Summer Stories

Лорд Чон Хосок спускается к завтраку. Несмотря на лето, он предпочитает не изменять своим привычкам — быть при полном параде и завтракать в одно и то же время. На Хосоке костюм-тройка из светлого сукна, белоснежная рубашка и мягкие кожаные летние туфли. Когда он идёт, пола его пиджака приоткрывает вид на карманные часы из платины марки Bremont, сделанные на заказ. Большую часть года Хосок проживает в Эссексе в родовом имении. Но с мая по конец сентября он отправляется в летнюю резиденцию в Корнуолле на берегу океана. Альфа хорош собой: высокий, отличного телосложения, с узкими ступнями и ладонями, ухожен и обладает прекрасным вкусом. — Вам подать завтрак на веранде, милорд? — Интересуется камердинер. — Да. Июльское утро обдаёт приятной прохладой. Вчера солнце палило до самого вечера и сегодня, по всей видимости, погода будет такой же. Хосок присаживается на плетёный стул и берёт в руки газету, которую мажордом заранее подготовил к восьми тридцати. Завтракает Хосок почти всегда одним и тем же: либо омлетом с беконом, либо яйцом всмятку и тостом с маслом. Неизменно пьёт чай ассам со сливками без сахара и, промокнув губы салфеткой, выходит прогуляться на берег. В это время на пляже почти никого. Редкие купальщики, да рыбаки. К обеду повар приготовит сибас с лимоном и травами. Хосок уже распорядился. Сам он не большой любитель рыбы, но он знает, что Тэхёну она нравится. При мысли об омеге Хосок хмурится. Они женаты уже полгода, но их отношения едва ли стали теплее. Это огорчает Чона, но альфа не знает, как можно изменить эту ситуацию. Он плох в том, чтобы находить общий язык с омегами, несмотря на то, что ему почти двадцать семь.

***

Полгода назад

— Я не буду с Вами спать! — Омега проносится наверх мимо мажордома, едва кивнув последнему. Из церкви, где их венчали, Тэхён ехал молча всю дорогу. Хосок точно знал, что это была его первая поездка в таком авто. Rolls Royce Silver Ghost сошёл с конвейера в 1908 году, в декабре. А в феврале 1909 года его уже доставили Хосоку, пополнив его автопарк состоявший из Lanchester, Napier и Triumph. Тэхён в его доме появился неделю назад. Хосок распорядился, чтобы у того была отдельная спальня. Именно туда омега и устремился. Хосок растерянно улыбается мажордому, который изо всех сил делает вид, что ничего особенного не произошло. Месяцем ранее Хосок… выиграл Тэхёна в карты. Это было отвратительно и чудовищно со стороны отца омеги поставить сына на кон. Но, к счастью для Тэхёна, ту партию в бридж выиграл именно Хосок. А мог бы и Уинстон — альфа, которому под шестьдесят. Или Лорд Брокерсби — худощавый пятидесятилетний эсквайр с дурным запахом изо рта. Мог бы и «молодой» граф Честер Уилоу. Молодой только потому, что его отец граф Честер Уилоу всё ещё был жив, хотя ему было под восемьдесят, а сыну сорок семь. Ким Тэхён, конечно, не имел членства в клубе джентльменов «Риджвик». Омега был простого происхождения — его отец имел лавку в лондонском Фулхеме. Ким Донхён поставлял продукты для клуба «Риджвик» и был азартным игроком. Даже, пожалуй, не просто азартным, а запойно азартным. Владелец клуба, Томас Риджвик счёл забавным приглашать Донхёна на игру время от времени. Хосок недолюбливал Кима, этого жестокого, неприятного человека за то, как тот обращался со своим сыном. Чон порой бывал в лавке Кима и видел, как альфа покрикивал на Тэхёна, и можно было только догадываться, как он вымещал на сыне свои проигрыши в клубе, напившись за чужой счёт скотча или бурбона. Нерадивый папаша не придумал ничего лучшего, чем поставить на кон собственного сына словно тот был вещью. Хосок видел разных игроков, порой азарт и жажда наживы туманила им мозг. Кто-то мог поставить на кон лошадь или охотничью борзую, но чтобы родного сына… Хосок в тот вечер везло: у него с самого начала было два короля и две дамы, а потом и туз. Он выиграл у Кима со значимым счётом, — у него было триста пятьдесят очков. Меньше, чем через месяц Тэхён переехал в имение Хосока. До этого они почти не общались, не считая тех раз, когда Тэхён его обслуживал в лавке. Омега был очень хорош собой и, несмотря на происхождение, имел хорошие манеры и правильную речь. Впрочем, его манеры улетучились, когда он поселился у Хосока. Ким разговаривал с будущим мужем сквозь зубы, грубил и постоянно сидел у себя в комнате словно чего-то боялся. Хосок на него не давил и разрешал ему завтракать и обедать в своей комнате, просил лишь спускаться к ужину. Омега просьбу выполнял, но явно без энтузиазма. Видит Бог, Хосок пытался с ним разговаривать, задавал вопросы, интересовался. Ким либо отвечал односложно, либо хамил и замыкался в себе. Вскоре Хосок отказался от этой затеи и их ужины происходили в полной тишине. Однажды Хосок сказал Тэхёну, что он может ездить в Лондон, когда пожелает, и, если научится водить, то может брать любой автомобиль из парка Чона и тратить деньги в городе, записывая на счёт Хосока или выписывая чек. Тэхён этим воспользовался — ездил и скупал всё подряд: одежду, украшения, духи, сладости. Хосок был совсем не против, пока Тэхён без спроса не купил себе лошадь. Это была слишком большая покупка. — Вы могли бы спросить — мягко упрекает мужа Хосок. — У меня целая конюшня лошадей. Зачем вам ещё одна? — Захотелось — язвительно отвечает Тэхён, кладя руки на стол. — Я знаю, что Вы всячески пытаетесь вести себя так, чтобы я, видимо, вернул Вас вашему отцу — негромко замечает Хосок после небольшой паузы. — Но подумайте здраво, — будет ли Вам лучше там, где Вас не уважают, заставляют работать за гроши и жить в полной бедности? Омега молчит и ничего не отвечает на это. Но со следующего дня начинает вести себя благоразумно: никакого кутежа и грубостей. За ужином он молчит, на вопросы отвечает скупо. Однажды Тэхён поднимает на Чона глаза и просит: — Я бы хотел учиться. Верховая езда, языки, фехтование, теннис. Могу ли я просить себе гувернёров? Так в замке Чона поселяется омега по имени Чимин, который учит Тэхёна французскому, фехтованию и верховой езде. По началу Хосок не имеет ничего против, — с появлением Чимина Тэхён становится веселее, но потом ему становится немного обидно. Тэхён явно благоволит своему учителю и даже становится ему другом, а с ним, Хосоком, едва говорит. Чон Хосок — богат, можно сказать, он сказочно богат. Оба его родителя умерли, он был единственным сыном в семье. У него почти не было друзей, кроме герцога Кима Сокджина, соседа по поместью, к которому Хосок иногда ездил на чай. — Я чувствую себя одиноким, и я слишком плох в том, чтобы найти подход хоть к какому-нибудь омеге — говорил он Сокджину до женитьбы. — Я совсем не понимаю Вас, милорд — удивлялся Сокджин, наливая Хосоку чай в изящную чашку с позолотой. — Вы молоды, хороши собой, богаты. Имеете титул, наконец. В чём причина Вашей робости? — Очевидно, в природе моего характера — пожимает плечами Чон. После брака Сокджин также сочувствовал Хосоку, но не понимал его ещё больше. — В конце концов, Вы законный супруг и имеете право навестить своего омегу в спальне. — Я не хочу брать его силой. — Может быть, и не придётся. — Он едва говорит со мной. Я ему явно неприятен. — Попробуйте ухаживать за ним. Дарите цветы, подарки. Хотя с подарками Вы уже переборщили. Хосок как раз рассказал Сокджину историю про лошадь. Как-то Тэхён просыпается утром и видит на кровати рядом с собой букет цветов. Огромный букет маргариток. Сначала он думает, что его принёс камердинер, но тот, наверное, поставил бы его в вазу. Опять-таки в доме было принято ставить пионы или белые розы. Маргаритки это слишком просто, но Тэхёну они нравятся. Это его любимые цветы. Омега усаживается в кровати, берёт букет в руки и погружает в него лицо. Это от альфы, это очевидно. Тэхён представляет себе, как Хосок встал утром, чтобы отправиться в поле и собрать цветы. Или, может быть, поручил прислуге? Нет, от маргариток веет бергамотом, дубовым мхом и сандалом — ароматом альфы. Значит, он собирал его сам. Омега зарывается носом в цветы и улыбается. В другой раз на прикроватном столике оказывается аккуратная голубая коробочка. Тэхён уже несколько раз покупал себе украшения, но это выбрано для него альфой. У омеги, который с детства не был избалован подарками, сердце стучит от волнения и радости. Ожерелье тонкого плетения из белого золота с изящным кулоном в виде ключика, у основания которого располагается ярко-синий сапфир. На оборотной стороне выгравировано Aperire cor tuum*, Тэхён пока не может перевести эти слова. Он спросит потом у Чимина, а пока надевает ожерелье себе на шею и прячет его под глухим воротом рубашки. На самом деле, Тэхён к Хосоку никогда не относился плохо. Он помнил его ещё по тем временам, когда Хосок порой заходил в лавку отца и покупал там то абрикосы, то чай, то лакричные конфеты на развес. Альфа всегда был с ним вежлив и учтив словно Тэхён из знати, а не обычный сын торговца. Многие аристократы, клиенты отца, вроде и не были грубы, но держались так высокомерно, так старались показать Тэхёну его место, что становилось не по себе. Хосок не был таким, и Тэхёну это было по душе. Когда родной отец проиграл Тэхёна в карты, омега испытал чувство стыда и горечи. Его будто обезличили, расчеловечили, приравняли к бездушной вещи. И Хосок был свидетелем и даже участником этого, хотя напрямую его вины в том не было. Он просто взял то, что ему предложили. Тэхён злился на отца и немного на себя. Ему следовало бежать или постоять за себя, но он был так растерян, что не смог. Впрочем, Чон был прав: жить у него в поместье было гораздо лучше чем у отца. Они ютились в крошечной лондонской квартирке втроём — у Тэхёна ещё был младший брат. Квартира располагалась над лавкой, которая принадлежала отцу. Тэхён помогал в ней с тех пор, как ему исполнилось тринадцать. Отцом Донхён был плохим: пил, играл в карты, был груб со своими детьми и даже поднимал на них руку. Иногда Тэхёну казалось, что он живёт в аду. У Хосока омега буквально катался как сыр в масле. Он мог делать всё, что хочет: покупал себе разные вещи, Хосок не отказал ему в образовании, хотя мог бы и не делать этого. Тэхён больше не работал, у него был личный слуга, он мог есть три раза в день и кататься на авто. Омега мог бы даже путешествовать, если захотел — до своих двадцати трёх он ничего, кроме Лондона, пока не видел. Конечно, ему вряд ли бы захотелось вернуться в отчий дом. Но Тэхён понимал, что рано или поздно альфа заявит свои права. Ведь они венчались и были официально женаты. Альфа, однако, пока даже не заикался об этом. Даже ни разу не наведался в его спальню. — Думаешь, я ему не нравлюсь? — Спрашивает Тэхён у портрета на стене. — Тогда зачем он женился на мне? — Благодарю Вас за ожерелье — произносит Тэхён за ужином. — Не стоило так тратиться на меня. Хосок сдержанно улыбается и отвешивает супругу вежливый поклон. — Я вам нравлюсь? — Спрашивает Тэхён внезапно. Его сердце стучит словно он заяц пойманный в силки. Пауза кажется ему слишком долгой и поэтому он выпаливает: — Потому что Вы мне нет! Вы мне не нравитесь, как альфа. Вот! Слово не воробей — вылетит не поймаешь. Тэхён жалеет о своих словах уже через секунду. Особенно, когда он видит, что с губ Хосока медленно сползает улыбка. — Буду знать — сдержанно отвечает альфа и, промокнув губы салфеткой, встаёт из-за стола — Прошу прощения, я вспомнил о важном деле. Тэхён рассеянно смотрит на тарелку с недоеденным ужином на другом конце стола и корит себя. Хосок поднимается в библиотеку, подходит к столу, где стоят хрустальные графины со скотчем и наливает себе немного в стакан. Он редко пьёт, но сегодня разрешает себе это. Чон стоит у окна, смотря, как облака затягивают небо, и оно становится тёмно-серым. Гроза не затихает до рассвета.

***

С того вечера проходит три месяца. Хосок стоит на берегу и всматривается в даль. Вчера они с Тэхёном ездили на пляж. Может быть, и сегодня стоит предложить поехать? Хосок лежал в шезлонге и читал, а Тэхён, который плавает не очень хорошо, плескался у берега, а потом загорал рядом. Они почти не говорили: Тэхён дремал, а Хосок был увлечён романом Джорджа Мередита. Так они и научились сосуществовать рядом. Вместе ужинать, пить чай в пять вечера и прогуливаться в саду. А теперь вот ездить на пляж. Хосок вздыхает: не этого ему хотелось в браке. Одиночество вдвоём. Однако, он привязался к омеге и уж конечно и не думает о разводе. Тэхёну придётся вернуться к отцу, и тот быстро проиграет и пропьёт деньги, которые достанутся омеге после развода. Этого Чон допустить не может. Что ж, видимо, такая у него судьба. После признания Тэхёна, что альфа ему неприятен, попытки ухаживания Хосок прекратил. Они ладят, и это уже хорошо. Тэхён не грубит ему, не избегает его общества, не запирается больше в своей комнате. А то, что в Лондоне судачат о нём и его супруге за его спиной, Хосоку всё равно. — Я не знал любви — вдруг слышит за своей спиной Хосок. По всей видимости, Тэхён встал, не обнаружил его дома и отправился за ним на берег. Выглядит омега немного взъерошенным ото сна, но очень милым. На нём светлые брюки и белая жилетка поверх батистовой рубашки. — Я не знал, каково это любить и быть любимым, — продолжает Тэхён. — Мой папа умер рано, когда родился мой брат. Мне было пять. Я почти его не помню. Мой отец… Вы знаете, какой он. — Тэхён сглатывает. — Я ничего не знал, кроме работы. У меня не было друзей, у меня не было поклонников. Я рос как дикая трава. И я да, я и сам дикий. Вы же сами видите. Альфа молчит и не перебивает. Он чувствует, Тэхёну важно высказаться, что у него на уме и душе, до конца. — Я не имею подхода к людям, не знаю, как им нравиться. Мне неведомо, когда кто-то заботиться обо мне, ухаживает, я не знаю, как реагировать. Я тогда сказал Вам, что Вы мне не нравитесь, потому что Вы долго молчали, и я принял это за «нет». Я решил отвергнуть Вас первым, как бы глупо это ни звучало. Но это неправда. Вы-хороший альфа, милорд Чон. Вы-хороший человек. И Вы заботитесь обо мне, незримо заботитесь. Не думайте, будто я не вижу этого и не ценю. Тэхён замолкает, переводит дыхание и собирается с мыслями. — Я даже не знаю, каково это, когда нравится альфа, правда. Я до смешного неопытен и, наверное, глуп сердцем. Но мне хорошо с Вами, спокойно, и я ощущаю тихую радость в Вашем присутствии. А когда Вы уезжаете по делам, а потом возвращаетесь, я улыбаюсь внутри. Я не умею сказать правильно и красиво, хотя Чимин меня и учил… Вы подарили кулон, а там было написано «откройте Ваше сердце», и вот я пытаюсь… Но если Вам всё это не нужно… — Нужно! — Хосок бросается к Тэхёну и берёт его за обе руки. — Мне это нужно! И я должен так много Вам сказать. Я также, как и Вы, как это Вы сказали, глуп сердцем. И я просто не знаю, как показывать свои чувства и эмоции. Отец учил меня, что альфе не пристало быть слишком чувственным. Я просто не знал…не знаю, как… Но Вы мне не безразличны, и Вы мне нравитесь. Я не стал бы жениться на Вас просто так. Тэхён сжимает руки Хосока в ответ и смотрит ему прямо в его глаза. — Простите меня, милорд. — Называй меня по имени. Я же твой муж — улыбается Хосок. — Тогда и ты говори мне «ты». — Хорошо. Как скажешь — альфа кланяется. — И переезжай уже в мою спальню — просит омега. — А то о нас слуги уже пускают слухи. — Мы уволим всех слуг и наберём новых — шутит Чон. — Но я обязательно перееду. — Буду ждать сегодня вечером. — Поедем на пляж? — предлагает Хосок. — А ты научишь меня плавать? — Обязательно!