Ненавидит голоса

"Конец учебного года!"- доносилось отовсюду : преподаватели, ученики и даже празднично лепечущие в разные стороны бабочки с прилетевшими на поздний зов весны ласточки заводили песни только о том, что вот-вот и опустевшие классы со стенами будут рады принять в себя молодые гнёзда, но лишь до новой осени. Муза была озадачена именно этим - в новую осень она снова окажется здесь: физически окружённая людьми, но словно камень в воде - никого в себя не впитавшая, дающая сколы изнутри : вокруг всегда милые, понимающие и поддерживающие подруги, но в минуты сердечного буйства изнутри никто не успокаивает, словно их голоса не пробивают сердечную плевру. -Ривен, не ходи сам в толпе! - говорит очень расторопный, худо-тощий и нервный блондинистый мальчишка, что вьётся пчёлкой вокруг сочного и сладкого гранатового цветка - юноши рядом. Девушка, что шла в вуз на последнее собрание учениц(перед их непосредственным отъездом) могла лишь вслушиваться в такой контраст голосов за спиной. -Ещё раз остановишь меня - пожалеешь. -Но Ривен, ты плохо ориентируешься, когда вокруг много голосов! -Я сам решу. И именно поэтому тебе стоит завалить ебало, Сильвестр. Девушка встолбилась в потоке стучентчестекой крили и анализировала: один голос - тенор, второй - бас. Или баритон и сопрано(настолько он боязливый)? Так или иначе, но один из этих голосов - редкость : "сила" без накуренности или болезненности, старости; гены безмерной властности, придающие даже мелодии шага генералисимуские штрихи. -Ауч! -Ай! Девушка так заслушалась, что оказалась не более, чем камушком под его царскими ботинками: он её смял, а она заставила его рычать от боли - оба шмякнулись на землю. -Куда прёшь!? -теперь, когда этот голос выходит через натянутую жилу раздражения, он начал звучать болезненно: больше не красивый. -Это ты куда прёшь!? -Аргх, тупорылая! -Слышь- Девушка вынурнула из-под юноши -кадета, что так же явился в главный корпус по своим бюрократическим делам,- со злой мордочкой напуганного ёжика :всё ещё милая и крошечная, но уже показывающая молочные зубки (совсем не страшно, хотя пытается),- поворачивается к нему, но замирает. -Дура. -Ривен, дай я помогу! (наконец проснулся от шока) -Не надо. Из-за тебя всё. Этот юноша - с баритоном или басом- оказывается слепым. Муза это поняла из-за тёмных линз очков оттенка сливы, за котороми находились усыпальницы склеянных век. Муза только охнула, не успевая ничего сказать. Она не была виновата, но она не любила задевать людей: её чувствительное сердце из хрусталя долго будет звенеть об этом, эхом требезжа пальцы в нервной чесотке. "...Дорогие студенты и студентки! Спасибо, что прослушали мою речь, но я вынуждена просить вас задержаться ещё! - директрисса с материнской лаской толкает слегка вперёд прячущегося в её тени незнакомого многим юношу.- С недавнего времени у нас есть волонтёрское объединение студентов, которое сводит вместе нуждающегося - женщина вскидывает руку - и помогающего, - вторую, схлопывая их вместе, - что сплачивает нашу милую Алфею! Выслушайте, прошу, этого молодого человека и, если не желаете отправляться домой в эти каникулы, откликнитесь на объявления. Надеюсь, вы достаточно большие, чтобы понимать, что это не бесплатно". Юноша выступил со многими-многими заявлениями: необходим репетитор, тренер, продавец, уборщик, но одна вакансия очень заинтересовала девушку: Создание виниловых пластинок на основе учебников. Юноша заострил внимание на том, что это необходимо для слепого специалиста. Обратил внимание, что оплата минимальна. Девушка согласилась, пока все брезгливо уводили нос от говорящего. Девушка чувствует, что такое отношение этот незнакомец точно к себе бы не одобрил. Это их роднит , а её заставляет хмуриться.