Часть 1
2 июня 2025 г., 01:47
***
Паша недовольно кряхтел, затягивая галстук, который, казалось, был сшит специально для удушения. Его взгляд метался между своим отражением в зеркале и Юлей, которая, сияя, крутилась перед ним в новом, сногсшибательном, но явно в чужом (или купленном за смешные деньги на распродаже) коктейльном платье. —Юль, ты уверена, что это хорошая идея? Галерея. Современное искусство. Мы. Это же не наш профиль, —бормотал он, пытаясь расправить воротник, —Мы по квартирам, по скидкам, по потерянным кошелькам. А тут… богема. Они же нас раскусят на раз-два. Юля отмахнулась, поправляя локон. —Паша, ну сколько можно? Ты вечно тянешь меня на дно своими комплексами! Мы — это универсальные профессионалы! Мы — это искусство выживания в большом городе! А тут, между прочим, фуршет обещают. И знаешь, какие там тарталетки? С черной икрой! Паша скептически хмыкнул. —С черной икрой? Это если она до нас доживет. А если там только абстрактные скульптуры из редиски? —Неважно! —Юля повернулась к нему, её глаза сияли, —Главное — это связи, Паша. Сегодня там будет вся Москва. Люди, которые способны одним звонком… ну, если не перевести нам пару миллионов, то хотя бы дать наводку на что-то интересное. Мы сегодня — известные арт-критики. Маститые. —Имена придумала? —Паша вздохнул, —А то прошлый раз, когда мы были «братом и сестрой из княжеского рода», ты назвалась «Принцесса Забава», а меня «Царевич Елисей». Нас тогда чуть из «Рица» не выгнали. —Ладно, сегодня без креатива, —Юля махнула рукой, —Мы просто… Юля и Павел. Но с очень загадочным видом. И говорить надо концептуально.***
Когда они вошли в галерею на Патриарших, Юля сразу же приняла свой самый артистичный вид. Она медленно обходила выставленные работы, склоняя голову то набок, то вперед, издавая при этом многозначительные «М-м-м» и «О-о-о». Паша, следуя за ней, старался держать лицо, но ему отчаянно хотелось к буфету, который виднелся вдали. —Посмотрите, Павел, —прошептала Юля, остановившись перед картиной, состоявшей из наляпанных черных и белых пятен. —Какая глубина! Этот художник, он словно… деконструирует пространство! Это же чистый экспрессионизм в его постмодернистском проявлении! Паша нагнулся, пытаясь разглядеть что-то, кроме пятен. —Это что, малярный валик у него в руках дрожал? И что, прям глубина? Может, он просто забыл стену загрунтовать? Юля шикнула на него. —Тише! Ты портишь всю ауру! Главное — это интерпретация, Паша. Помнишь, как ты говорил, что любое искусство — это способ отмывания денег? Вот, считай, что мы пришли интерпретировать этот процесс. Они дошли до буфета. Юля, с легкой улыбкой, тут же наложила себе и Паше полные тарелки канапе с икрой, попутно заводя разговор с женщиной в ожерелье из бриллиантов. —Ох, девушка, —начала Юля, кивая на картину, —Вы не находите, что это полотно… оно словно кричит о разрыве между внутренним и внешним, о поиске идентичности в эпоху цифрового шума? Женщина, похоже, была впечатлена. —Ох, да! Вы так точно это подметили! А я вот, честно говоря, думала, что это просто… мой муж купил. Потому что… ну, черное и белое. —Именно! —Юля подмигнула Паше. —Это и есть гениальность! Художник играет с вашими ожиданиями! Он заставляет вас переосмыслить… В этот момент к ним подошел мужчина с ехидной улыбкой. —Павел? Юля? —произнес он, слегка прищурившись, — А я-то думаю, откуда такие знакомые лица! Мы ведь с вами не так давно встречались в бутике на Кутузовском, не так ли? Вы там были иностранными инвесторами, которые случайно перепутали ценники? Паша побледнел. Юля напряглась, но тут же оправилась. —Ах, вы о том перформансе! —воскликнула она, хлопнув себя по лбу, —Мы тогда отрабатывали новую роль для одного очень экспериментального спектакля! Вы же помните, Павел, как нас просили вести себя максимально нетипично? Мужчина поднял бровь. —Называть поддельные сумки «семейными реликвиями» — это, конечно, нетипично. —Да, да! — подхватила Юля, пытаясь перекричать его, —Именно! Мы изучали границы восприятия правды и лжи! Мы хотели понять, насколько глубоко люди готовы погрузиться в иллюзию! Это была очень глубокая социокультурная инсталляция! Паша в это время уже лихорадочно доедал последние канапе, готовясь к бегству. Он знал, что когда Юля начинает говорить про «социокультурные инсталляции», это верный признак того, что пора делать ноги. Мужчина, похоже, не знал, смеяться ему или злиться. Но тут заиграла громкая, диссонирующая музыка, сигнализирующая о начале какой-то новой части «перформанса». Юля воспользовалась моментом. —Паш! —воскликнула она, хватая его за руку, —Это же та самая звуковая инсталляция, которая должна вызвать когнитивный диссонанс! Мы не можем это пропустить! Нам нужно погрузиться! Она потащила Пашу прочь, сквозь толпу, которая тоже начала беспокойно двигаться под звуки какофонии. —Мы же не успели взять с собой икру! —иронично возмутился Паша, когда они уже выскочили на улицу, где их ждала дождливая московская ночь. —Зато мы получили бесценный опыт погружения! И бесплатные канапе! —Юля победно подняла над головой пустой бокал, —И главное, Паша, мы показали им, что искусство — это везде! Даже в нашем умении… интерпретировать реальность. Паша посмотрел на свой помятый галстук, на Юлю, которая уже пыталась поймать такси, и устало улыбнулся. Да, они были мелкими аферистами. Да, они вечно попадали в дурацкие ситуации. Но, несмотря на весь этот каламбур, с ней никогда не было скучно. И, как ни крути, они были идеальной парой в своем беспринципном, но таком искреннем мире. —Ну что, Юль, —сказал он, подхватывая её, —А в следующий раз, может, попробуем интерпретировать банковский счет? Что-нибудь покрупнее? Юля озорно улыбнулась. —Посмотрим, Паша. Главное, чтобы там были правильные тарталетки. И чтобы нас никто не узнал с предыдущих инсталляций. И, так и не поймав такси, они пошли по залитым неоновым светом улицам Патриарших, два беспринципных художника собственной жизни, готовые к новым "перформансам".
