***
2 июня 2025 г., 01:59
Лето в этом году выдалось особенно жарким, но все окна в коридоре были закрыты. Ручек на них не было, так что открыть их не представлялось возможности, но это не было проблемой, потому что работал кондиционер. Было довольно оживленно, пара тройка людей сидели в небольшом холле и что-то обсуждали, попутно постоянно переглядываясь. Иногда по коридору проходили люди в белых халатах, но на них никто не обращал свое внимание.
Вместе с этим, по коридору медленно шла молодая девушка с белыми волосами. Каждое движение явно давалось ей очень тяжело, так что иногда она даже опиралась на стену, но продолжала свой путь до окна в самом конце коридора. Спустя долгие минуты она наконец-то добралась до своей цели, медленно осела на подоконник, прижала ноги к своей груди, обняла их и начала смотреть на небольшой садик, огороженный высоким забором. Взгляд ее был очень усталым и сонным, но почему-то она все еще держалась сознанием в этом мире. Теплые лучи солнца грели ее бледную кожу, а вместе с этим показывали, насколько она белая и болезненная, почти прозрачная. Долго бороться со сном девушка не могла, или же просто не хотела, так что заснула, опираясь спиной о стену, а лбом о стекло. Она почти не показывала никаких признаков жизни. Только ее едва поднимающиеся и опускающиеся от дыхания плечи показывали, что в этом теле еще теплится жизнь, но заметить это можно было не сразу.
Именно такую картину и мог наблюдать Николай, новый врач в этом частном санатории. Санаторием он был лишь на бумаге, а на практике туда сдавали всех буйных, и не очень, родственников те, у кого было достаточно денег на это. Большинство людей здесь больше никому не нужны, но просто вышвыривание их на улицу или отправление жить самостоятельно было бы слишком большим ударом по имиджу богатых родственников, так что сердобольные платили кругленькую сумму, чтобы о родне заботились до конца жизни. Кто знает, может кому-то здесь действительно смогут помочь, так будет даже лучше. Не все здесь были душевно больными в привычном понимании, некоторые просто опозорили семью, так что лучшим решением было сделать из них невминяемых и спрятать от любопытных глаз в четырех стенах.
Вернемся к Николаю. Молодой врач, подававший надежды еще в аспирантуре, был желанной целью для многих больниц. Оно и не удивительно, ведь он показывал свои знания в различных олимпиадах, а потом и в своей диссертации. Объектом его исследований почти всегда был человеческий мозг, его Коля считал самой интересной и загадочной частью тела, и это разделяли многие его коллеги. В науку идти он отказался, ведь считал, что больше пользы обществу он принесет в качестве лечащего врача, а не ученого.
Одних знаний в этом деле недостаточно, нужны еще и годы практики, а начинать ее с особо буйных пациентов не очень-то и хотелось, так что выбор пал на это место. Конечно, все обошлось не без рекомендации влиятельных знакомых, но это уже совсем другая история.
Парень подошел к заснувшей девушке, но не спешил ее будить. Он еще немного понаблюдал за ее спокойным выражением лица, а только потом аккуратно коснулся плеча и негромко обратился:
— Мисс Лили, просыпайтесь. Если хотите спать, лучше делайте это в своей постели.
Среагировала девушка не сразу. Ей понадобилась пара десятков секунд чтобы открыть глаза, понять, где она находится и кто с ней разговаривает, а только после она заговорила:
— Вы новый врач? — ее голос был еле слышным и хриплым из-за долгого молчания, а слова тянулись, словно движения языком были чем-то невообразимо тяжелым.
— Да, теперь я буду вашим новым лечащим врачом. Будьте добры, вернитесь в свою палату, нам предстоит провести беседу.
— У меня нет сил… — довольно коротко ответила на это девушка, но все же очень нехотя и явно превозмогая себя она встала и медленно поплелась к своей палате.
А парень тем временем записывал все внешние симптомы к себе в блокнот, а вместе с этим сопровождал девушку до палаты, правда никак не помогал, просто наблюдал. Уже в палате девушка снова легла на свою незаправленную кровать. Она даже укрываться одеялом не стала, на это снова не хватило сил.
***
Молодая Лили с самого детства старалась сбежать от реальности как только могла. Дети ее не понимали, она не понимала их, и это совершенно не мешало ей жить. В своем маленьком мирке она всегда могла найти ту, с кем можно поделиться переживаниями, кому можно открыть свои самые заветные страхи и переживания, но все это было лишь во сне. Каждый раз после пробуждения она очень расстраивалась, ведь ей нужно ждать еще один день, чтобы вновь встретиться со своей подругой. В средней школе девочка из снов уже не казалась подругой, она явно была чем-то большим. Она знала больше, чем кто-либо в реальной жизни, она поддерживала лучше родного брата и мамы, она была абсолютно всем для Лили и абсолютно ничем для других. Настоящий мир с каждым новым разом был все суровее, все холоднее, а мир грез уже становился более реалистичным. В конце средней школы Лили пыталась влиться в общество, но у нее совершенно это не получалось, хоть она и старалась изо всех сил. Оказалось, что быть доброй недостаточно. Если помогать всем направо и налево без ожидания награды или хотя бы похвалы, люди начнут использовать тебя без зазрения совести. Это заставило уйти девочку в себя еще больше. Она начала много спать, теперь сон занимал все свободное время, а иногда даже время учебы. В университете жизнь тоже не стала лучше. Все шло по кругу, но теперь она могла не выходить их мира грез сутками, а иногда и неделями. Стоит заметить, что наука ей очень даже понравилась, так что вместо посещения пар она сидела в библиотеке, писала научные работы, а потом снова уходила спать. Тревогу забили лишь тогда, когда девушка не явилась на получение диплома, хотя перед этим исправно ходила на все сессии. Психотерапевт вынес довольно понятный диагноз: глубокая депрессия. Однако лечение совершенно не помогало, а только делало хуже, если наблюдать со стороны. За пару лет в обычной государственной больнице для душевно больных ничего не изменилось. Тогда ее брат и принял решение спрятать ее в частном санатории, ведь отзывы у него были хорошие, да и всякие журналисты ее там не найдут и не смогут сделать очередную желтушную статейку про его семью в случае чего, а репутация для актера очень важна. Так она и оказалась здесь, в белых стенах, с пустотой в голове и огромным желанием покинуть этот мир как можно скорее и абсолютно любыми способами. Здесь, в ее личной палате было тихо и спокойно, никто не отвлекал от любимого сна и Роуз, той самой девочки из снов, которая успела подрасти вместе с Лили. Каждый раз она показывала волшебство мира грез, его безграничность и неиссякаемость событий, в которых ты можешь оказаться. Но все рано или поздно заканчивалось тем, что ее будила медсестра, заставляла пойти на завтрак, потом принять таблетки, а потом снова можно было лечь спать. Все рано или поздно заканчивалось тем, что ее будила медсестра, заставляла пойти на обед, потом принять таблетки, а потом снова можно было лечь спать. Все рано или поздно заканчивалось тем, что ее будила медсестра, заставляла пойти на ужин, потом принять таблетки, а потом снова можно было лечь спать. Все равно или поздно заканчивалось тем, что наступал новый день… Но все рано или поздно заканчивалось тем, что ее будила медсестра, заставляла пойти на завтрак, потом принять таблетки, а потом снова можно было лечь спать. Все рано или поздно заканчивалось тем, что ее будила медсестра, заставляла пойти на обед, потом принять таблетки, а потом, после небольшой прогулки по саду, если на нее хватит сил, снова можно было лечь спать. Все рано или поздно заканчивалось тем, что ее будила медсестра, заставляла пойти на ужин, потом принять таблетки, а потом снова можно было лечь спать. Все равно или поздно заканчивалось тем, что наступал новый день… Но все рано или поздно заканчивалось тем, что ее будила медсестра, заставляла пойти на завтрак, потом принять таблетки, а потом снова можно было лечь спать. Все рано или поздно заканчивалось тем, что ее будила медсестра, заставляла пойти на обед, потом принять таблетки, а потом снова можно было лечь спать. Все рано или поздно заканчивалось тем, что ее будила медсестра, заставляла пойти на ужин, потом принять таблетки, а потом снова можно было лечь спать. Все равно или поздно заканчивалось тем, что наступал новый день… Но все рано или поздно заканчивалось тем, что ее будила медсестра, заставляла пойти на завтрак, потом принять таблетки, а потом снова можно было лечь спать. Все рано или поздно заканчивалось тем, что ее будила медсестра, заставляла пойти на обед, потом принять таблетки, а потом снова можно было лечь спать, но перед этим немного погулять по коридору. Все рано или поздно заканчивалось тем, что ее будила медсестра, заставляла пойти на ужин, потом принять таблетки, а потом снова можно было лечь спать. Все равно или поздно заканчивалось тем, что наступал новый день… Но все рано или поздно заканчивалось тем, что ее будила медсестра, заставляла пойти на завтрак, потом принять таблетки, а потом снова можно было лечь спать. Все рано или поздно заканчивалось тем, что ее будила медсестра, заставляла пойти на обед, потом принять таблетки, а потом, после наблюдения за садом через окно в коридоре, снова можно было лечь спать. Все рано или поздно заканчивалось тем, что ее будила медсестра, заставляла пойти на ужин, потом принять таблетки, а потом снова можно было лечь спать. Все равно или поздно заканчивалось тем, что наступал новый день… Но все рано или поздно заканчивалось тем, что ее будила медсестра, заставляла пойти на завтрак, потом принять таблетки, а потом снова можно было лечь спать. Все рано или поздно заканчивалось тем, что ее будила медсестра, заставляла пойти на обед, потом принять таблетки, а потом снова можно было лечь спать. Все рано или поздно заканчивалось тем, что ее будила медсестра, заставляла пойти на ужин, потом принять таблетки, а потом снова можно было лечь спать. Все равно или поздно заканчивалось тем, что наступал новый день… Но все рано или поздно заканчивалось тем, что ее будила медсестра, заставляла пойти на завтрак, потом принять таблетки, а потом снова можно было лечь спать. Все рано или поздно заканчивалось тем, что ее будила медсестра, заставляла пойти на обед, потом принять таблетки, а потом, после подсчета изъянов в белом потолке над кроватью, снова можно было лечь спать. Все рано или поздно заканчивалось тем, что ее будила медсестра, заставляла пойти на ужин, потом принять таблетки, а потом снова можно было лечь спать. Все равно или поздно заканчивалось тем, что наступал новый день… Время в реальности как будто зациклилось и замедлилось. Времена года сменяли друг друга, персонал менялся от смены к смене, но все это было лишь чередой циклов разной длительности. Все это кричало о своей неизменности при сохранении движения. Никто и ничто не смело нарушать давно установившийся порядок, пока в санаторий не пришел этот Николай. Поначалу он не вызывал никаких эмоций, но потом начал немного раздражать, ведь своими новыми методами лечения мешал забыться в сладком мире снов, воссоединиться с Роуз и жить в привычном ритме. Сам Коля воспринимал раздражение как первый шаг на пути к исцелению девушки, ведь любая реакция является знаком того, что пациент еще способен воспринимать этот мир. Вот только раздражение довольно быстро сменилось привычным безразличием, потому что все снова превратилось в рутину: завтрак, сон, обед, терапия, сон, ужин, сон, завтрак, сон, обед, терапия, прогулка по саду, сон, ужин, сон, завтрак, сон, обед, терапия, сон, ужин, сон, завтрак, сон, обед, терапия, прогулка по коридору, ужин, сон, завтрак, сон, обед, терапия, наблюдение за садом через окно в коридоре, сон, ужин, сон, завтрак, сон, обед, терапия, сон, ужин, сон, завтрак, сон, обед, терапия, подсчет изъянов в белом потолке над кроватью, ужин, сон… — Скажи, почему ты все еще терпишь все это? — голос был таким мягким и приятным, но в то же время холодным. — А у меня есть выбор? — спустя недолгую паузу прозвучал ответный вопрос от девушки с белыми волосами, что сейчас лежала головой на коленях своей собеседницы. — Выбор есть всегда, моя Лилия, просто иногда он не виден сразу. Что сегодня ты хочешь увидеть в нашем путешествии? — все так же спокойно поинтересовалась Роуз, аккуратно и нежно поглаживая волосы подруги, словно трогала очень нежный и хрупкий цветок. — Тогда сегодня я выбираю просто лежать под этой сакурой вместе с тобой и смотреть на опадающие лепестки и волны. — Как пожелаешь, моя снежинка. Никто не мешал их спокойствию и умиротворению. Ласковые волны приятно ласкали слух вместе с шелестом листвы над ними. На этом маленьком острове они понимали друг друга без слов, впрочем, как и во всем воображаемом мире. После этого небольшого сеанса медитации, Лили все-таки пришла в себя и предложила отправиться куда-нибудь, где они смогут вместе победить какого-нибудь абстрактного злодея без особых усилий, как это происходит в детских мультиках или фильмах. Все было просто прекрасно, пока Лили снова не проснулась в обычном мире, который встретил ее привычными белыми стенами и приглушенным светом из зашторенного окна и почему-то приоткрытой двери в палату. Причина приоткрытой двери сидела напротив нее, с блокнотом в руках и даже сама успела немного задремать. Недолго думая, девушка сразу же перевернулась на другой бок и снова попыталась уснуть, вот только Николай это заметил, заметно оживился и заговорил первым: — Мисс Лили, просыпайтесь. — Ваша терапия после обеда, а сейчас только завтрак закончился, — ответила на это девушка, не поворачиваясь к собеседнику. — Сегодня я решил побеседовать с вами пораньше. Мне бы хотелось узнать побольше о ваших снах. Быть может, именно в них кроется решение вашей проблемы. — Я не хочу о них говорить, — отрезала Лили, ее явно это начало раздражать. — Мы можем договориться? Я не буду трогать вас целую неделю, а вы мне опишете сон, который только что видели. Разве это большая плата за покой? — немного улыбнулся врач. В ответ беловолосая немного помолчала, но потом все-таки перевернулась на другой бок, чтобы быть лицом к Николаю. Это вызвало еще большее воодушевление у парня, так что он взял ручку поудобнее и открыл блокнот на пустой странице. Рассказ был монотонным, медленным и не то чтобы интересным. То ли намеренно, то ли случайно, но Лили смогла превратить немного странную и очень захватывающую историю в это. Тем не менее, Коля старался ухватиться за каждую мелочь, каждую деталь. В один момент он спросил и про Роуз, правда имени ее еще не знал. Лили тут же нахмурилась и замолкла. Затем она редко спряталась под одеялом с головой и больше ничего не говорила. Психотерапевт понял, о чем ему следует спросить в следующий раз, а пока и на этом можно было закончить. Свое обещание он сдержал, так что всю следующую неделю жизнь Лили выглядела примерно как и всегда: сон, обед, сон, ужин, сон, завтрак, сон, обед, прогулка по саду, сон, ужин, сон, завтрак, сон, обед, сон, ужин, сон, завтрак, сон, обед, прогулка по коридору, ужин, сон, завтрак, сон, обед, наблюдение за садом через окно в коридоре, сон, ужин, сон, завтрак, сон, обед, сон, ужин, сон, завтрак, сон, обед, подсчет изъянов в белом потолке над кроватью, ужин, сон. Привычная скука снова развеялась раздражительным молодым врачом в понедельник следующей недели. Он сидел на том же месте, с тем же блокнотом и даже в той же позе, что и в первый раз. Очередной цикл? Ничего, скоро он тоже превратится в рутину, а значит ее расписание будет, как и прежде, скучным, только без странных попыток с ней поговорить пару раз в неделю. Сегодня они с Роуз плавали в большом подводном городе, с большим количеством рыб, разных водорослей и конечно же русалок. Это было просто волшебно, так что грех не поделиться таким путешествием, тем более что Коля ну очень этого просит. Вот только его внимание довольно быстро снова переключилось на Роуз. Лили уже хотела снова пресечь этот диалог, однако не смогла. В тени шторы она увидела свою Роуз, прямо наяву. Это длилось всего пару секунд, но она смогла разглядеть родные черты лица, волосы и указательный палец, который неодобрительно двигался из стороны в сторону. Но через мгновение наваждение исчезло так же, как и появилось, оставив Лили в недоумении. Коля тут же заметил взгляд и мимолетное удивление пациентки, обернулся туда же, куда она смотрела, но ничего не увидел. — Так вот, мне бы хотелось вернуться к той девушке, которая была рядом с вами. Расскажите о ней поподробнее, — снова нарушил тишину Николай. Девушка помолчала немного, обдумывая жест своей Роуз. Она действительно неодобрительно покачала пальцем или просто показалось? И если первое, то это потому, что Лили не рассказывает о ней Коле? После ответа на все эти вопросы в собственной голове беловолосая все же ответила: — Ее зовут Роуз, и она моя лучшая подруга, а еще единственный человек во всей вселенной, который меня понимает как никто другой. Отвечая заранее на все ваши вопросы: я вижу ее с самого детства, она не мешает мне жить, и нет, я ни за что и никогда от нее не избавлюсь. — Все понял. Очень интересно… Опишите ее характер, привычки. Может у нее есть любимый цвет или какое-то хобби, которым она занимается пока вас нет? И Лили действительно начала описывать. В этот раз она не была такой медленной, говорила с небольшим воодушевлением, но все равно довольно быстро устала, так что сеанс пришлось прекратить раньше. В тот же день Николай попросил нарисовать один из удивительным снов на бумаге, но рисовать Лили не то чтобы умела, а стараться не было сил, поэтому получились какие-то детские каракули. Утром врач пришел за рисунком того самого города под водой. Ничего такого, обычный корявый рисунок, но странности все равно были: почему-то в комнате можно было уловить легкие нотки моря, а еще несколько песчинок на столе. В тот день Лили никто больше не трогал, так что она продолжала жить по своему привычному расписанию. Психиатр вернулся в среду с тем же запросом и после этого стал захаживать каждый день. Он не всегда просил рассказывать истории, но почти всегда просил что-то нарисовать или написать, что очень сильно утомляло девушку, но она почему-то продолжала заниматься бесполезным, как ей казалось, занятием. Она бы бросила это дело еще на втором рисунке, если бы не ощущала в это время присутствие Роуз. В такие моменты она словно сидела рядом и помогала вспоминать какие-то детали снов, которые всегда забываются после пробуждения. С каждым разом получалось все лучше и лучше как с рисунками, так и с ощущением Роуз рядом. Сначала это было простое ощущение взгляда, затем добавилось ее холодное дыхание где-то рядом с ухом и тяжесть ее руки на плече, потом добавились слуховые ощущения, но вот увидеть все никак не получалось, словно Роуз боялась показаться при свете дня. Она появлялась в полной красе лишь изредка ночью, когда Лили почему-то не могла уснуть и считала трещины в потолке, в очередной раз. С каждым новым приходом Роуз мир становился… другим. Поначалу это был просто песок на полу и ощущение прохлады, на которое жаловались санитарки и медсестры, затем к ним добавились совсем крохотные ракушки, а иногда и снег с цветами или лепестками. Одним словом, творилась какая-то чертовщина, из-за которой все старались обойти палату стороной. Все, кроме Коли. Он считал все это хорошим знаком изменения в самой Лили. Вместе с цветами на теле девушки иногда появлялись маленькие синяки или ссадины, словно она всю ночь с кем-то игралась как маленький ребенок, лазила по деревьям или скалам и просто веселилась. Во снах все действительно было так, однако в реальности ничего из вышеописанного не происходило. Она даже не выходила посидеть на свое любимое место в коридоре, потому что рисунки отбирали слишком много сил. Но сил в этом слабом теле призрака все никак не прибавлялось. С каждым днем энергия и жизнь утекала из Лили как песок в часах, и это очень беспокоило Николая. Вместе с этим, начали пропадать записи в его блокноте. Он часто возвращался к старым записям и иногда подмечал, что какие-то моменты словно вырезаны почти целиком, хотя свободного места на страницах не было. Это очень настораживало. Теперь перед ним вставала серьезная дилемма: оставить все как есть, чтобы Лили провела остаток своей жизни на грани снов и реальности, или продолжать ее менять, но тогда она, скорее всего, заснет навечно. Коля не был бы Колей, если бы не выбрал второй вариант. Для него даже призрачная надежда была очень важна. А вот сама Лили явно была другого мнения. Она перестала рисовать, разговаривала с врачом меньше и реже в надежде на то, что все вернется на круги своя, что все будет как прежде, но почему-то как прежде не становилось. Роуз во снах тоже была на стороне Коли, что очень расстраивало и вызывало гнев. — Роуз, мне не нужен никто, кроме тебя и нашего мира! Как ты это не понимаешь?! — почти кричала беловолосая, но Роуз была холодна и непреклонна. — Тебе будет лучше в его мире. Этот мир полон опасностей, я не смогу защищать тебя вечно, рано или поздно тебя могут ранить, и я не могу гарантировать, что эта рана останется только в нашем мире. — Плевать! Если это поможет нам навсегда остаться вместе, я готова на такие риски. — В этом и проблема… я не могу сказать точно, в каком мире и как ты умрешь. Может ни в каком, а может в обоих сразу. Шанс того, что мы останемся вместе пятьдесят на пятьдесят, — пусть холод Роуз все еще чувствовался, но в нем можно было расслышать заботу и безграничное желание защитить. — Роуз, в их мире я тоже могу умереть, а здесь я сама создаю реальность, а значит могу сделать так, чтобы я никогда не умерла. — Это правда лишь отчасти. Сейчас граница между мирами стирается. Ты сама могла заметить, как в последнее время сны все меньше и меньше тебе поддаются и нет никакой гарантии, что это восстановится после того, как ты снова почти полностью вернешься в наш мир. Процесс уже запущен и вряд ли его можно остановить. — Но я не хочу тебя потерять… — немного помолчав сказала Лили. От потенциальной потери ее глаза были на мокром месте, но она старалась сдерживать свои слезы. — Снежинка, я никогда не исчезну. Я всегда останусь в твоей памяти. К тому же, если ты можешь создавать предметы из снов, наверняка и меня сможешь перенести в их мир, — вечно холодная Роуз наконец-то растаяла окончательно. Она подошла к своей подруге, нежно обняла ее и прижала к себе. Теперь Лили позволила себе плакать, но совсем тихо. А Роуз ей не мешала, лишь нежно поглаживала чужие волосы и прижимала к своей груди, пока совсем хрупкое тельце в ее руках совсем не ослабло. — Отдыхай, снежинка, тебе предстоит большая работа над собой… без меня… Первый год в санатории для Николая выдался очень тяжелыми все из-за одной пациентки, но он не жаловался. Он каждый месяц надеялся на изменения в положительную сторону и не терял надежды даже тогда, когда Лили совсем перестала рисовать и разговаривать. Все снова вернулось на круги своя: песок из комнаты подмели, снег и иней растаяли, в привычная свежесть снова уступила место духоте и затхлости. Вся магия, что происходила в палате загадочной пациентки, исчезла. Вместе с этим начали исчезать и все упоминания о ней не только в блокноте Николая, но и в картотеке. Иногда врач мог спросить у медсестер, заходили ли они к Лили, но те через раз смотрели на него очень странно, словно такой пациентки никогда и не было. Только Коля помнил ней постоянно, никак не мог выкинуть из своей головы и принимал провал слишком близко к сердцу. Казалось, все будет еще хуже, но в один момент все прекратилось. Коля окончательно опустил руки, и тогда жизнь Лили снова стала привычной рутиной: завтрак, сон, обед, сон, ужин, сон, завтрак, сон, обед, терапия, сон, ужин, сон, завтрак, сон, обед, терапия, сон, ужин, сон, завтрак, сон, обед, ужин, сон, завтрак, сон, обед, наблюдение за садом через окно в коридоре, сон, ужин, сон, завтрак, сон, обед, сон, ужин, сон, завтрак, сон, обед, ужин, сон…Конец
Лето в этом году выдалось особенно жарким, но все окна в коридоре были закрыты. Ручек на них не было, так что открыть их не представлялось возможности, но это не было проблемой, потому что работал кондиционер. Было довольно оживленно, пара тройка людей сидели в небольшом холле и что-то обсуждали, попутно постоянно переглядываясь. Иногда по коридору проходили люди в белых халатах, но на них никто не обращал свое внимание. Вместе с этим, по коридору медленно шла молодая девушка с белыми волосами. Каждое движение явно давалось ей очень тяжело, так что иногда она даже опиралась на стену, но продолжала свой путь до окна в самом конце коридора. Спустя долгие минуты она наконец-то добралась до своей цели, медленно осела на подоконник, прижала ноги к своей груди, обняла их и начала смотреть на небольшой садик, огороженный высоким забором. Взгляд ее был очень усталым и сонным, но почему-то она все еще держалась сознанием в этом мире. Теплые лучи солнца грели ее бледную кожу, а вместе с этим показывали, насколько она белая и болезненная, почти прозрачная. Долго бороться со сном девушка не могла, или же просто не хотела, так что заснула, опираясь спиной о стену, а лбом о стекло. Она почти не показывала никаких признаков жизни. Только ее едва поднимающиеся и опускающиеся от дыхания плечи показывали, что в этом теле еще теплится жизнь, но заметить это можно было не сразу. Именно такую картину и мог наблюдать Николай, молодой врач, работающий уже год в этом частном санатории…Альтернативный конец
Лето в этом году выдалось особенно жарким, но все окна в коридоре были закрыты. Ручек на них не было, так что открыть их не представлялось возможности, но это не было проблемой, потому что работал кондиционер. Было довольно оживленно, пара тройка людей сидели в небольшом холле и что-то обсуждали, попутно постоянно переглядываясь. Иногда по коридору проходили люди в белых халатах, но на них никто не обращал свое внимание. Вместе с этим, по коридору медленно шла молодая девушка с белыми волосами. Каждое движение явно давалось ей очень тяжело, так что иногда она даже опиралась на стену, но продолжала свой путь до окна в самом конце коридора. Спустя долгие минуты она наконец-то добралась до своей цели, медленно осела на подоконник, прижала ноги к своей груди, обняла их и начала смотреть на небольшой садик, огороженный высоким забором. Взгляд ее был очень усталым и сонным, но почему-то она все еще держалась сознанием в этом мире. Теплые лучи солнца грели ее бледную кожу, а вместе с этим показывали, насколько она белая и болезненная, почти прозрачная. Долго бороться со сном девушка не могла, или же просто не хотела, так что заснула, опираясь спиной о стену, а лбом о стекло. Она почти не показывала никаких признаков жизни. Только ее едва поднимающиеся и опускающиеся от дыхания плечи показывали, что в этом теле еще теплится жизнь, но заметить это можно было не сразу. Именно такую картину и мог наблюдать Николай, молодой врач, работающий уже год в этом частном санатории. Когда-то давно он был, ее лучащим врачом, но ничего не вышло, так что все что он мог делать сейчас — смотреть на ее угасающий образ. Стоило один раз моргнуть, как на месте девушки ничего не осталось кроме пары цветков сакуры, маленькой ракушки и совсем небольшой горстки снега. Коля тут же подбежал к подоконнику, в надежде на то, что он сошел с ума и все ему привиделось, но это действительно было правдой. Он протянул руку, но не посмел прикоснуться. Пальцы дрожали. "Опять галлюцинации? Или я..." Мысль оборвалась, когда медсестра, проходившая мимо, бросила равнодушный взгляд на подоконник. — Доктор, вам плохо? Вы совсем белый. — Вы... Вы её не видели? Только что здесь... — Кого? — медсестра нахмурилась. — Здесь никого не было весь день. Может, вам отдохнуть? Блокнот в его руках раскрылся на чистой странице. Все записи о Лили исчезли. Даже чернила на пальцах — те самые, которыми он вчера допоздна записывал её историю — оказались обычной грязью. Николай закрыл глаза. В ушах звенело. Он вспомнил, как в первый день шептал себе: "Это всего лишь работа. Не позволяй втянуться". Теперь же в груди было пусто, будто кто-то вырвал кусок плоти вместе с последними строчками из блокнота. Когда он открыл глаза, медсестра уже уходила, качая головой. На подоконнике ничего не осталось — ни цветка, ни ракушки, лишь мокрый след, испаряющийся на солнце. Он тут же побежал к палате Лили, но в ней ничего не было. В картотеке она тоже никогда не значилась, а все врачи и медсестры смотрели на него в недоумении при упоминании этого имени. Неужели всё это было сном... или он сам стал частью чьего-то сна?
