Прольётся с неба алый дождь, когда придет забытый вождь

Воздух в чертогах Смерти был ледяным и неподвижным, пахнущим пылью забытых пророчеств и озоном надвигающейся бури. Геллерт стоял перед своей наставницей, чувствуя, как тяжесть её взгляда пригвождает его к месту. Смерть сидела на своём троне из тёмного дерева, и в её руках, сложенных на коленях, лежал небольшой, испещрённый странными письменами свиток. Она протянула его Геллерту. — Пришло время, — её голос был тихим, но в нём не было места для возражений. — Тебе предстоит путешествие. Наш герой смущённо взял свиток. Пергамент был на удивление шершавым и неестественно холодным. — Путешествие? Куда? — Вперёд, — просто ответила Смерть. — На два десятка лет. Там... назревает нечто. Дисбаланс. Песчинка, что может вызвать лавину. Мне нужны глаза и руки в том времени. Мои собственные пальцы слишком грубы для такой работы. Они могут порвать ткань реальности. Она указала на свиток тонким, костяным пальцем. — Этот ритуал, «Зеркало Уходящих Лет», — твой пропуск. Он создаст для тебя якорь в потоке времени. Но помни: будущее — не книга, которую можно просто прочесть. Оно многолико и изменчиво. Ты станешь частью его, и это опасно. Геллерт развернул свиток, с трудом разбирая выцветшие чернила. — А почему все же я? В глазах Смерти на мгновение мелькнуло нечто, отдалённо напоминающее усталую нежность. — Потому что ты всё ещё достаточно привязан к потоку жизни, чтобы в него влиться. И достаточно силён, чтобы не сломаться. Но цена будет. Всегда есть цена. — Какова цена? — спросил он, чувствуя, как холод свитка проникает ему в ладонь. — Часть твоего прошлого, — без обиняков ответила Смерть. — Твои самые тёплые, заветные воспоминания о «здесь и сейчас» станут платой за билет в «там и тогда». Чем дольше ты пробудешь, тем более призрачными они станут. Они не исчезнут... но потеряют свои краски и запахи. Станут сном о другом человеке. Скорее всего ты не сможешь творить сильную светлую магию, до тех пор, пока не найдешь своего Ворона. Ты согласен стать моим посланником в грядущем? Герой посмотрел на свиток, затем на свою наставницу. Это был не выбор, а долг. — Я согласен. — Тогда готовься. У тебя есть одна луна. Подготовка стала для него странным упражнением в прощании. Как прощаться с миром, который не собираешься покидать навсегда? Смерть предоставила ему всё необходимое. Он поднял на вершину Забытой Башни зеркало в полный рост — древнее, в потрескавшейся дубовой раме. Его собственное отражение в мутном стекле казалось чужим и далёким. Смерть сказала, что это зеркало видело, как стареют стены, и помнит время, когда их ещё не было. Затем она вручила ему проводник — маленький, холодный, обтекаемый предмет из тёмного металла и стекла. — Это частица того времени. Она укажет путь. В ночь полнолуния всё было готово. Две свечи — из чёрного и белого воска — стояли перед зеркалом, неподвижные в безвоздушном пространстве башни. Геллерт перечитал инструкцию в последний раз, ощущая странное спокойствие. Он не был авантюристом, нарушающим запрет. Он был инструментом в руках своей госпожи. Лунный свет, холодный и резкий, как лезвие, врезался в комнату башни, превращая зеркало в портал из жидкого серебра. Тишина была абсолютной, будто сама реальность затаила дыхание в ожидании. Геллерт глубоко вдохнул, вспоминая наставления. Шаг первый. Он зажёг чёрную свечу.Пламя затрепетало, отбрасывая длинные, пляшущие тени. — Сию минуту отпускаю, этот миг предаю огню, — прошептал он, и слова прозвучали как клятва. Затем вспыхнула белая свеча. — Грядущий день призываю, путь во тьме неизвестной освещаю. Два огонька, тёмный и светлый, отразились в стекле, удвоившись и создав иллюзию бесконечного туннеля. Он сжал в кулаке холодный артефакт из будущего, чувствуя его слабую, чужеродную вибрацию. Шаг второй. Он подошёл вплотную,упираясь взглядом в собственные глаза в отражении. Он видел знакомые черты, но теперь они казались маской, которую вот-вот снимут. Он мысленно скользил по деталям комнаты — шероховатости камня, пыль на подоконнике, узор теней. Он не боролся с реальностью, а мягко отпускал её, как отпускают воздух из лёгких. Шаг третий. Он поднял руки и прикоснулся ладонями к зеркалу.Стекло было не просто холодным, оно было пустым, как космос. — Во имя моей Госпожи, что правит Концом всех путей, — его голос приобрёл металлический отзвук, — силою этого зеркала и пламени, открой врата к году 2021! Пусть проводник укажет путь, а воля моя будет тростию в руке Вечности! Перенеси меня! Шаг четвёртый. На этот раз реакция была мгновенной.Его отражение не поплыло — оно рассыпалось, как дым. Стекло под ладонями перестало существовать, превратившись в воронку из сияющего тумана. В ушах зазвенело, заглушая всё, а потом и этот звук исчез, сменившись оглушительной, абсолютной тишиной не-места. Он не делал шаг. Башня, свечи, лунный свет — всё это растворилось, не оставив следа. Его вырвало из собственного времени и швырнуло в ослепительный, бесформенный поток. Мелькали обрывки образов, лиц, зданий, которые он не узнавал, сменяясь с безумной скоростью. Это было не падение, а пауза в самом сердце времени. А потом — толчок. Ощущение тяжести. Холодный, жёсткий пол под спиной. Тишину разорвал незнакомый, монотонный гул. Воздух пах озоном и чем-то чужим, химическим. Он лежал, пытаясь поймать дыхание, и увидел над собой не звёздное небо башни, а низкий металлический потолок, испещрённый светящимися линиями. Первая мысль была ясной и горькой: «Я здесь». А вторая, пришедшая следом, была подобна уколу: он не мог вспомнить запах яблонь в том заброшенном саду своего детства. Память была там, но как выцветшая гравюра — без цвета, без запаха, без тепла. Цена была уплачена. Миссия — начата.