, так и не высвечиваясь до конца. А сейчас вдруг возникают в голове так чётко и ясно. — Сакура-кун, кажется, шумная компания тебя утомила? Голос Суо Сакура узнаёт сразу – несмотря на то, что в голове шумит из-за алкоголя, а пульс больно бьёт по ушам. Только на четвертой бутылке Сакура понял, что пьёт нихера не газировку. Но было уже плевать, границы допустимого размылись, поэтому он продолжил – вкусно и похуй. Об остальном подумает завтра. Вокруг все были пьяные и веселые, музыка долбила по ушам. Все прыгали, смеялись, веселились. А Сакуре от алкоголя, наоборот, стало только тоскливее. Кажется, Кирю ему как-то говорил, что люди делятся на два типа – те, которые от алкоголя открываются людям, и те, которые из-за него замыкаются в себе. Похоже, что Сакура был вторым типом. Пиздец – даже алкоголь не мог заставить его открыться этому гребаному миру. Ну, может и нахуй его тогда, этот мир. С самого начала Сакура собирался немного потолкаться в толпе просто ради Тогамэ, который позвал его к ним с Томиямой в гости. Выпить сока или колы, может быть, продуть партию (две, три) в какую-нибудь игру на плойке, и свалить домой. План был прост и надежен, как гребаные швейцарские часы. Но из-за коварных коктейлей всё пошло по пизде. Так он и оказался в спальне Тогамэ и Томиямы, на балкончике, с сигаретой в одной руке и полупустой бутылкой в другой, подальше от толпы. И, видимо, не он один захотел скрыться от людей. — И ты тут, — хмыкает Сакура, почему-то совсем не удивленный. Может, потому, что именно о Суо он думал, разглядывая огни ночного города? На-ма-ни-фес-ти-ро-вал. Пиздец словечко. Держа пальцами горлышко запотевшей бутылки, он делает большой глоток, кивая Суо на пол. — Садись, раз припёрся. — Весьма неожиданное предложение. Очень заманчивое. Суо издаёт негромкий смешок, не торопясь садиться на грязный пол. Сакура отворачивается от него: уйдёт – да и чёрт с ним – но Суо удивляет его. Слышится шорох одежды, и к колену едва ощутимо прислоняется чужое бедро. Балкон небольшой, и Сакура списывает все на то, что вдвоём они поместятся только так, вплотную. Алкоголь, туманящий голову, придает смелости – и Сакура нагло прижимается коленом ближе, чувствуя, как теплеют уши. А потом прижимает к губам сигарету и затягивается, полуприкрыв глаза. — Одолжишь сигарету, Сакура-кун? — негромко спрашивает Суо. Сакура не оборачивается на голос, но почему-то уверен – Суо смотрит прямо на него. Дым слетает с губ тонкой струйкой. Да, это всё алкоголь. Назавтра Сакура будет винить именно его, если вообще хоть что-то вспомнит. — Это последняя, — нагло врёт он. И поворачивается к Суо. Тот смотрит на него, опустив ресницы. Выражения в тёмном зрачке никак не разобрать – Сакура давно уже заебался пытаться прочитать хоть что-то в этом непроницаемом взгляде. Но сейчас кажется, что в глазу Суо Сакура видит так хорошо знакомые ему искорки – те, что мелькают в его собственных глазах. — Знаешь что, Суо? — Сакура вдыхает в лёгкие дым, снова поднося к губам сигарету. — Ты просто невыносимо красивый ублюдок. Сакура видит, как глаз Суо расширяется. Как брови слегка приподнимаются, как губы округляются, словно он хочет что-то сказать. И Сакура наклоняется к нему ближе. — Ты же просил закурить, да? — спрашивает он перед тем, как выдохнуть дым в чужие красивые губы. Воспоминания проносятся в голове калейдоскопом. Сакура жмурится, стараясь разглядеть почётче ускользающее воспоминание, и открывает глаза под негромкие слова Суо: — ...И потом ты меня поцеловал, Сакура-кун. И я подумал, что, наверное, шанс у меня всё-таки есть. Сакура трясёт головой. Мелькнувшее перед глазами воспоминание снова ускользает, так и не давшись в руки. Он помнит только взгляд Суо, тепло дыма на своих губах… — Я тебя поцеловал?... — переспрашивает он как-то тупо, удушливо краснея – пиздец, он больше никогда не будет пить, особенно у Томиямы! – и Суо смеётся негромко. — Ты не помнишь, Я так и думал. Ничего страшного. — В каком, блять, смысле ничего страшного? — рявкает Сакура, сжимая кулаки. — Это было чёртов месяц назад! Хули ты делал всё это время? — Я должен был убедиться, что ты не был просто пьян, — пожимает плечами Суо. — Не хотел тебя оттолкнуть своими чувствами. Сакура трёт лицо ладонью. И вдруг фыркает тихо. — То есть мы могли не ебать друг другу мозги почти два года. Пиздец. — Могу ли я расценить это как ответное признание?... Вкрадчивый вопрос Суо Сакура не сразу понимает. Застывает на секунду, хмурится – а потом заливается краской. Вот чёрт. Но… Суо, кажется, и вправду был искренним. И сейчас он смотрит так, что не поверить ему просто не получается. Но Сакура сглатывает, поправляет нервно полотенце на бедрах. И тихо просит ещё раз, опуская взгляд. — Скажи это снова. И Суо в который раз прекрасно его понимает. — Я влюблён в тебя, Сакура. Опуская свою вечную излишнюю вежливость. Суо вдруг оказывается слишком близко – Сакура видит только длинные ноги в узких брюках, то, как они шагают ближе, а потом вдруг видит самого Суо, когда тот внезапно опускается перед ним на колени. — И… прости, Сакура-кун, я уже не могу сдерживаться, когда ты стоишь передо мной в одном лишь полотенце. Ладони Суо ложатся на бедра Сакуры ощутимой тяжестью и жаром. Сакура вспыхивает, жмурится, но не останавливает Суо, когда тот медленно тянет с него полотенце. Мог бы, конечно, оттолкнуть, если бы захотел. Но Сакура не хочет. Не тогда, когда Суо вот так на него смотрит. Такое выражение его лица нужно запретить законодательно – от него у Сакуры подкашиваются колени и сердце подскакивает до самого горла. — Ты… что твори… — только и выдавливает он, задыхаясь, когда чувствует мягкое касание губ на выступающей косточке таза. — Хочу сделать тебе приятно, — мурчит Суо, потираясь носом о низ его живота. Теплые руки гуляют по бедрам Сакуры, запуская каждым касанием фейерверки жарких искр под кожей. — Назовем это… компенсацией за то, что, как ты выразился, мы “ебали друг другу мозги”. Разрешишь?... Сакура жопой чувствует подвох. На компенсацию это мало похоже – слишком уж довольно сверкает темный глаз Суо. И улыбается тот словно кот, обожравшийся сметаны. Ещё один поцелуй опускается теплой бабочкой на кожу. Сакура мучительно краснеет, чувствуя, как возбуждение собирается теплым комом внизу живота. Член заинтересованно вздрагивает. Да как тут, сука, не заинтересоваться, если человек, в которого ты так давно влюблен, стоит перед тобой на коленях и вот так бесстыдно заглядывает в лицо, выцеловывая бедра? У Суо нет ни стыда, ни совести. Наверное, всё отсыпали Сакуре. — К тому же это неплохой аргумент со мной встречаться, — продолжает Суо, едва заметно улыбаясь. — Знаешь, Сакура-кун… я мастерски владею языком. Сакура стоит, обнаженный, перед полностью одетым Суо, и чувствует себя ужасно уязвимым. Каждая клеточка его тела дрожит в напряжении, в зарождающемся, тягучем возбуждении. Хочется сбежать, послать всё к чертям. Но Суо смотрит вот так – обожающе, с жаром и желанием. И все, что Сакура может – то, чего он по-настоящему хочет – лишь кивнуть, опуская ладони на его плечи. Оставаясь. — Тогда тебе лучше бы быть убедительным, — бросает Сакура, ловя торжествующую вспышку в тёмном глазу Суо. — Пока языком ты только болтаешь. С губ срывается рваный вздох, когда Суо вдруг резко, но осторожно толкает Сакуру назад, заставляя отступить – и Сакура подаётся назад, вжимаясь лопатками в холодильник. Металл холодит кожу, в поясницу впивается один из сраных магнитиков, подаренных Нирэем – Сакура выдыхает едва слышно, и тут же вздрагивает, стискивая плечи Суо, когда к ещё мягкому члену прижимаются тёплые губы. Тонкие пальцы проходятся по стволу, берут основание в кольцо, и Сакура не сдерживает тихого стона, когда Суо склоняется ниже и протяжно ведет по его члену языком. Вид Суо, стоящего перед ним на коленях, заводит Сакуру невероятно. Достаточно нескольких движений ладонью и острого, действительно охренеть какого талантливого языка. Тонкие губы плотно обхватывают член, язык скользит по выступающим венам, сдвигает крайнюю плоть. Суо снимает каплю семени с головки и мурчит, опаляя дыханием тонкую кожу. — Какой же ты всё же вкусный… — Просто… блять, заткнись, — скулит Сакура, жмурясь и толкаясь бедрами вперёд. Пульс истерично бьётся в ушах. Сакуре невыносимо жарко, так, что, кажется, он вот-вот расплавится и стечёт к ногам Суо гребаной лужей. Суо искренне наслаждается тем, что делает. Это видно по тому, как он не сдерживает довольных вздохов, как вылизывает член Сакуры, помогая себе рукой. Бёдра Сакуры мелко дрожат, руки хаотично скользят по плечам Суо, сжимаются на плотной ткани пиджака. Хочется оттолкнуть его в смущении, прижать к себе ближе, угрожать, чтобы не смел останавливаться, но Сакура только хрипло дышит и стонет низко, впиваясь ногтями в узкие плечи. Суо вдруг отстраняется. Смотрит прямо в лицо Сакуры – неотрывно, внимательно. Обхватывает губами головку, замирает вот так на пару секунд. И, плавно опуская голову, берет прямо в горло. Затылок бьется о холодильник – и Сакура громко, жалко стонет, откидывая голову. Суо может взять его в рот разом, целиком. Пиздец. Просто… пиздец. Приличных слов в голове не остается – неприличных, впрочем, тоже, только чистое, неразбавленное удовольствие, жгущее вены. Суо оглаживает ладонями его бёдра, сминает их сильными пальцами, жмурится от удовольствия, ритмично качая головой. Звуки, которые он издаёт – хлюпанье слюны и смазки, мычание, хриплые постанывания – забираются прямо в уши, и Сакура, словно пытаясь перебить их, стонет всё громче, жмуря глаза до вспышек сверхновой под веками. Слова не формируются в предложения, застывают вязко на языке – ему хочется попросить Суо продолжать, но он только скулит невнятно, когда Суо вот так сжимается горлом на его члене, когда скользит губами по всей длине, почти выпуская член изо рта, и заглатывает снова до самого основания. Взгляд Сакуры, расфокусированный, плывущий, рыщет по кухне, не в силах ни за что зацепиться. Темная вспышка – Суо у его ног. Белая – цветы на столе. Всё сливается в невнятные пятна перед глазами, в фоновый шум. Всё, что важно – тёплый рот Суо, его язык, его руки. Суо, Суо, Суо. Кажется, Сакура выдыхает это вслух. Кажется, не один раз. Возбуждение раскручивается тугой пружиной в низу живота. Ноги дрожат, подкашиваясь, из горла вылетают только невнятные стоны. Сакуре кажется, что он уже совсем близко, когда Суо размыкает губы, обхватывая член кольцом из пальцев. — Сакура-кун, мне все же хотелось бы услышать о твоих чувствах напрямую, — светским тоном произносит он. Перехватывает ловко дрожащее колено, которым Сакура пытается его с силой пнуть. — А то вдруг тебе всего этого не хочется? По Сакуре, покрасневшему, задыхающемуся от удовольствия, конечно, блять, не видно, как сильно он “всего этого” хочет. Суо просто дразнится. Тёмный глаз посверкивает хитрыми искрами. — Ты невыносимый ублюдок, — рычит Сакура и хрипло стонет, когда губы Суо прижимаются к стволу. — Но я тебя… л-люблю. Блять, давай уже! Глаз Суо вспыхивает жадным, темным огнем. Суо тут же замолкает – берёт сразу в горло, позволяет Сакуре несдержанно толкнуться бедрами, сглатывает, втягивая щеки. Не отстраняется даже под сиплое “Блядь, Суо, я сейчас!...”, только впускает член в горло глубже. И Сакуре хватает пары толчков, чтобы кончить, забившись под ним в оргазме. Лопатки впиваются в холодильник, какие-то магниты падают с грохотом, но Сакуре насрать на них сейчас абсолютно, Пальцы судорожно сжаты на плечах Суо, сминая пиджак, но Сакуре и на это плевать – он только чувствует, как Суо глотает его сперму, как держит во рту его обмякающий член. Ноги подкашиваются сами собой, и только то, что он вжимается в холодильник, не дает ему позорно грохнуться на задницу. Суо отстраняется с пошлым чмоканьем, но сил краснеть у Сакуры уже нет. — Ну, можно сказать, что я поел, — резюмирует бесстыдно Суо, глядя на Сакуру снизу вверх. — Теперь, если ты не против, Сакура-кун, я бы накормил тебя, — он выдерживает паузу, явно дразнясь, и продолжает спокойно. — Я тут забронировал столик в одном хорошем кафе. Тебе должно понравиться. — Ты самоуверенный ублюдок, — едва слышно выдыхает Сакура, все еще пытаясь прийти в себя. Суо только покачивает головой. — Уверен я не был. Только надеялся, — он замирает на секунду, смотрит на Сакуру долгим взглядом. — Но, знаешь, на такое надеяться не мог даже я. Сакура прижимает ладонь к лицу. Выдыхает сбивчиво, пытаясь привести в порядок мысли, разбегающиеся, как стая бешеных тараканов. — Я... ладно. Дай полчаса, мне нужно собраться. Можешь... на диване посидеть, я хуй знает. Суо поднимается на ноги, отряхивает брюки. Подаёт Сакуре полотенце, и тот небрежно оборачивает его вокруг бёдер. Взгляд Сакуры падает на букет цветов, лежащий на столе. Секунда, вторая, и он вдруг смеётся, откидывая голову. Искренне, громко, не замечая, как Суо смотрит на него с теплой, завороженной улыбкой. — Пиздец. Ты отсосал мне раньше, чем был наш первый поцелуй. Тот, пьяный, Сакура даже не помнит, а потому не считает за поцелуй. Такое стремительное развитие событий просто не укладывается в голове. Только недавно Суо ему признался в чувствах, а сейчас они… встречаются? Получается, так? — Не совсем романтично, — вздыхает Суо, бросая взгляд на цветы. — Согласен. Моя вина, не сдержался. Может, я могу предложить тебе прогулку и… — Плевать на твою романтику, — уголки губ всё ещё подрагивают в улыбке, когда Сакура решительно делает шаг вперёд. — Заткнись и целуй. Жёстко притягивая к себе за волосы смеющегося Суо, Сакура думает, что, может, это и не самый романтичный первый (с половиной) поцелуй. Но зато самый долгожданный. А кафе… пусть себе подождет. Они обязательно сходят на своё первое свидание. Но сначала Сакура сравняет счёт.