GP Barcelona

      Сначала у него случилась громкая истерика в боксах. Затем тихая перед журналисткой, которая, в сущности, была права, но признавать свои ошибки — нет, он правда лучше сдохнет. Затем ещё одна громкая истерика в офисе, и вот сейчас ещё одна тихая в номере отеля. Макс привык что-то ненавидеть, но тут было непонятно, с кого начать — с инженеров, с себя, с Рассела. Хотя, честно говоря, себя он не переставал ненавидят почти никогда, но старался себе в этом не признаваться.       Хотелось поговорить с кем-то, на кого было не насрать. Нет, даже больше. Хотелось поговорить с тем самым единственным собеседником. С тем самым одним. Но это его вечер, не Макса. Max Забыл поздравить. Я правда рад за тебя

Lec

Спасибо

Lec

Ты очень плохо врёшь, но спасибо

Max Ты правда хорошо ехал

Lec

Знаешь, сложно быть на твоей стороне, когда ты ведёшь себя как мудак

Max Можешь не быть на моей стороне, я переживу

Lec

Ты очень плохо врёшь :)

      Макс отложил телефон. Конечно, Шарль имеет право язвить. Это его вечер, а ещё скорее всего он уже пьяный. А Максу надо начинать возить с собой снотворное, потому что порой пребывать в бодрствовании слишком неприятно, а напиваться в одиночество совсем тоска.       Ещё большей ошибкой было залезть в соцсети, и начать читать всю эту гору комментариев.

Lec

Ты завтра свободен?

Max Я улетаю завтра вечером

Lec

Ок

      «Ок». И даже не предложит ничего? Типо, улетаешь и лети? Спать всё ещё не хотелось, и Макс включил телевизор, но испанская болтовня быстро надоела. Оказавшись снова в тишине и темноте, он чувствовал себя отвратительно.       В дверь постучались. Раздражение снова резко возросло, кто бы не решил допекать его ночью, этот человек явно должен был получить сейчас поток его ненависти. Но на пороге стоял Шарль. Достаточно трезвый, чтобы уверенно стоять, но достаточно пьяный, чтобы от него пахло алкоголем. Макс поспешно втянул его в номер и захлопнул за ним дверь. — Пришёл слушать, как ты всех ненавидишь. — Ты с ума сошёл? — Мда, не то, чтобы я ждал, что ты скажешь, что рад мне, но всё равно неприятно. — Извини.       Шарль сел на стул, а Макс на край кровати. Было немного неловко от того, что Леклер был в уличной одежде, а Макс в одних трусах и майке. Не то чтобы они не видели друг друга голыми, но Макс предпочитал находиться на одном уровне обнажённости. Шарль протяжно зевнул, его глаза слипались. — Ты останешься, или послушаешь, как я всех ненавижу, и уйдёшь? — Я бы остался. — Тогда я всех ненавижу. А сейчас давай спать. — Мне надо помыться, я воняю. — А я, если верить интернету, вообще гондон, так что давай спать и не еби мне голову. Пожалуйста. — Как скажешь.       Шарль ухмыльнулся, и сбросил ненужную одежду, ныряя под одеяло. Макс ненавидел спать в духоте, но так же и не мог спать без тяжёлого одеяла, поэтому всегда включал кондиционер на максимум и устраивал в номере холодильник.       Шарль почувствовал, как его сгребают в охапку большие руки, и чужой нос утыкается в затылок. — Знаешь, я лучше других знаю, что такое хуйовая стратегия. — Помолчи, ладно. — Ладно, ладно. — Спасибо, что пришёл.       Шарль заёрзал, устраиваясь поудобнее в тёплых объятиях. Эту любовь к ледяному кондиционеру он не понимал, но пока есть одеяло и большая грелка под боком, то ладно.