Теория вероятностей.

А теперь, вернись в реальность. Всё было вчера.

Парень очень долго уже исследовал пустой мир. Здесь не было ничего ровным счётом.. Вообще ничего. Немое белое пространство. Оно давило своей пустотой и безмолвием, создавалось ощущение что он просто сошёл с ума. Так оно и было, по сути, но можно ли считать смерть сумасшествием? А тогда жизнь это что — здравый смысл? Откуда тогда психи и просто нестабильные люди? Они что получается уже мертвы? Ежу понятно что нет. Так много вопросов и ноль ответов. Странно, что Дима не чувствует усталости, а ведь прошло уже достаточно времени, а он так же неизменимо тщетно волочится по этому бренному миру. Чувство тревоги нарастает с каждым шагом и пустота кажется с этим же движением только сгущается, поглащая тебя в это вязкий сгусток белил, отчаяния и небытия. Но надежда на пробуждение всё ещё есть. А вот не надо играть в комп до поздна, мама права оказывается.. Как бы Романов не старался себя отвлечь, страх никуда не делся. Что ещё больше угнетало его состояние и разгоняло темп бьюшегося сердца, так это то что здесь вообще не слышно звука собственных шагов, не слышно даже сбитого дыхания юноши. Единственный источник непозволяющий сойти с ума в тишине, пульсирующие в ушах равноускоренный звук сокращений кровяного внутреннего мотора. Сначала пульсировали только уши, но потом и вся голова. Тревога колола и тянула неприятным комом в груди. Тело пробирала уже крупная дрожь, а руки заметно похолодели. На секунду ему даже стало казаться, что он и правда спит, но наяву. Ноги стали лёгкими и немесомыми, а движения механическими. И эта пустота вокруг казалась мнимой, словно это огромный белый куб, до стены которого, можно запросто дотронуться рукой, но она лёгкостью погрузиться в объект, оставляя только, почти невесомое чувство границы материи - подобно свету. И вот уже он не ощущает поверхности под ногами, воздух вокруг и даже собственные конечности, а следом и всецело теряя себя. Всё растворилось в воздухе, распавшись вдруг на частицы или что-то вроде того, кажется что парень просто наблюдает это всё в режиме VR-а. В таком состоянии со временем стало неприятно находиться, потому что как бы Дима не старался, покинуть это место он не может, и уже никогда бы не смог. Парень внезапно поднял усталый взор на как ему казалось, горизонт, и по началу он даже не признал отдалённо виднеющуюся точку за что-то важное, думая что он уже совсем свихнулся. Но точка стала расти, увеличиваться и вот это уже не маленькое чёрное пятнышко, а целый заброшенный дом. Глаза вмиг расширились и что то приятно укололо в грудь, в место над солнечным сплетением, на стыке рёбер, в живой комочек души в этом самом месте. Глаза мгновенно расширились, губы нервно растянулись в широкую улыбку, он чуть расслабил их, втягивая сухой безжизненый воздух. Хотелось закричать, даже запрыгать от радости, будь его воля он бы тут же лёг на пол и катался бы по нему от радости. Ладони судорожно сжались в кулаки, сначала он ускорил шаг, потом вмиг перешёл на бег, он даже в школе на физре не старался так, как бежал сейчас. Пульс участился, Романов чувствовал, ощущал: свои ноги, и то как они стремительно, несли его к цели и то как собственные руки поочерёдно менялись давая размах. Каждым милиметром своего тела, своих мышц он прочувствовал этот бег. Это мощное сокращение мышц, неистовый темп вздымающиейся грудной клетки, каждый шаг. Он вырвался из этого ощущения сна, во сне так бежать невозможно. Наконец то он слышит своё дыхание: учащённое, равное. Прерываемое моментами когда нужно было сглотнуть. И тут же снова бежать, ускоряться, дышать, глотать этот воздух большими свежими глотками, заливая его в разрывающиеся от этого давления, лёгочные мешки, надутые до предела. Тёмное пятно увеличивалось и обретало свои черты, со временем оно приобрёло форму двухэтажного дома, по виду напоминающее дома в средневековых городах Европы. Потом показались прорехи и обвалившиеся, каменные стены, будто бы из какого то булыжника, заросшего и прокрытое чем то по типу лозы. Крыша толи деревянная, толи соломенная, у Димы уже глаза замыливаются от этого марафона. Ему так сильно хотелось увидеть людей или хоть кого нибудь, что ему уже было всё равно, хоть бы это было бы даже доисторической пещерой. Строение росло на глазах, до входа остались считанные метры. Добежал. Ворвавшись в гнилой и промокший от природных явлений, дверной проём, подросток, пробежавший в таком темпе не меньше половины километра, в самом прямом смысле, свалился от усталости. Его не заботил: ни грязный пол, ни окружение, ни этот ветхий дом, который вообще, мог бы и обвалиться сам по себе. Голова, руки, ноги, всё его тело гудело от усталости и напряжения. Дима уже привык что слышит только своё сердцебиение, но внезапно он услышал отдалённые глухие звуки воды. Парень даже не сразу понял, что это первый звук, который он слышит за всё это время. Сделав усилие над собой удалось поднять голову и слегка приподняться на локтях, чтобы убедиться что он правда слышит звук. Романов стал крутить головой в поисках источника неизвестной капели, неожиданно, он услышал отдалённую и приятную фортепианную музыку. кажется это был Моцарт, а может и вообще Бетховен, Дмитрий меломан, и плохо разбирался в классической  музыке. Понял парень только то, что это был вальс. Медленный, неспешный, завораживающий тактом музыки, они учили что-то похожее в школе на выпускной. Мелодия была очень тихой, но как минимум, это значило, что брюнет тут не один. Романов кое как встал на колени. Тело, как свинцом налитое - не поднимешь как ни старайся. Кое как, кряхтя как пристарелый дед, кареглазый всё таки поднялся на дрожащие, полусогнутые ноги. Парень ухватился за булыжниковую стену и понял что вся свинцовая усталость куда то испарилась. Дима стоял в шоке несколько секунд. — что за..? - парень задумчиво смотрит на свои руки. —.. Ну.. В целом.. Не так то и плохо что я не устал. Значит завтра всё будет болеть. - он неприятно поморщился от этой новости. И всё же звук фортепиано завлекал его сильнее, чем неожиданное восполнение сил. Дима поднял глаза, отрываясь от стены и неожиданно для себя обнаружил, что по какой то причине он уже не в комнате с обвалившемися стенами, а в длинном и узком коридоре, насколько он был узок, что можно было расставить по бокам от себя только локти. Парень шёл на зов музыки и по началу идти было легко, даже слишком, потом проход и потолок стали постепенно сужаться, проход становился всё мельче. — я что вам пищерный дайвер что ли? - недовольно выругался вслух парень, пропихиваясь в узком проходе, в котором только еле как пролезала его голова. —.. Как бы тут не застрять.. - подумывал уже брюнет. А меж тем мелодия становилась отчётливее и громче. Теперь можно уже ясно было расслышать что это достаточно печальная композиция: звучание нот напоминало, внезапно разразившийся и хлынувший ливень с нарастающим темпом, какой-то запах сырости, старых книг и жухлых листьев. В голове тут же всплывали образы старинных винтажных кукол, необычно больших для восприятия виниловых пластинок для граммофона и тут же появлялся и он сам, весь запылённый, пошарпанный и потресканный. Но при всём этом если постараться, наверное, услышать на нём что-нибудь всё таки можно. Когда вставишь давно уже забытую пластинку в этот отслуживший свой срок граммофон. Осторожно поставишь шпиль на саму винилу и вуаля из трубы польётся, пускай фальшивая, но музыка. Она заполнит ветхую и пыльную от старости комнату. С её потёртыми стенами, с отслоившимися местами обоями, с чёрными от плесени углами, в которых в каждом по огромной паучьей сети. Печальное звучание, аккуратно коснётся кончиком пальцев этих стен, проведёт рукой по пыльным полкам и предметам, неспешно шагая по скрипучим половицам, так изящно, будто баллерила в пуантах. Она заботливо огладит каждую стену исполняя невесомый и изящный как лепесток винши - танец, проступит на цыпочках под акопонимент этой музыки и почти не слышного скрипа и уже окажется в середине комнаты, ожидая что та резко оживёт от её прикосновения. Но чуда, увы, не случилось, вскинув голову и подняв руки в той же элегантной позе, девушка "увянет" опускаясь на колени и ложась назад, прогнув спину и вытянув руки вырисовывая причудливые узоры. И вот это уже звучит не старый и фальшивый граммофон, а фортепиано и окружение тоже поменяло облик это уже не просто маленькая комнатушка, а просторный зал похожий на католическую церковь. Но не менее разрушенный и грязный, здесь было очень темно и только крыша, тоже местами обвалившаяся, давала лунному свету проникать в это пространство и быть единственным источником света тут. Пахло благовониями и свечами - как обычно пахнет в церквях. На стенах иконы, всякая отрибутика, а меж громандных затемнённых окон-роз, вогрузился большой серебрянный крест. На чёрных, полусломанных и грязных лавках когда-то сидели и молились люди, несли службу, а теперь это место стоит в разрухе и запустении, даже откуда-то потянуло холодком. И лишь в середине зала всё так же неизменно лежит девушка, вырисовывая узоры кистями рук. Единственная обитательница этого жутковатого места. Фортепиано стоит возле неё и клавиши чудесным образом нажимаются сами по себе, это завораживает.. Дима подходит ближе. Последние резкие аккорды, прежде чем девушка встала рывком, чем довольно удивила парня, поднимаясь на носки под два резких громыхания по клавишам инструмента. Девушка резко обернулась и музыка прекратилась. Она по началу выглядела удивлённо и неловко, к тому же смущена тем что её видели за каким-то личным занятием. Но всего секунда и она уже гостреприимно улыбается Романову. —.. Простите.. - раздаётся нежный, женский голос. — мы не встречались с Вами раньше? - она подумала немного потом всплеснула руками. — Ох да! Я вспомнила! Простите мне мою дрянную память. Вы верно, тот юноша что попал сюда недавно.. - девушка сделала шаг навстречу Диме и обошла его, рассматривая, затем вставая перед ним. —.. Я честно говоря, не думала что ты дойдёшь до сюда.. - произнесла она совершенно снисходительно, хоть это и прозвучало не очень то и доброжелательно. Дима аж воздухом подавился, откашливаясь от такой прямолинейности. —..Эм... Всмысле думали что не дошёл бы?.. - Сергеевич решил задать ещё один вопрос, но его прервала внезапная выходка монахини и ответа на вопрос конечно же не последовало.. Священница прошлась элегантным стуком чёрных каблуков по плиточной поверхности пола и отказываясь к Диме спиной, вновь в центре зала, она взмахнула руками и тут же вспыхнули старые свечи. И комната вмиг приобрела, надлежащий ей вид. Это уже не развушенная церковь, а довольно уютная гостиная, с завышенным потолком. Горит камин, а в нём трещат объятые пламенем, дрова. Можно разглядеть там же и два кожанных кресла, а между ними небольшой стоилик. Значительно большая часть этой гостиной укрыта по полу белым махровым ковром. А на стенах выложенных булыжником картины и восковые свечи в подсвечниках. К потолку приделана люстра, такая же огромная как и все эти потолки, всё выглядело как в музее, но Дима заметил одну странность, что почему-то в подсвечниках на той люстре, в отличии от стен, стоят не настоящие свечи, а электрические. Он проморгался, напряг глаза, но те, по-прежнему, выглядят через чур подозрительно. Всё очень странно и необычно. И тут вновь заговорила его знакомая. — ну вот так то лучше.. - произнёсла та себе под нос и вновь обернулась к парню. — Вам понравилась та композиция? Я иногда играю и танцую по вечерам.. — Да.. Понравилась.. - ответил Дима всё ещё прибывая в шоке от окружения, поэтому говорил медленно и неспешно. — погодите.. Играете? Но я не видел пианиста или чтобы вы сидели за пианино.. - усомнился парень —.. фортепиано.. - настойчиво поправила его священница, складывая на груди руки и продолжила. — да-да, ты не ослышался. Я играю, дитя.. - она улыбнулась. — просто не так как тебе довелось видеть.. И слышать..  - она выдержала паузу, будто не зная что говорить и потом произнесла. — тебе стоит познакомиться с остальными, ты же всё таки... - священница и закончить не успела, как тут же юноша её перебил. —.. А? Нет, простите.. Не стоит. У меня мало времени, мне нужно домой возвращаться... - возразил он и указал на дверь позади себя. А девушка помотала головой с ухмылкой. — дитя, ты верно не понял, что я тебе говорю.. Ты не вернёшься домой, отсюда нет выхода. - её слова прозвучали глухо и отчётливо. Ответа конечно не последовало, девушка смотрела ему в глаза совершенно серьёзно и не колебалась. Дима почувствовал как в горле встал ком и как похолодели ладони от осознания своего положения: —.. так.. Это не сон?.. Не шутите!? Я правда умер?! - Романов лихорадочно ощупал себя, паника переполняда его мозг, впервые положение казалось таким безвыходным. Всё ещё не верилось в происходящее: — Да ладно!...сейчас я ущипнул себя и тут же проснусь! - голос парня уже колебался от волнения и страха, нарастаюшего с каждым действием, брюнет ущипнул себя и с ужасом осознал что чувствует боль. Дима попробовал ещё раз и ещё, потом стремительно ударил кулаком по предплечию... Чувствует... Не может быть.. Живо развернувшись, глаза увидели каменную стену, кареглазый подлетел к ней и взявшись обеими руками за холодный камень, откинулся назад, намереваясь с размаху удариться лбом об твёрдую поверхность. Только Сергеевич сделал замах, отклоняясь назад на внушительное расстояние, как кто-то с силой утащил его за воротник рубашки назад, так сильно, что Дима просто шмякнулся на пол развалившись на нём пребывая в шоке от столкновения с поверхностью. — Idiot! Wir wollen nicht, dass du auch stirbst.- прогремела громкая и внушительная немецкая речь. Говорил взрослый мужской голос. Пока Дима не успел ещё понять что к чему, он услышал как Катрин говорит с этим немцем. — О, господин Нёрт, да благословенны будут твои деяния! Благодарю тебя за помощь твою милостивую.. - пролепетала взволнованная девушка, сводя руки в замок и поднимая его к подбородку, устремляя взор куда то вверх вдаль и делая очень жалостливое и мученичское лицо. Как будто даже в самом проклятом и глухом для Бога месте, безустанно верит в то, что тот ещё её слышит и вообще есть какой-то смысл нести службу в заброшенной церкви. Которая так замечательно испарилась, стоило только Катрин взмахнуть рукой. Рыцарь, как позже рассмотрел Дима, встал на одно колено перед девушкой и приклонив голову к её ладони, покоящуюся в большей по сравнению с дамской ручкой, пясти мужчины, Нёрт закрыл веки и снова проговорил что-то по-немецки, только теперь уже спокойно. — Ich stehe Ihnen immer zu Diensten, Madame. Erlaubt mir, diesen Narren hinzurichten, der Euren, unseren und den Frieden an diesem heiligen Ort stört. - его голос был мерный и слегка хрипловатый, но в то же время очень глубокий и низкий. А говорил мужчина чуть ли не шёпотом. — Нет нужды, о мой верный воин, ибо Бог не повелевает нам убивать, ибо право сего деяния нам не дано. А если человек зло творит, то судия его — сам Господь, да будет Его воля... - она говорила это через чур увлечённо, стоя всё в той же позе. Романов сидел на полу, молча лицезрея всю эту картину и честно говоря, не вмешаться в разговор он не мог. Всё это для него проходило больше на розыгрыш и на дурдом, но никак не на реальность. Какой-то странный дом, какие-то люди, причём, ладно бы хотя-бы нормально одеты и говорили бы по русски. Дима больше не мог этого выносить. — эм.. Я не хочу вас прерывать, но эм.. Катрин..? - произнёс он неуверенно и сделал паузу. — объясните мне что здесь происходит и почему вы так свободно говорите с немцем по-русски и он всё понимает, хотя продолжает на своём лялякать, а я нихера не понимаю! - последнее слово Дима чуть ли не прокричал. Вообще он не повышал голос на взрослых и вообще на других людей, но будучи сейчас на взводе, он не верил ни во что. Даже во всю ту реальность в которой он оказался. Это было уж слишком странно, даже очень страшно. Романов посмотрел на удивлённую девушку и не менее изумлённого рыцаря, что у того аж бровь поползла вверх, то ли от возмущения от вмешательства парня в их разговор, то ли просто от появления Димы. — я хочу домой, хочу уже оказаться у себя в комнате, в родном городе и да пусть мне завтра в школу, пусть впереди уже грозит ЕГЭ, но боже мой! Лишь бы просто не тут. Это всё. Сплошной бред, сводящий с ума я не хочу тут находиться! Я не хочу тут быть! Выпустите меня! Верните меня обратно! - открыто истерил школьник расходясь всё больше и больше, сгибаясь и сворачиваясь на полу. Не в силах нормально разговаривать и даже плакать, слёзы конечно катились, но говорить что либо, сил не было. Парень мямлил что-то неразборчивое, какое то время он слышал только свою тревогу, пока не почувствовал мягкое прикосновение знакомой руки. Ладонь ласково и осторожно, еле ощущаемо прошлась по волосам, прогладила по боку спину, потом прервалась и вновь вернулась на голову, но уже ведя к руке, ладонь ласково провела по поверхностям чужого плеча, предплечия и запястья. Очень медленно и вкратчиво, успокаивая как мама. Как будто в детстве, когда опять плакал из-за кошмара или когда упал и разбил коленку. Движение повторилось ещё и ещё, пока не стало чуточку ощутимым и нежным, это позволило Романову слегка расслабиться и хотя-бы разжать и опустить плечи. Он ничего не говорил, да и не знал толком, что можно тут сказать, пока ласковые руки гладили и успокаивали его. Юноша развернулся через плечо: Катрин светилась мягким белым светом, а голова Димы лежала на её уютных коленях. Девушка была мягкой и тёплой и руки напоминали о доме и даже пахли поразительно точно так же. Романов просто закрыл глаза, он чувствовал себя в безопасности, не понятно где, не понятно с кем, но было какое то ощущение защищённости и словно он уже не раз тут бывал и знает как тут хорошо. Он даже не думал о том чтобы возвращаться или что-то такое, ему просто нравилось лежать в этом уютном, тёплом облаке из пуха и тепла, он кажется даже видел сон, о том что он попал в какое то странное место, откуда нет выхода, где стоит ветхий дом, зайдя в который обстановка меняется тысячи раз и в конце концов она приобретает уютный вид, он встречает здесь рыцаря и монахиню. Они спорят, потом Дима лежит у девушки на коленях, она ласкает его, парень поднимает глаза и видит что это его мама, она ждёт его она знает что тот жив. Женщина мягко ему улыбается и целует ребёнка в лоб, прижимаясь нежными губами в лёгком материском поцелуе. Дима обнимает её и та вмиг рассыпается, сливаясь воедино с ледянящим от одиночества пространством. Юноша остаётся один. Холод окутывает его, подступая со всех сторон, прозая острыми зубчатыми штыками, тревога и волнение закрадываются в самую душу, становится неуютно и страшно и, в итоге, именно это вынуждает парня проснуться, подскачив в кровати как ошпаренного.