Наше Лето или Приключения Джека в "Ласточке"

Мы с Клэр быстро нашли свой домик, поскольку были здесь не в первый и даже не во второй раз. Единственной проблемой для нас стала всё та же толпа детей, ходящих в разные стороны в поисках своего вожатого, отряда или друга. Нескольким потеряшкам из отряда то ли Беллы, то ли Габриэля мы всё же помогли, подсказав нужное направление. Когда мы вошли в домик, стало гораздо тише: звуки с улицы притупились, пусть и не до гробовой тишины, а внутри было слышно лишь чьи-то голоса и шорох чемоданов. Клэр снова вздохнула. — Единственное, что я не люблю в лагерях, — начала она, — это заезд. Такое количество прущего Бог знает куда народа меня бесит, — фыркнула Клэр и стала оглядывать ближайшие двери в поисках своего номера. К слову, поселили ее в комнату номер пять с ещё двумя девчонками – ее знакомыми. — Зато какой адреналин испытывают вожатые! — усмехнулся я, тыкая в подругу локтем. — Особенно Чарли и... тот парень в очках. Он выглядел встревоженным, — сказал я и начал вспоминать того высокого, кудрявого незнакомца-вожатого, которого мы видели несколько минут назад. — Как ты это понял? По-моему, из-за этих очков его эмоции не прочесть, — улыбнулась мне в ответ Клэр, шагая вперёд и оглядываясь по сторонам. Мой корпус был в противоположной части домика (который не был маленьким), так что я вполне мог себе позволить пройтись вместе с ней. — Тут ты права, но его нервные покачивая головой в разные стороны и листок, который он мял в руках, его выдали. Наверное, это был список детей, — объяснился я, останавливаясь следом за Клэр у пятой комнаты. — Да ты Шерлок, — саркастически сказала она, останавливаясь. — Впрочем, я и не удивлена. — Побывай в лагере пять смен подряд и каждый станет Шерлоком. Как по мне, вожатые больно читаемы, — гордо заявил я. — В первый день - точно. — Я Вас поняла, Шерлок, дуй к себе, — ответила Клэр и посмеялась, задвигая свой чемодан в комнату. Он был тяжёлым, но модным! Такие только начали набирать популярность среди ребят нашего возраста и родители Клэр, естественно, купили его для дочери. Я же гонял со своей потрёпанной спортивной сумкой — из принципа! Мне предлагали купить что-нибудь поновее, посвежее, но я наотрез отказывался. Да, моя сумка уже доживала своё, ведь мне ее купили перед первой поездкой в "Ласточку" (это было пять лет назад, на минуточку), но она мне безумно нравилась. Использовал я ее исключительно для поездок в лагерь, так что она несла в себе все мои воспоминания и эту атмосферу — родную, которую невозможно спутать ни с чем, — атмосферу "Ласточки"... Как же я ее любил. — Увидимся на экскурсии, — добавила она и бесстыдно захлопнула дверь прямо у меня перед лицом. — Увидимся, Ватсон, — еле успел ответить я, слыша довольный смех по ту сторону. Я ещё раз улыбнулся, но уже двери с табличкой "№5", а потом развернулся и пошел в глубь коридора, а если быть точнее то в самый его конец. Где-то с его середины начинался корпус мальчиков, но моя комната была в са-а-амом конце. Шагая по коридору, вокруг я лицезрел ту же картинку, что и последние пять лет: те же выкрашенные в светло-зеленый, уже давно выцветшие стены (их грозятся перекрасить последние три года); потёртый временем скрепящий линолеум, который регулярно мыли уборщицы (и это было единственным, что спасало этот СССР-овский пол); старый картины на стенах, которые чаще всего прикрывали какие-то потёртости, а то и трещины. Также в самом начала коридора, при входе, обычно висели расписания мероприятий и распорядок дня, но этого я пока что не заметил. Видимо, ещё не приклеили. На потолке располагались длинные люминесцентные лампы, дававшие равномерный, холодный свет, который вечером казался немного тусклым. В самом конце, чуть дальше моей комнаты и той, что была напротив, находились санузлы и душевые — для мальчиков и девочек. Женские туалет и душ были слева, то есть немного за моей комнатой, а мужские там же, только с противоположной стороны. Эту планировку я знал как свои пять пальцев. Даже лучше! Дойдя до нужной комнаты, не забыв как следует понастольгировать в пути, я открыл дверь. К слову, меня поселили в комнату под номером пятнадцать — мою любимую. В ней тоже всё было так же, как всегда. В нос ударил свежий воздух, дунувший из открытого окна, а глаз и сердце порадовали уже привычные две кровати, которые стояли в двух разных углах и четко под окнами; два небольших шкафа чуть дальше кроватей и ближе к дверям; большой красный ковёр, укрывающий практически весь линолеум (на самом деле ковёр не был абсолютно красным, а имел тучу разноцветных узоров); и столик — самый обычный, небольшой, стоящий в середине комнаты, а ещё его обычно двигали к окнам. Как же хотелось сказать: “Наконец-то я дома.“ Скинув с себя сумку прямиком на кровать (моя была та, что в правом углу, ибо по известной причине она мне нравилась больше чем та, что в левом), я принялся неспеша раскладывать свои вещи. Времени было более, чем достаточно, на заезд и заселение всегда выделяли по два часа, двадцтаь минут из которых уже было потрачено. Оставалось чуть больше полутора часа и меня это радовало, ведь я успею перед экскурсией сбегать к Белле и спросить о том новом вожатом! Вдохновленный этой мыслью, я и не заметил как вошёл мой сосед по комнате — Кастиэль Ширли. Он был младшим братом Габриэля — одного из наших вожатых — так что я его знал. Да и года два назад нас уже селили в одну комнату, поэтому... — Привет, Джек, — раздалось у меня за спиной и я, развернувшись к Касу, улыбнулся. — Здоро‌в, Кас! — я протянул ему руку и он любезно пожал ее, одарив меня ответной улыбкой. — Вижу, ты тоже долго плёлся через то нашествие детей? — насмешливо спросил я, возвращаясь к своим вещам. — И не говори, — махнул рукой он, присаживаясь на край своей кровати. — Не столько плёлся, сколько с Гейбом разговаривал. — О, да? Разве у него есть время на поучения младшего брата, когда вокруг куча детей, которых он должен организовать? — вскинул бровь я, пусть и стоял спиной к Касу. — Или это только Чарли неизменно пасётся за них из года в год... — Да вот же... — произнес Кас, тихо смеясь себе в ладонь. — Оказалось, что есть. — Удивительный человек твой брат, — спуская сумку с кровати и пиная ее под кровать произнес я, тут же снова оборачиваясь лицом к собеседнику. — Заскочу к нему позже. Уже видел его сегодня, но не поздоровался, — вспомнил я, скрещивая руки на груди. Как только Кас поднялся, чтобы заняться своими вещами, мне вдруг захотелось спросить: — Слушай... — начал я, задумавшись. — А ты уже видел нового вожатого? Кас непонимающе нахмурился, взглянув на меня. — А у нас появился новый? — ответил вопросом на вопрос он. — Или ты про... А, видел. Странный на вид тип. Я тихо хмыкнул, опуская руки. — Ну ладно. Схожу к нашим пройдусь, разузнаю, — заявил я, двигаясь к двери. Кас лишь кивнул, сказав мне в след что-то в роде: “Перед отбоем расскажешь!“, а потом я закрыл за собой дверь. Конечно я ему всё расскажу, осталось только самому узнать и, в первую очередь, уведомить Клэр! Надеюсь, нам будет что обсудить с ней за ужином или даже на тихом часу... Очень надеюсь. Неспеша пройдясь по коридору, ещё раз рассмотрев картины восьмидесятых и девяностых по типу “Тихий вечер“ (Шишкин), всякие плакаты с надписями “Мир. Труд. Дружба“ и старые детские рисунки на какую-нибудь незамысловатую лагерную тему, я приостановился у открытых дверей комнаты Клэр. Оттуда доносился высокий женский смех и фразы из разряда: “Смотри!“, “Да ладно, серьезно?“, “А помнишь...“. И, конечно же, мне стало интересно, поэтому я заглянул к ним, безмолвно посмотрев на Клэр. Девчонки, которые жили с ней, заулыбались мне, поздоровались и я сделал то же в ответ. С Клэр мы обменялись многозначительными взглядами и я понял, что мне стоит уйти. Всё же, мы договорились встретиться на экскурсии, а до неё ещё целый час, а то и больше... Так что через мгновение я уже был на улице, осматривая территорию лагеря с удобного, широкого крыльца. Я опёрся на перила и оценивал обстановку. Людей на улице стало значительно меньше — кажется, многие уже были в своих домиках и знакомились с соседями, разбирая вещи. Хотя оставались и те, кто по-прежнему растерянно оглядывался в поисках кого-то или чего-то — новенькие, скорее всего. Таким ребятам хотелось лишь посочувствовать (некоторые, те, что помладше, выглядели совсем жалко) и помочь. Одному такому малышу я таки решил помочь! Отстранился от перил, спустился с крыльца и подошёл к мальчику, которому на вид было лет семь. Он выглядел очень растерянным и грустным — куда вожатые только смотрят? — Привет, малыш, тебе куда? Кто твой вожатый? — ласково спросил я, усаживаясь на корточки. — Я... а... мне... — запинаясь говорил он. Кажется, что он и сам-то ее слишком понимал. Я задумался, осматриваясь по сторонам, а потом снова посмотрел на мальчика. — Тебе сколько лет? — Семь. — Отлично, пойдем. Давай руку, — я поднялся и протянул мальчику руку, которую он крепко, с надеждой сжал. На самом деле я не знал, у кого из вожатых отряд таких малышей, поэтому стал перебирать в голове тех, кого я знал, попутно ведя ребенка в центр лагеря. Дин и Чарли точно отпадают, у них совсем взрослые ребята моего возраста. Белла имела детей на парочку лет младше, тоже нет. Гейб и вовсе таких крох не брал, пусть и его отряд был не шибко старше. Кто бы тогда мог взять такой отряд...? Точно не кто-то из тех, кого я знаю, потому что все мои знакомые вожатые имеют отряды от десяти до семнадцати лет. Мальчишке, который крепко сжимал мою ладонь, всего семь. Хм... Точно! Как я мог забыть про этого нового вожатого! Он был единственным, кто оставался из вожатых, если, конечно, в эту смену не появилось ещё кого. Одна из двух проблем решена — я знаю, кто вожатый мальчишки, но не знаю, где его найти. Да и к тому же не знаю самого вожатого. Даже имени... Впрочем, это мелочи, ведь я знаю как он выглядит. На данный момент этого будет достаточно. — Сейчас пойдем искать твоего вожатого, малыш, — сказал я мальчику и он мгновенно повеселел. Стоило мне поднять взгляд, как я увидел того самого кудрявого вожатого, который всё так же нервно сжимал в руках листок и оглядывался. — А вот и он! — воскликнул я. — Что-то мне подсказывает, что он тебя и ищет... — усмехнулся я, направляясь в сторону таинственного незнакомца. Как только мы подошли, мальчишка отпустил мою руку, а я скрестил свои на груди. Вожатый обратил на нас внимание. — Принимайте пропажу, сэр, — обратился к парню я, не придумав ничего лучше чем "сэр". А что делать, если я даже его имени не знаю? — Господи, Сашка! Сашка ведь? — принялся расспрашивать мальчишку вожатый, глядя то на листок, то на ребенка. Мальчик слабо кивнул, а кудрявый парень выдохнул с облегчением, подзывая какую-то девочку лет восьми. Видимо, она тоже с его отряда. — Только тебя и искали, — он снова вздохнул, засовывая листок бумаги, свёрнутый втрое, в задний карман голубых шорт. — Марго, отведи Сашку к остальным, я сейчас к вам подойду, — дал указания он и девочка, Марго, кивнула, потащив Сашку-потеряшку к их домику. Я всё это время стоял на одном месте и наблюдал, не спеша уходить. Всё же мне хотелось узнать имя этого горе-вожатого. — «Интересно, через сколько он бы его нашел, если бы не я?» — успел задуматься я и тут ко мне обратился этот вожатый. — Спасибо, что нашел его. Даже не знаю, как тебя отблагодарить... — улыбнулся парень, поправляя свои темные очки. — Как ты вообще понял, что он из моего отряда? Кажется, мы с тобой не знакомы, — и тут он был прав лишь отчасти. — Да бросьте, Вы не первый кто теряет здесь детей в первый день, — рассмеялся я, словно работаю здесь шестьдесят лет и теряю детей ежегодно. Это был своего рода подкол и парень, кажется, понял, слабо посмеявшись. — А на счёт того, как я догадался... Методом исключения, — широко заулыбался я. — Я знаю здесь всех вожатых, а Вас... — я ещё раз присмотрелся к парню. На вид он был довольно привлекательным, вопреки присутствию загадочной атмосферы, создаваемой очками: он на пол головы выше меня, с подтянутым на вид телом, красивыми, мягкими на первый взгляд кудрями и, что первое бросается в глаза при общении с ним, — очаровательная улыбка! Я окинул его изучающим взглядом с ног до головы и снова посмотрел в лицо. Точнее, на его очки... Больше было некуда. —...я впервые вижу. — О, точно, извини, забыл представиться, — вдруг осенило его и он протянул мне руку. — Я Бельфегор, но можешь сокращать как угодно. Я протянул руку в ответ и пожал ее, всё ещё глядя ему... В очки. — Я Джек, приятно познакомиться, — сказал я и тут же стал прокручивать в голове имя нового знакомого, подбирая сокращение. Оно, его имя, и вправду было длинным и даже каким-то заумным. Бельфегор... — Бельфегор... — повторил я в слух, но едва слышно, а потом чуть громче: — Егором будешь, — усмехнулся я, видя, как Бельфегор кривиться. — "Как угодно" – это все формы, кроме этой, — ответил он, вскидывая бровь. — Ты не уточнял, Егор, — откровенно насмехался я, интонационно выделяя такую, как оказалось, ненавистную ему форму имени. — Ладно-ладно, шучу. Придумаю что-нибудь позже. — Уж спасибо, Джек, — саркастично-снисходительным тоном сказал он, язвительно усмехаясь. Вдруг к нам подбежала девочка — та же Марго, которая любезно отвела найденного мной потеряшку в их домик, и стала дергать Бельфегора за руку. Он посмотрел на девочку с вопросом, но уже понимал, что у детей явно что-то случилось. — В чем дело, Марго? — спросил Бельфегор, пока обеспокоенная Марго интенсивно дёргала его за руку, показывая в сторону их корпусов. — Там... Там мальчики... Они.. подрались! — запутываясь в словах протараторила девочка, продолжая тыкать пальцем в сторону. Бельфегор, кажется, закатил глаза, но об этом я никогда не узнаю. Он одарил меня короткой улыбкой и кивком, а после, сменяя быструю ходьбу на бег, поспешил к своему отряду.