Summer Stories

Сокджин кутается в огромное пляжное полотенце, хотя в этом нет необходимости, — с утра солнце припекает как сумасшедшее. Скорее всего, это невольный жест, призванный защитить его от внутреннего чувства дискомфорта и неуюта. Сокджин на этом морском курорте третий день и пока ему что-то не становится лучше. Он специально приехал сюда один, хотя Намджун очень просился поехать вместе, да и Юнги с Хосоком предлагали свою компанию. Но Сокджин решил твёрдо, что лучше всего ему будет в этот раз одному. Купил путёвку на 21 день, специально не приобретя ни одной экскурсии. Он решил, что у него будет максимально расслабленный отдых, включающий только трёхразовое питание и праздное лежание на пляже. С развода прошёл год, но Сокджин пока не чувствует себя исцелившимся. Если уж быть откровенным, плохо ему стало ещё три года назад, когда их брак с Ханылем перестал быть несущей конструкцией всей его жизни. Сокджину бы следовало опереться на себя, но он был слишком истощен морально. Развод должен был стать избавлением, но лучше не становилось. На Сокджина навалилась депрессия. Лишь друзья, Намджун, Юнги и Хосок, а также младшая сестра, Айым, вытаскивали его из этого состояния. Но когда Сокджин возвращался домой и оставался с собой наедине, мрачные мысли заполняли его голову. В мае он понял, что устал не только морально, но и физически, — его работа кардиохирурга вымотала его. Слишком много ответственности. Поговорив с начальством, Сокджин выпросил себе месяц отпуска. Заведующий отделением пошёл на встречу — Сокджин не брал отпуск почти три года. И вот Сокджин уже здесь, в роскошном отеле неподалёку от водопада Чонбан. Сокджин рассеянно блуждает взглядом по пляжу, когда появляется он. Сокджин видит этого человека третий день подряд. Про себя он прозвал этого парня Спортсмен. Спортсмен приходит на пляж всегда в это время, — около одиннадцати утра. Наверное, любит поспать подольше. Он подходит почти к самой кромке воды, снимает с себя одежду, скидывает шлёпки и идёт к отвесной скале. Спортсмен прыгает, доплывает до берега, снова поднимается на скалу, прыгает и повторяет то же самое ещё три раза. Всегда пять раз. После пятого прыжка Спортсмен плавает минут пятнадцать в воде, а потом выходит, забирает одежду и удаляется. Никогда не загорает и не сидит на песке или в шезлонге, как Сокджин. На вид молодой, даже, можно сказать, юный. Ему, наверное, двадцать, от силы двадцать один. С высоты сокджиновых тридцати Спортсмен просто вчерашний мальчишка. Хорошее телосложение. Широкие плечи и тонкая талия, чёткие очертания бёдер и икр, упругий зад. На бицепсе татуировка, под левой лопаткой ещё одна. Сокджину не видно, что именно изображёно на этих нательных рисунках, и он не уверен, что ему так уж хочется знать. Сокджин внимательно смотрит на Спортсмена, но это не интерес, а созерцание. Сокджин также смотрит на детей, которые строят что-то из песка, и на девушек, которые играют в пляжный волейбол. Просто отмечает про себя детали. Регистрирует мозгом, но почти никак не реагирует эмоциями. У Спортсмена каждый день плавки разного цвета. Позавчера были тёмно-синие, вчера чёрные, сегодня тёмно-красные. Всегда одной и той же длины, — почти до колена. Если он приехал сюда на 21 день, значит ли это, что у него в чемодане двадцать одна пара плавок? — Я вам нравлюсь? — Вырывает Сокджина из задумчивости голос Спортсмена, который совершил свой третий прыжок, но не пошёл снова к скале, а навис над Сокджином. — Меня зовут Чон Чонгук. Чонгук протягивает ему руку и Сокджин пожимает её. Мокрая, но тёплая. — Ким Сокджин. Вы спортсмен? — Да, чемпион Азии по прыжкам в воду. Чонгук не звучит так, словно он хвастается, и Сокджину это импонирует. Он говорит о том, что он чемпион, так обыденно будто просто констатирует факт. — Вы не ответили — после небольшой паузы продолжает Чонгук- вы на меня смотрите внимательно уже третий день подряд. Я вам нравлюсь? — А вы здесь какой день и на сколько? — по-прежнему избегает ответа на вопрос Сокджин. — Я здесь неделю. И пробуду ещё две. Почему от этого ответа Сокджин успокаивается и, наконец, отвечает на вопрос. — Нравитесь, конечно. Как кому-то может не нравится чемпион Азии по прыжкам в воду? — Но вы же буквально минуту назад узнали, кто я. — Ну и что? Чонгук садится рядом на песок и встряхивает волосами. Когда он только приходит на пляж, его волосы до плеч, прямые, но стоит им намокнуть, они становятся кудрявыми. — Вам двадцать, Чонгук щи? — спрашивает Сокджин. — Спасибо, конечно, но уже двадцать пять. Вот исполнилось недавно. Говорите мне «ты». — Ты тоже можешь называть меня «хёном». — Хорошо, хён. Ты уже видел водопад? — Ещё нет — Сокджин лукавит. Водопад он видел, когда был на Чеджу в прошлый раз. Но в этом году ведь нет. — Может быть, сходим? — Разве ты не будешь прыгать ещё два раза? Чонгук широко улыбается. Ему приятно, что Сокджин уже выучил его рутину наизусть. А Сокджин решает не разочаровывать его и не говорит, что он считал прыжки просто от нечего делать. Улыбка у Чонгука хорошая — яркая, искренняя, и она делает его ещё моложе. — А мне тридцать — зачем-то сообщает он. — И я разведён. — Ну и что? С Чонгуком всё становится проще. Проще и легче. Сокджин, который любит глубокие разговоры, фильмы и книги со смыслом, а также по-взрослому планировать всё наперёд, погружается в совсем иной мир. Это больше всего похоже на «жить одним днём» или «невыносимую лёгкость бытия», но Сокджину нравится. Ему нравится жить, не загадывая, что будет дальше. Ему нравится не думать о будущем, не строить планов. Есть сегодня и есть вот эта тарелка черешни, вот этот нанмён и песок, который забился в шлёпанцы. Есть экскурсия в храм Якчонса и в музей Hello, Kitty. Есть прогулка по ночному пляжу и белое вино в запотевших бокалах. Есть ощущение тёплой кожи Чонгука на кончиках пальцев и его запах на его, сокджиновых, губах. Сокджин как будто бы познаёт Чеджу впервые, хотя он здесь шестой раз. Сокджин как будто бы познаёт эту жизнь впервые. Во всей красе и во всей её полноте и яркости. «Курортный роман» — шепчет в его голове внутренний голос с лёгким презрением. «Ну и что?!» — отвечает он ему с беззаботной интонацией Чонгука. Заниматься любовью с Чонгуком невероятно оживляюще. Всё то, что дремало в Сокджина на фоне развода и после него, просыпается как природа весной от зимней спячки. У Сокджина такое чувство, что он ощущает Чонгука каждой своей порой, что каждый нерв в его организме откликается на смелые ласки, шёпот и запахи. Сокджин отключает голову и его чувственность пробуждается словно в первый раз. На контрасте с недавними скупыми эмоциями, новые чувства кажутся яркими, чёткими, свежими. Сокджин упивается нежностью, близостью и душевным подъёмом. Он кормит Чонгука черешней и наблюдает, как губы младшего окрашиваются бордовым соком. Он подносит ягоду к самым губам Чонгука и наклоняется к ним сам, одновременно целуя и их, и черешню. Чонгук утягивает его в волну, когда они плавают в море, и Сокджин смеётся, наконец, от всей души, а не тем искусственным вымученным смехом, который он слышал от самого себе в последнее время. Чонгук забавный, смешливый, порой по-детски игривый, а порой серьёзный и задумчивый. Особенно, когда они играют в шахматы. Сокджин всячески отодвигает от себя мысли о предстоящей разлуке, и у него вроде бы получается продолжать жить одним днём. Они лежат в кровати в номере Чонгука после трёх оргазмов, утомлённые, расслабленные, не удосужившиеся прикрыться даже простынёй. — Не вздумай прятаться от меня в Сеуле, слышишь? — Чонгук серьёзен и в тоне его голоса слышится чуть ли не угроза. Сокджин прислушивается к себе и понимает, что прятаться от Чонгука у него теперь нет никакого желания.