Крики из-за кулис

Закулисье. Полуфинал. Толпа гудела, как улей. Камеры ловили каждый кадр. Хлопушки, конфетти, лакированные улыбки. Йоханнес стоял у монитора, вглядываясь в репетицию Халфдана. Он пел с закрытыми глазами, голос чуть дрожал, но не от слабости — от напряжения, как будто каждое слово было выжжено на горле. Йоханнес не мог оторваться. Он знал эту песню. Слышал её сто раз. Но впервые — чувствовал. — Перестань на меня пялиться, — произнёс Халфдан, не поворачивая головы. — Как ты…? — Ты дышишь как будто ненавидишь меня. — Я ненавижу тебя, — с нажимом выдохнул Йоханнес. — Тогда почему ты был у меня в номере три ночи подряд? Тишина. — Потому что ты был там, когда никто не был, — прошептал Йоханнес. — А потом делаешь вид, будто тебе плевать. Ты хочешь играть в дружбу — играй. Только не делай вид, что мы что-то большее. — А если я и не делаю вид? Йоханнес сжал кулаки. — Перестань. Ты путаешь сочувствие с интересом. Или интерес с жалостью. Или… сам себя с ролью, которую играешь. Я не твой проект. Я — не для спасения. — Ты думаешь, я хочу тебя спасти? — голос Халфдана сорвался. — Да я понятия не имею, чего хочу. Кроме того, что когда ты исчезаешь — у меня трясутся руки. Йоханнес молчал. Это было… слишком. — Вот ты какой, — наконец сказал он. — Как будто держишь нож — и всё время не знаешь, воткнуть или положить. — А ты — как будто просишь, чтобы тебя порезали, но красиво. По форме. — Лучше красивая боль, чем искреннее презрение, — отрезал Йоханнес. И ушёл. Ночь. Город. Он шёл по улице, мимо закрытых кафе и уличных музыкантов, которые больше не пели. Сценический макияж смыт. Взгляд — затуманен. Он не знал, куда идёт. Просто не хотел быть. Сзади шаги. — Йоханнес! Он не оборачивался. — ЙОХАННЕС! — уже громче. Знакомый голос. Он остановился. Медленно. Плечи опущены. Ветер игрался с подолом его лёгкого плаща. — что тебе надо? Халфдан догнал. Запыхавшийся. Без пальто. Щёки розовые от ветра. — Почему ты убегаешь? — Потому что ты делаешь мне больно, — просто сказал Йоханнес. — Я не умею иначе. — А я не могу иначе. Тишина. Только фары машин где-то вдали и одинокий фонарь, мерцающий, как предупреждение. Халфдан подошёл ближе. Лицо напротив лица. — Может, просто… попробуем быть теми, кем ещё не были? Без ярлыков? Йоханнес смотрел на него, в глаза, в которых был хаос и страх, и что-то новое. Тепло. Слишком честное. — Я боюсь тебя, — сказал он. — Потому что ты — настоящий. Даже когда колешь. А я… я не знаю, какой я без роли. — Тогда заткнись, — прошептал Халфдан. И поцеловал его. Не нежно. Не плавно. Это был поцелуй на грани. Смятые эмоции. Руки в плечах. Дрожащие губы. Соль на коже — от слёз или дождя, уже не разобрать. Йоханнес не оттолкнул. Он только выдохнул сквозь поцелуй: — Чёрт… ты ведь и правда этого хотел. Халфдан отступил на шаг. Дыхание сбито. — Не больше, чем ты.