Не забывай, кому ты принадлежишь

Зал гудел тихими разговорами. Мягкий шум шелковых одежд, спокойные поклоны, благовоспитанные взгляды. Но только не взгляд Ханьгуан-Цзюня. Он сидел чуть в стороне, в тени колонны, почти сливаясь с архитектурой Гусу. Но глаза неотрывно следили лишь за одним человеком. — Я и не думал, что лично встречу Старейшину Илин! — говорил юный заклинатель. — Все истории были… невероятными. Но вы оказались куда интереснее, чем я ожидал. Вэй Усянь усмехнулся, игриво прищурившись. — Ты всегда так вежливо льстишь старейшинам, или я особенный случай? — с ленивой улыбкой спросил Вэй Усянь, приподняв бровь. — Только тем, кто оказывается куда привлекательнее, чем о нём говорят, — с лёгкой полуулыбкой ответил юноша, не отводя взгляда. Вэй Ин засмеялся, немного заливисто. Не громко, но для Лань Чжаня этого было достаточно. У него дрогнули пальцы. Он встал медленно, почти бесшумно. Несколько человек обернулись. Слишком ощутимо было напряжение, исходящее от него. Он направился к ним. — Лань Чжань, — весело обернулся Вэй Усянь, будто не замечая льда в его походке. — Тут юный господин говорит, что я «интереснее легенд». — хихикнул он, прикрывая рот рукавом. Лань Чжань подошёл молча. Не сказал ни слова, просто стал рядом, почти впритык. Его рука легла Вэй Усяню на талию. — Пора, — сказал он негромко, но в голосе было столько напряжения. — Мы уходим. Вэй Усянь удивлённо моргнул. — Уже? А как же… — Уходим, — повторил Лань Чжань, не повысив тона, но так, что спорить стало невозможно. Он не стал ждать ответа, просто развернулся и повёл его за собой. Словно не спутника, а собственность. Лань Чжань двигался тихо, без резких жестов, но внутри него бушевала холодная, отточенная ярость. Как говорится, затишье перед бурей. Они шли бок о бок, но теперь между ними чувствовалась натянутая, будто струна, тишина. Шаг за шагом, Вэй Усянь всё чаще бросал на него взгляды. — Эй, Лань Чжань, — наконец сказал он, слегка наклонившись к нему. — Ты чего такой… не то чтобы злой, но… напряжённый? Что-то случилось? Ответа не последовало. — Это не из-за того юнца, надеюсь? — Вэй Усянь слегка усмехнулся, но в голосе уже не было прежнего веселья. Лань Чжань не посмотрел на него, только шагнул чуть быстрее, словно хотел как можно скорее уйти с людной улицы. — А может, ты просто устал? Или… — Вэй Усянь понизил голос, — …ревнуешь? Снова молчание. Тишина, в которой уже слышались намёки на ответ. Они добрались до покоев. Как только за ними закрылась дверь, Вэй Усянь выдохнул. Не потому что устал, а потому что воздух между ними стал слишком плотным. — Что это было, а? Ответа не последовало. Только толчок в грудь, и он оказался прижат к стене. Лань Чжаня тяжело дышал куда-то в шею Усяня. — Ты... — прорычал он сквозь стиснутые зубы. — Ты смеялся. Ты позволил ему флиртовать с тобой, и ничего не сделал, чтобы остановить это! Похоже, тебе это даже понравилось.. — Что?.. Лань Чжань, он просто мальчишка, он восхищался, а не флиртовал! — Ты принадлежишь мне. Тон был низкий. Не спорящий, а утверждающий. Вэй Усянь затаил дыхание. — Ты… и вправду ревнуешь? Лань Чжань сжал его запястья, прижимая к стене. Говорил шёпотом, но голос звучал, как удар плети. — Думаю, стоит напомнить тебе, кто действительно имеет право быть рядом с тобой. Глаза Вэй Усяня блестели. — Тогда.. напомни, — прошептал он. Лань Чжань не отпускал запястья Вэй Усяня, прижимая его к стене так, что пальцы едва не впивались в кожу. И вдруг Лань Чжань резко наклонился, жадно и страстно впиваясь губами в его. Поцелуй был властным, настойчивым, словно он хотел заглушить все слова и мысли одним лишь поцелуем. Его руки крепко сжимали талию Вэй Усяня, не давая ни малейшего шанса отстраниться, а губы требовательно приковывали к себе. Старейшина дернулся в первое мгновение, простонал в поцелуй, почти всхлипнул от неожиданности. Его пальцы сжали ткань на груди Лань Чжаня, а спина непроизвольно выгнулась. Он застонал тихо, и с каждой новой секундой он отдавался чувствам, позволяя губам Лань Чжаня захватывать его. Его тело словно растворялось в прикосновениях, в жаре, в требовательной настойчивости, в той яростной страсти, что сквозила в каждом движении Лань Чжаня. — Он не просто «восхищался», — голос Лань Чжаня был низким, грубым, но каждое слово отдавалось эхом в груди Вэй Усяня. — Ты смеялась, когда он говорил с тобой, позволял ему быть рядом. Вэй Усянь чувствовал, как внутри растёт напряжение — смесь раздражения и возбуждения, которую не удавалось заглушить. Лань Чжань провел большим пальцем по внутренней стороне запястья возлюбленного. Едва заметно Вэй Усянь улыбнулся. Лань Чжань резко прижался губами к шее Старейшины и грубо впился зубами, оставляя на нежной коже яркий след. Потом, будто извиняясь, мягко начал зализывать его, словно пытаясь смягчить свою страсть. Лань Чжань ловко снял лобную ленту, затем аккуратно, но уверенно, повязал эту тонкую ткань вокруг запястья Усяня. — Теперь ты мой пленник, — сказал он, глядя прямо в глаза Вэй Усяня. Тот вздрогнул от неожиданности и едва не потерял равновесие, но Лань Чжань поддержал его крепко, не позволяя упасть. — Ты будешь слушаться, и я заставлю тебя забыть обо всём, кроме меня, — прошептал Лань Чжань, не отводя взгляда. Его руки начали исследовать, крепко держать, властвовать. Вэй Усянь сдавленно вздохнул, отдаваясь этим прикосновениям. Его руки начали скользить по телу Вэй Усяня с нарастающей жадностью, от талии вверх, вдоль спины, по рёбрам, изучая каждый изгиб. Пальцы второго нефрита дрожали не от неуверенности, а от сдерживаемой ярости и желания. Он зацепил края одежды, без труда находя путь под тонкие складки. Холодные пальцы коснулись обнажённой кожи, сначала осторожно, а потом увереннее, грубее. Он провёл ладонью по пояснице, сжал бёдра, от чего Вэй Усянь дёрнулся и выдохнул чуть слышно. Лань Чжань медленно, уверенно раздвигал полы одежд, продвигаясь выше, проникая глубже так, будто имел полное право владеть каждым участком тела. — Говори, — прошептал он прямо в губы возлюбленному, — кому ты принадлежишь? — Тебе! — выдохнул Вэй Усянь. — Вот так, — хмыкнул Ванцзы, — и не забывай это. Он с новой силой притянул Вэй Усяня к себе, чувствуя, как их тела сливаются в единое целое. Лань Чжань смотрел на Вэй Усяня с видом, будто тот принадлежит ему без остатка — каждое дыхание, каждый дрожащий вдох. Его рука вновь легла на талию, но теперь сильнее, властнее. За секунду он поднял его на руки без усилий, как будто носить Вэй Иня вот так было для него естественно. — Лань Чжань!.. — выдохнул Вэй Усянь, но дальше ничего не успел сказать. Он оказался прижатым к кровати. Простыни под ним тут же смялись, а сверху его накрыло тяжестью взгляда и тела. Он медленно, почти нарочито неторопливо, начал избавлять Вэй Усяня от одежды. Первый слой — взгляд. Второй — сжатие челюстей. Третий — шёпот: —Ты принадлежишь мне. Когда последняя ткань соскользнула с тела, Лань Чжань опустился губами к его груди. Сперва нежно, почти заботливо провёл языком по соску, а затем резко и жадно втянул его в рот, прикусывая. Вэй Усянь резко всхлипнул, выгнулся, из груди вырвался стон. Его пальцы сжимали бёдра Вэй Усяня, удерживали их в нужном положении, раздвигая их в стороны, он скользнул ладонью ниже. Вэй Усянь дернулся, глаза расширились, чувствительность была обострена как никогда, каждая точка тела отзывалась на прикосновение будто пламенем. — Лань Чжань… пожалуйста… — прошептал он, запрокинув голову. Лань Чжань чуть отстранился, провёл пальцами по щеке Вэй Усяня, заставляя его поднять взгляд. Движение было мягким, но не терпящим отказа. Он провёл губами по его скуле, едва касаясь, но от этого прикосновения пробежала дрожь сильнее, чем от поцелуя. Рука, лежащая на бедре, сжалась не грубо, но достаточно, чтобы почувствовать контроль. Он начал касаться осторожнее, но с такой сосредоточенной одержимостью, будто выучивал любимую мелодию наизусть. Его пальцы будто искали.. нет, требовали каждый отклик, каждую дрожь под кожей. Когда первый палец проник внутрь, Вэй Усянь вцепился в простыни. Он застонал громче, чем хотел, и даже сам удивился себе. — Это только начало, — сказал Лань Чжань, не прекращая движений. — Я заставлю тебя почувствовать меня в каждом касании. Второй палец вошёл чуть грубее. Вэй Усянь всхлипнул, выгнулся навстречу. Движение было инстинктивным, полным напряжения и желания. Его дыхание сбилось, грудь тяжело поднималась. Лань Чжань двигался медленно, ритмично, как будто бы хотел оставить в каждом прикосновении память о себе. Он знал, что искал, и нашёл эту точку, от которой всё внутри Вэй Усяня вздрогнуло. Он не сдержал дрожащий стон, сорвавшийся с губ, — А-а... Лань Чжань… — простонал он, почти захлёбываясь ощущением. Он чувствовал, как внутри скапливается напряжение, опасно близкое к тому, чтобы сорваться. Слишком глубоко, слишком точно Лань Чжань знал его тело так, будто читал древний свиток.. Пальцы всё ещё двигались размеренно, уверенно, глубоко, и от каждого движения у Вэй Усяня срывался тихий, рваный выдох. Всё тело пульсировало, будто в такт рукам Лань Чжаня. Он не мог пошевелиться, не мог ничего сказать. Третий палец вошёл глубже, и у Вэй Усяня перехватило дыхание. Его спина выгнулась дугой, волосы разметались по подушке, грудь быстро вздымилась. И всё же он не отстранился. Не попросил остановиться. Только шептал: — Ещё… не останавливайся… И в этот момент Лань Чжань улыбнулся не привычной сдержанной улыбкой, а хищной, затуманенной страстью. Он знал, что Вэй Усянь больше не сможет вырваться. Ни телом, ни душой. Лань Чжань без слов аккуратно перевернул его. Мягкая ткань простыней смялась под телом, кожа вспыхивала от каждого прикосновения. Усянь почувствовал, как Лань Чжань начинает медленно входить. Было больно, да, но внутри тут же разлилось странное, глубокое тепло. Он судорожно втянул воздух сквозь стиснутые зубы, ногти вонзились в подушку. А потом Лань Чжань начал двигаться. Сначало медленно, потом постепенно он ускорялся, становясь всё настойчивее. Будто проверяя, насколько Вэй Усянь сможет выдержать. А затем быстрее, сильнее. Каждый толчок вбивал его глубже в постель, заставляя дрожать и изгибаться под его телом. Матрас жалобно скрипел, но заглушался звуками, которые срывались с губ Вэй Усяня. — Ах.. Лань Чжань, пожалуйста… — прохрипел Вэй Ин. Он пытался укрыться, уйти от этой безумной волны, но Лань Чжань не дал. Руками прижал за талию, не позволяя сдвинуться ни на дюйм. — Гэгэ, п-пощади! — простонал Вэй Усянь, почти всхлипывая. — Я… не выдержу больше… Но именно это Лань Чжань и хотел услышать. Он только сильнее вдавил его в постель, дыхание срывалось у него самого, но взгляд оставался нечеловечески сосредоточенным. Он взял его целиком, до предела. Вэй Ин пытался что-то сказать, прошептать, вымолить, но из горла вырывались только хриплые, срывающиеся звуки. Лань Чжань держал его крепко, как собственность. Вэй Усянь вскрикнул, захлебнулся в собственос стоне, выгнулся в руках Лань Чжаня, и в ту же секунду почувствовал, как тот зарычал и последовал за ним. Они кончили одновременно. Осталась только дрожь и тяжёлое дыхание. Лань Чжань не сразу отстранился. Он лишь обнял его крепче, тихо уткнувшись лицом в его шею: — Никогда никому тебя не отдам, — прошептал Лань Чжань, — запомни это. Вэй Усянь едва слышно хрипло рассмеялся, и прижавшись лбом к его щеке, выдохнул: — С таким уроком сложно не запомнить, Лань Чжань.