12 steps plus 1 more

Люди заблуждаются, когда говорят, что алкоголь не спасает. Он затуманивает сознание, заставляет забыть о том, что грызёт душу, о боли, которая сжигает сердце как рак. Или не заблуждаются? Эффект непродолжительный, но ради часа тишины можно перетерпеть ощущение, словно ты падаешь в бездну. На поверхности всё кажется привычным: привычные улицы, знакомые лица, но стоит лишь прикрыть глаза, как эти образы уступают место тёмным мирам, прочному плену, где каждый глоток — это горько-сладкое обещание, что именно он, именно сейчас, станет спасением от повседневных забот. Ты можешь этого не замечать, не замечать, как ты рушишься прямо на глазах, с каждым глотком, думая, что спасаешь себя, а по итогу убиваешь. Но другие всё видят, пытаются «помочь», но хочешь ли ты этого? Бутылка водки справится лучше. Ты в порядке. Свет пробуждающегося утра осторожно пробивался сквозь плотные занавески, будто стеснялся разбудить её. Девушка открыла глаза и заморгала, приспосабливаясь к резкому контрасту между тёмным теплом одеяла и ярким светом. Голова её была наполнена ватой, а каждая попытка сосредоточиться напоминала трясущуюся лодку на бурном море. На лице был покрасневший отпечаток от шва и складок подушки. Она подняла руку, потерев лицо, и внезапная боль настигла её, когда она задела ладонью губы. Она поморщилась и, перевернувшись на кровати, села и спустила ноги на прохладный пол, задев носком стеклянную бутылку. Та упала, и раздался громкий звон, прорезавший слух. В итоге, заставив себя встать и с трудом удерживая равновесие, она направилась в ванную комнату с чувством, будто весь выпитый алкоголь вот-вот покинет её. Добравшись до ванной, она оперлась руками о прохладную раковину, чувствуя под пальцами гладкую керамику. Она взглянула на себя в зеркало; отражение показало ей искажённый мир: распущенные волосы, изящный, но усталый профиль и тени, лениво раскинувшиеся под глазами. В груди что-то сжалось от стыда, и она отвела взгляд, сразу же отбросив это чувство. Она только успела включить кран и, зачерпнув ладонями холодной воды, как раздался стук в дверь. Она вздохнула, плеснув в лицо водой и пригладив немного волосы. Выключив воду, медленно направилась к входной двери скромной квартирки. Приоткрыв дверь, она увидела на пороге свою подругу, которая смотрела на неё так, словно перед ней стоит раненое животное, ну или с осуждением. Одно из двух. Подругу зовут Молли. Они познакомились ещё со времён колледжа. У Молли красивые зелёные глаза и рыжие волосы, убранные в хвост, на лице — россыпь веснушек. Тонкими пальцами она сжимает бумажный пакет, молча спрашивая разрешения войти. Но стоит ей войти, как она выпаливает: – Господи, ну и беспорядок. Т/И, ты же девушка. Т/И со вздохом закрывает дверь и направляется на кухню. – Словно у тебя никогда беспорядка не было. Потом уберусь, – бормотала она себе под нос, потирая усталую шею, а затем спросила: – Зачем ты пришла в такую рань? – Ты не отвечала на звонки, – голос Молли раздался за спиной Т/И. Она шла за ней по пятам, а затем поставила на маленький кухонный столик бумажный пакет. – И я принесла тебе завтрак, подумала, что ты вряд ли что-то готовила. Т/И лишь кивнула. В горле пересохло, поэтому она налила в стакан воды из-под крана и сделала пару глотков, краем глаза заметив осуждающий взгляд Молли, но решила не заострять на этом внимание. Со стуком поставив стакан на столешницу, она услышала. – Ужасно выглядишь, – Молли, кажется, говорит это при каждой встрече. Несмотря на осуждение подруги, Т/И подходит к столику и разворачивает пакет, увидев небольшой контейнер, в котором лежал салат с тунцом. «Боже, хоть бы он не вышел обратно», – подумала Т/И и, доставая контейнер, прихватила себе вилку, села на стул, согнув одну ногу в колене и прижав её к груди. – У Бенни сегодня день рождения… – словно невзначай сказала Молли, пытаясь привлечь внимание Т/И, пока та наталкивала салат на вилку в каком-то трансе, пребывая в своих мыслях. – Ребята с колледжа собираются. Было бы здорово, если бы ты пришла. – Я не знаю, что подарить, – пробубнила Т/И себе под нос, смотря на салат, а после наконец сунула вилку в рот, медленно пережёвывая. – Необязательно что-то дарить. Ты хотя бы просто приходи. Желательно трезвая, – с небольшим осуждением в глазах сказала Молли, окидывая её взглядом. – Что у тебя с губой? – Если б я знала. Она совсем не помнила, что было вчера, что она успела натворить и куда ввязалась, вероятно, в какие-то неприятности, что чаще случалось. Но она точно знала, что последует совсем скоро, после этих осуждающих и переживающих взглядов от Молли. – Знаешь, я слышала, что один мой друг рассказывал о том, что его знакомый ходит на собрания… – намекала Молли, сев напротив Т/И. – Он там проходит какие-то шаги и лечится от зависимости. – Я уже говорила, я не алкоголик, и мне не нужны эти чёртовы собрания, – сразу проворчала она и посмотрела на подругу. – Мне не нужно проходить эти шаги и лечиться. Я в норме. Могу бросить в любой момент. Молли издала вздох, больше похожий на удручённый стон, и откинулась на спинку стула, тот скрипнул под давлением. – Раз можешь бросить, так почему не делаешь этого? Тебе нравится так жить? Господи, подруга, прошло полтора года… – Не надо, – сразу прервала её Т/И, встретившись с Молли взглядом. – Не начинай. Больная тема. Это были тяжёлые полтора года, а может, даже и больше. Т/И толком и не заметила, когда всё пошло наперекосяк, когда всё начало портиться: может, это было постепенно, а может, нахлынуло, как волна, и затопило всё вокруг. Разбираться в этом никто не хотел, легче было приложиться к бутылке и отпустить всё плохое, пусть и на время. Она в порядке. Молли выдохнула и поднялась со стула, пожав беспомощно плечами и уставившись на подругу. – Ладно… Вечеринка начинается в 7 вечера, – снова затронула она эту тему. – Если ты придёшь… Будет здорово, – после своих слов Молли направилась к входной двери. Молли ушла, закрыв за собой дверь и оставив Т/И одну в её пустой квартире, с контейнером салата с тунцом и чувством стыда где-то глубоко внутри. Она понимала, что подруга переживает, что это всё просто ради того, чтобы Т/И стало лучше, чтобы она оставила прошлое и начала новую жизнь, но она не хотела новой, ей нужна была старая жизнь. Тогда всё было лучше, тогда в её жизни был какой-то смысл, порядок. Она откинулась на спинку стула, спустив ногу на пол, и оглядела кухню. У двери стоял набитый мусорный пакет с пустыми бутылками и картонными упаковками из-под доставленной еды. Она не готовила. Небольшой холодильник украшали множество различных магнитов с поездок, пара фотографий: семейная и с друзьями из колледжа. Можно было заметить различия во внешности — бодрый вид, блеск в глазах, отсутствие мешков под глазами и счастливая улыбка. Разительное отличие с тем, как выглядела Т/И сейчас. Она устала. Остаток дня она провела в раздумьях по поводу вечеринки. Ей не хотелось выходить из дома, из своей зоны комфорта. Кажется, это вошло в привычку — выходить на улицу только в пьяном состоянии, потому что тогда она чувствовала себя свободней, алкоголь раскрепощал, освобождал, давал чувство забвения. Но когда она трезвела, всё плохое снова возвращалось, и оставалось только снова выпить. Спустя часы сомнений она решилась. Привела себя в порядок, нанесла небольшой макияж, чтобы спрятать синяки под глазами и ссадину на губе, надела легкое платье кораллового цвета и туфли на невысоком каблуке, а затем отправилась. Дорога заняла минут пятнадцать. Вечеринка проходила в доме Бенни, все уже собрались. Не было ничего слишком пышного или пестрого, как в студенческие годы, когда всё было беззаботно. Вероятно, это было простое застолье с друзьями и близкими. Т/И подошла к входной двери, теребя край джинсовой куртки, которую надела поверх платья, а затем постучала. Внутри раздавалась болтовня и смех. Дверь открыл, собственно, именинник — Бенни. Приятный на вид парень, пухлощёкий, с доброй улыбкой и игривым взглядом, сразу встретил Т/И и обнял, затаскивая в дом. Голоса стали громче, раздавались со стороны кухни. Бенни выглядел счастливым — это было мягко сказано, он был в восторге. – Т/И! Ты всё же пришла! – парень стиснул её в объятьях, а затем всё же отступил, осматривая её. – Ну посмотри на себя, хорошо выглядишь. Знал бы он, как она выглядела два часа назад, точно бы так не сказал. – Как я могла не прийти в твой день рождения? – Т/И улыбнулась, взглянув ему в глаза. Она старалась улыбаться. Конечно, она была рада видеть его, но на душе было тяжело, стыд поднимался, тек по венам. Ей было стыдно, что она отдалилась от всех, закрылась в себе под тяжестью пережитого за прошедшие полтора года, а то и больше. – Извини, у меня нет подарка… – начала она, но Бенни её перебил, помотав головой. – Ничего страшного. Для меня важнее, что ты всё же пришла, нашла время. Мы ведь так давно все вместе не собирались, – ему хотелось спросить о том, как она справляется. Казалось, он понимал, что эта улыбка не была особо искренней, но решил не давить на неё. – Ладно, идём к остальным. Парень приобнял её за плечо и повёл на кухню. Т/И чувствовала, как он буквально дрожит от предвкушения увидеть реакцию остальных на её приход. Её это скорее пугало. Что все подумают, когда увидят её? Будут ли рады? Ладони вспотели. И как только они зашли на кухню, все присутствующие уставились на неё, сразу затихнув. Там были Молли, ещё несколько их общих друзей с колледжа, и все они посмотрели на неё. Минута тишины. А затем радостные возгласы. Может, всё было не так плохо, как она себе надумала. Вечер проходил хорошо. Все болтали, вспоминали студенческие годы, личную жизнь. Т/И мало говорила, ей нечего было рассказать; все, вероятно, сами всё знали. А затем на столе появился алкоголь. Т/И сразу заметила встревоженный взгляд Молли, но была уверена, что справится, сможет держать себя в руках. Как же она ошибалась. Вечер шёл, сначала она пила пиво, затем последовал джинн. «День рождения же, куда без выпивки?» – говорила она себе и продолжала пить, и с каждым стаканом становилась всё громче, всё резче. И когда она начала перегибать палку, Молли вывела её из-за стола, схватив за руку, и завела в другую комнату. Взгляд Т/И был туманным, словно она уже не могла ясно видеть; движения стали плавными, а руки тяжёлыми. Она прислонилась спиной к стене и посмотрела на Молли. – Что ты вытворяешь? – голос Молли был возмущённым, неодобрительным, как у матери, которая отчитывает ребенка. – А что? – спросила Т/И, явно не понимая неодобрения в голосе подруги. За столом она сказала пару резкостей в адрес друзей, где-то плохо высказалась, наплевательски отнеслась к чьей-то проблеме и, конечно же, немного повздорила с Бенни, но тот в силу своего характера просто промолчал; она явно не могла держать язык за зубами. – Т/И, ты напилась, – произнесла очевидное Молли. – Да что ты говоришь? Я вполне трезвая. К тому же, праздник же, – оправдывалась Т/И, взмахнув руками. – Я не виновата, что вы, ребята, такие неженки. – То есть это мы виноваты, что ты ведёшь себя как стерва? – выпалила Молли, и Т/И хмыкнула, не успев ответить. – Посмотри на себя, Т/И. Ты алкоголик. Ты день за днём себя жалеешь, но ничего не делаешь, чтобы изменить свою жизнь. – Хватит, – нахмурилась Т/И. Слова подруги задели что-то внутри, пробились сквозь затуманенный разум. – Нет. Я молчала, потому что ты моя подруга, но больше не могу. Ты просто прожигаешь свою жизнь. Тебе уже 29, у тебя ни работы, ни семьи. Я знаю, что у тебя проблемы, но это не оправдание, если ты не пытаешься… – Молли замолчала и тяжело вздохнула, поправив волосы, выждав паузу, а затем закончила: – Измениться. Настала пауза. Они обе молчали. Слова Молли повисли в воздухе, отчаянно пытаясь пробиться сквозь плотно выстроенные стены Т/И. – Чёрт… Даже сегодня, один чёртов день. День рождения Бенни, ты пришла, напилась и испортила весь вечер, – вырвалось у Молли, и кажется, эти слова попали в цель. Т/И вздрогнула от её слов, опустив руки; глаза защипало от подступающих слёз, которые грозили политься. Она быстро поморгала и вдохнула, пытаясь казаться равнодушной. – Тогда я больше не буду вам мешать, – произнесла она хриплым шёпотом, прочистив горло, и развернулась, направившись к входной двери, прихватив куртку. – Т/И… – послышался за её спиной голос Молли. Идя по улице, она не могла отогнать навязчивые мысли подруги. Может, она и правда всё портит? Может, она и правда должна лечиться? Нет, они просто не понимают. И всё же слёзы потекли по её щекам, и она поспешно вытерла их тыльной стороной ладони, смахивая, чувствуя, как внутри что-то треснуло, грудь сдавило, ребра словно впивались в лёгкие, и она не могла дышать. Прислонившись к фонарному столбу, она опустила голову, пытаясь вдохнуть, начать дышать, успокоиться и взять себя в руки. Не получается. Её затрясло, руки вцепились в холодный металл. Пара прохожих бросали на неё взгляды, когда проходили мимо; случайный мужчина даже остановился и подошёл, спрашивая, плохо ли ей. Она сказала, что в порядке. Через пару минут она наконец смогла успокоиться, сердце всё ещё стучало в ушах. И она пошла дальше. Зашла в алкомаркет, купив себе бутылку джина, и пошла домой. Придя домой, она полностью расклеилась. Рухнула на диван. Тишина давила, словно в квартире был кто-то ещё, кроме неё, смотрел на неё и осуждал в этой тишине. Но она была одна. Утром она оказалась там, где не должна была оказаться ни при каких обстоятельствах. Она всё ещё не полностью протрезвела, голова раскалывалась, и её немного шатало, поэтому она прислонилась к стене здания, смотря на большой плакат, стоящий на стойке прямо у двери. Анонимные алкоголики. Чёрт. Это правда необходимо? Она стояла снаружи, глядя на этот плакат, не решаясь зайти. Решившись, она зашла в здание, оказавшись в пустом коридоре, а затем пошла по стрелкам, которые были на полу, указывая туда, куда ей нужно идти, чтобы прийти к новой жизни. Затем она увидела полупустой зал, множество пустых стульев; только половина была занята, а впереди стояла трибуна. Мужчина рассказывал свою историю, свою проблему, делился, выговаривался… Т/И медленно и тихо зашла в зал, оглядевшись, после чего отодвинула один из стульев как можно тише и села на него. Неуютно. Ей было здесь не место. Ей хотелось подняться и выбежать, убежать подальше. – К нам пришла новенькая, – раздался голос с той стороны. – Прошу, выйдите и расскажите нам, с чем вы пришли. Т/И подняла голову, посмотрев на женщину, которая, должно быть, вела собрание. – Я… Я зашла просто посмотреть. Я в порядке, – сказала Т/И, мотая головой и немного поёрзав. Женщина не стала настаивать, словно решив дать ей время. Тогда Т/И почувствовала на себе взгляд и повернула голову, увидев мужчину. Он сидел через несколько стульев от неё в одном ряду. Карие глаза, тёмные волосы, лёгкая щетина и усы. Тогда он приподнялся и сел на пару стульев ближе к ней, но между ними всё ещё было два стула. – Значит, ты в порядке? – тихо поинтересовался он, смотря на неё. В его голосе не было злобы, неодобрения или отвращения. У него был акцент, и по виду было ясно, что этот мужчина явно не американец. – Верно, – подтвердила она тихо и посмотрела в сторону трибуны. – Я тоже, – он слегка улыбнулся, у его глаз появились небольшие морщинки, и усталые глаза сверкнули. – Но ты здесь. В такие места обычно не ходят просто так. Может, лучше признать правду? Она снова посмотрела на него, на секунду задумавшись над его словами, а затем отвела взгляд на трибуну, скрестив руки на груди, словно защищаясь. Он больше ничего не сказал, тоже взглянув на трибуну. Через пару минут та женщина снова посмотрела на Т/И. – И всё же, – настаивала женщина, её голос был спокойным и добродушным. Громко сглотнув, Т/И поднялась. Стул скрипнул, когда она отодвинула его, и все присутствующие посмотрели на неё; ей сразу стало неуютно. Однако она медленно подошла к трибуне, встретив взгляды всех. Все они выглядели так, словно уже множество раз видели это: человек выходит и начинает говорить о себе, а проблемы почти всегда одинаковы; все хлопают и меняются местами. Но было что-то ещё – тихое понимание и принятие. – Ладно-ладно… – пробормотала она, опустив голову, вцепившись в трибуну руками. – Меня зовут Т/И, мне 29 лет. Я пришла сюда, потому что… Всё порчу. Вчера я была на дне рождения у своего друга и много выпила. Наговорила много глупостей, за которые мне стыдно, обидела многих друзей… – говорила она и, выдохнув, подняла голову. – Я пришла сюда, потому что все считают, что мне нужна помощь… И я тоже начинаю так считать. Потому что я… я алкоголик… Признание повисло в воздухе, но в груди стало легче, немного, словно принятие этого факта облегчило ношу. Затем все присутствующие тихо поаплодировали ей, поздоровавшись с ней. Женщина сказала ей, что она может вернуться на своё место. Когда Т/И вернулась на место, нервно поправив волосы, мужчина слегка наклонился в её сторону. – Приятно познакомиться, Т/И. А я Педро, – Педро протянул ей руку для рукопожатия и слабо улыбнулся, смотря ей в глаза, когда она посмотрела на него.