Когда устанешь приходи

Старые и серые хрущевки такие одинаковые со стороны. Везде одни стены, одна планировка. Но жизнь-то в них разная. В один момент в каждой квартире этих однотипных домов происходят разные события. Кто-то теряет, а кто-то обретает. Кто-то смеётся, а кто-то рыдает. А где-то и жизни нет. Экко не жил в своей квартире. Существовал и не более в своих тридцати квадратах. Иногда приходили близкие друзья, но лишь на пару минут, не заходя вглубь. Так ещё и окна выходят на восток, поэтому вечером, когда парень только приходит с учёбы, о солнце и речи быть не может. Видеть её здесь так странно. Они не друзья, не что-то подобное. Даже статуса "хорошие знакомые" эти двое не получили бы. Но, почему то, среди всех людей Экко всегда искал взглядом Джинкс. Её улыбка так и манит, светится среди серой массы. А смех? Это было единственным, что он слышал, стоило девушке начать смеяться. Но сейчас она стоит посреди его коридора, совсем другая. Нет брони. Этой постоянной защиты от мира. Джинкс позволяет себе быть слабой сейчас, пока теряется в помещении. Экко и сам не особо знает, что делать. —У меня может быть не особо убрано.. —он разувается и берёт её обувь, ставя на стойку. Надо чем-то занять себя. Не могут же они вечно молчать, как по дороге сюда. Хотя с ней может быть всё, что угодно. Они смотрят друг на друга. Неловкость настолько ощутима, что можно ножом резать. Оба мокрые, понятия не имеющие, что делать. Макияж Джинкс потёк, чёлка прядями прилипла к лицу. Вода с её волос глухо капает на пол. Девушка, уже который раз за вечер, первая отводит взгляд. Она опускает голову и делает шаг назад, уже нащупывая рукой ручку. Неужели уйти собралась? Босиком? Благо, Экко додумался закрыть дверь на ключ. —Сейчас я подберу тебе что-нибудь переодеться. —Я.. —Можешь пройти на кухню. Или в зал. Куда угодно. Возможно, стоило бы проследить, чтобы она точно куда-то зашла. Кто знает, умеет ли Джинкс вскрывать замки. Но Экко не в состоянии больше находиться так близко к ней. Она первая, кому он разрешает спокойно расхаживать здесь. В целом первая девушка, которая зайдёт дальше стадии "разуться". Как обычно, первая во всём в его жизни. Странная закономерность. Найти что-то, что хоть немного подойдёт миниатюрной фигуре Джинкс сложно. В обычные шорты Экко она точно влезет минимум три раза, а в футболках, которые он и так берёт на размер больше, точно утонет. Парень уже на грани вывернуть весь шкаф и искать в огромной куче, когда виновница торжества тихо заходит в комнату. Джинкс ходит так бесшумно, что её присутствие он ощущает только, когда она становится сбоку. Экко смотрит на неё, снова разглядывая. Это уже какая-то дурная привычка, вечно смотреть на неё. Она стёрла макияж. Простой водой из под крана? Экко сам не помнит, могло ли заваляться у него хоть что-то для смывки. Хотя Джинкс могла спокойно облазить все его ящики и что-то найти. Он даже не удивится, если так и есть. Сейчас она выглядит немного младше, как-то по-детски. Без чёрной подводки и теней глаза кажутся крупнее, невиннее. А более блеклые губы и не думают теряться на фоне чересчур белой кожи, как у остальных. И самое ужасное, что Экко ловит себя на мысли: ему это нравится не меньше, чем она обычно. Джинкс же медленно проходит взглядом по шкафу сверху вниз и обратно. А после, как настоящая хозяйка, с полным спокойствием вытягивает серую футболку и обычные чёрные шорты на шнурке. И плевать она хотела, что половина вещей с полки свалилось на пол. Джинкс смотрит сначала на одежду, потом на него. Снова молчаливый диалог. В глазах, хоть и уставших, —вызов. Позволит ли он ей такую наглость? Скажет что-то или так и будет стоять? Выгонит? Экко коротко хмыкает и, поднимая руки вверх в жесте капитуляции, выходит из комнаты. Он бы больше удивился, если бы она сделала не что-то подобное. Эта девушка постоянно приносит хаос в его спокойную жизнь. Стоит ли признавать, как органично она это делает? Слишком много противоречий, но с Джинкс не бывает иначе. Джинкс заходит на кухню через некоторое время. Возможно, слишком долго для простого переодевания, но не то, чтобы Экко сильно возражал, если бы она перевернула всю его комнату. Он стоит у окна, наблюдая за дождём. Ливень и не думал уменьшаться с их приходом. И что делала бы Джинкс, не встреть он её? Так бы и ходила кругами? —Я нашла сушилку и оставила платье там, надеюсь, ты не против, а ещё...—она усаживается на стул, поставив одну ногу на него и замолкает, —Это мне? —Зелёный чай с молоком. Всё, как ты любишь. —Любила, —Джинкс делает акцент на последний слог. Но, когда Экко поворачивается к ней, тихо добавляет: —И люблю. Спасибо. Одежда, как и предполагал парень, слишком большая для неё. Но Джинкс нашла выход. Майка затянута на теле, а лишнюю ткань она завязала резинкой. Шорты удалось завязать благодаря шнурку в них, но и вторая коса расплетена. Длинные волосы девушки уже не так шокируют кого-либо, но в расплетеном состоянии они гораздо длинее. —Если надо, я могу принести фен. —Не надо. Сами высохнут. Часов за.. Пять? —они оба уставились друг на друга. Она только что сказала, что собирается сидеть у него столько времени? Джинкс, кажется, сама шокирована от своих же слова, поэтому меняет тему на не менее интересную, —ты же ненавидишь чай. Откуда он у тебя? —Ненавидел, —он копирует её интонацию, выделяя последний слог, —ну, и ненавижу до сих пор. Просто завалялся на полках. —Именно зелёный? —Именно зелёный, —тихо повторяет он, выдыхая. И они молчат. В этот раз не смотрят друг на друга. Слишком стыдно, слишком неловко, слишком.. Слишком. Они поднимают взгляд одновременно и сразу же отводят. Даже так Экко замечает, что у Джинкс слегка порозовели уши. Неужели так замёрзла во время дождя? Она не может сидеть на месте. Качается на стуле, меняя ноги на нём. Потом и вовсе ставит обе на край и обхватывает руками, пряча голову в коленях. —Спасибо, —тихо бурчит Джинкс. —Что? —Возможно я и правда заблудилась и.. —слова даются ей тяжело. Она никогда не умела признавать, что ей понадобилась помощь. —Я понял, —он тихо усмехается и садится на стул с другого края. Экко ставит локти на стол и теперь уже спокойно рассматривает её. Слишком уж органично девушка смотрится в его одежде на его кухне. —Вай жениться. Эти слова выбивают из него весь дух. Только мог подумать, что стало спокойно. Ну конечно, где спокойствие и где Джинкс? Удивительно, что она сама начала рассказывать, что случилось. Экко боялся поднимать эту тему, мало ли. —На.. —На этой гребанной Клеопатре! —она выкрикивает громче, чем хотелось бы. —Клеопатре? Может, Кейт.. —Я не помню, как зовут эту пилтошку! А даже если и помню, специально буду называть её так! Ты представляешь, Экко, моя сестра жениться! На ней! Сначала оставила меня на семь лет, а теперь ушла к... К ней! —Да уж.. Не ожидал от Вай такого. А прозвище ты ей подобрала очень хорошо. Есть схожести. —Я всегда идеально подбираю прозвища, мальчик-спаситель. Несколько секунд они тупо смотрят друг на друга, а потом одновременно начинают хохотать. С Клеопатры или мальчика-спасителя? Да кто ж его знает? И теперь барьер спадает. Неловкость мгновенно смывает ливень за окном. И они разговаривают. Долго и много. Не затыкаясь. Будто не было никаких семи лет пропасти, будто они и остались лучшими друзьями. Он делает ей ещё чай. Кружки три точно. Одну она во время рассказа истории умудрилась разлить. Тогда они опять смеялись. От уже полусонного разговора их отрывает звонок телефона Экко. Незнакомый номер. Джинкс наклоняется к нему, кладя подбородок на чужое плечо, и её глаза мгновенно расширяются. —Силко? Он резко поворачивает голову к ней и они ударяются лбами. —Силко?! —Телефон! Я же оставила все вещи у Вай! А тебе-то он почему звонит? —А я откуда знаю? Я с ним вообще не пересекался! На самом деле пересекался и не раз. Приёмный отец Джинкс был не последней фигурой в городе и посещал все мероприятия дочери. И почему-то у парня каждый раз было ощущение, что он следил не только за Джинкс, но и Экко. —Не отвечай! Нет! Ответь! —она удивлена на меньше его. Точнее, даже сильнее. Экко же медленно поднимает трубку и ставит на громкую. —Да? —Она у тебя? —голос на том конце очень сипатый, напряжённый. Экко не привык слышать его таким. Обычно Силко говорил всегда уверенно, властно. —Она - это..? —сначала парень решает сделать вид, что ничего не понимает. Но, смотря на Джинкс, теперь буквально висящую на нём, сдаётся. Как будто ему могли позвонить по другой причине, —Да. В целости и сохранности. —Оправдываться не будешь? У Экко отключается инстинкт самосохранения то ли из-за бессонной ночи, то ли из-за того, что не видит собеседника, а может из-за девушки рядом, но он спокойно выдаёт. —Да нет. Верну позже. Одобрите? —и, судя по взгляду Джинкс, самое время ему заткнуться, но Экко добавляет: —Или не доверите мне её руку и сердце? Придётся ехать просить? Что Силко, что Джинкс, кажется, ошарашены. Да парень и сам не ожидал от себя такого. Видимо, безумие девочки-катастрофы передаётся воздушно-капельным путём. Джинкс из всех отмирает первая и бьёт Экко по плечу, испепеляя взглядом. Ещё миг и душу высосет. Она может. От быстрой смерти парня спасает смешок из телефона. —Про руку и сердце тебе ещё рано думать. Но позже вернуть можешь. Если доживешь до этого "позже", —Силко молчит, явно обдумывая что-то, —Джинкс, если что, ты знаешь как избавиться от трупа. И звонок сбрасывается. Экко и Джинкс смотрят друг на друга несколько секунд, а потом одновременно говорят. —Какое к чёрту руку и сердце?! —Ты знаешь как избавиться от трупа?! —Да знаю! Лет с 10! —Обычные! Твои! Она хлопает глазами, открывает и закрывает рот, ища, что сказать. Он же, закрывает глаза и сжимает переносицу, выдыхая. —Я.. Это само вырвалось. Если у тебя будут из-за меня проблемы.. —У меня? Проблемы? От кого? От Силко? Ты его переоцениваешь, —она усмехается, — а вот у тебя будут. Ты первый, кто осмелился просить у него.. Видимо, только тогда до неё доходит. Лицо мгновенно приобретает розовый оттенок. Когда она вообще в последний раз краснела? Джинкс в ту же секунду отскакивает от Экко, закрывая лицо руками и ходя туда-сюда по кухне. —Я у тебя дома, в твоей одежде и тебе ещё и позвонил Силко! —Кстати, а почему он позвонил именно мне? —он обрывает её буйный поток мыслей, наблюдая за её хождениями. —Я.. Он..—теперь Джинкс окончательно ломается, лицо краснеет ещё больше, —не знаю, ясно?! —Да ну? Правда? —Да! Правда! Ну.. Может.. Не совсем.. Нет.. Экко подпирает голову кулаком, всё ещё наблюдая за Джинкс, ухмыляясь. —А ты вообще почему притащил меня сюда?! — она ловко меняет тему, и теперь краснеть начинает он. —Чтобы ты не стояла под дождём.. —Мог бы просто заказать такси. —Ты бы не села в него. —Тоже верно, но..—Джинкс выдерживает театральную паузу, пока садится на стол прямо рядом с Экко и наклоняется к нему, —ты мог просто забить, мальчик-спаситель. Она наклоняется к нему так близко, что между их лицами несколько сантиметров. В обычный день парень бы отстранился, смутился, но сейчас он лишь пододвигается к ней. —Ты не ответила на мой вопрос. Я первый задал. —Уступлю это тебе. —Боишься? Знает же, на что Джинкс клюнет. Она и чего-то боится? Никогда. Хоть и розовые уши и щеки её выдают. —А ты? —Я притащил тебя сюда, потому что ты мне нравишься. Безумно. Всю чертову жизнь, —Он выдаёт всё на одном дыхании, даже не моргая, — И признаюсь в этом снова и снова, если потребуется. Я даже попросил у Силко твою руку и сердце. Так что теперь нечего бояться. Слишком опасно говорить такое. Ей так точно. Но уже не страшно. Экко уже давно не мальчик, чтобы бояться. И, если уже начал разговор с её отцом, которого ненавидит, то с ней точно его закончит. Она не отвечает. Оба смотрят друг другу в глаза так же, как и пару часов назад. Только вот теперь ни о какой ненависти и сожалении не может идти и речи. Что в их взглядах? Что-то очень знакомое, но впервые такое явное. Да и ливень закончился. Назойливый луч солнца освещает всю кухню. Удивительно, Экко впервые встречает рассвет на кухне. И снова эта девушка первая. —А зря... —она шепчет и добавляет, видя его недоумение: — Джинкс сразу была без сердца. Один коротышка забрал его ещё у Паудер. А руку? Ну, точно не Силко ей управляет. И они одновременно наклоняются ближе. Так что даже не скажешь, кто начал поцелуй первым. То ли девушка с длинными голубыми волосами, нагло сидящая на чужом столе, то ли хозяйн этого стола. И теперь они живут по-настоящему. Оба живут под лучами рассвета на этой кухне в бережной и нежной хрущевке. И пусть только попробует какая-то Клеопатра сказать, что у Джинкс никого нет. Есть и всегда был. Мальчик-спаситель всегда был рядом, даже когда это поняли все, кроме неё. На третьей парте третьего ряда.