Всё как у людей

Веста не была красавицей. Второй Примарх, леди Невыносимых, Принцесса Пустоты, Умиротворяющая и много других, не столь красивых титулов, была далеко не самой красивой женщиной Галактики. Да и родной планеты. Среди её братьев по меньшей мере трое были однозначно красивее неё, а ещё пятеро шли с ней вровень. Если быть совсем честным, то она не была самой красивой даже в собственном легионе, уступая как минимум Эсагиле Жнецу Душ и названному брату. Лицо простушки с окраин, огромный рост, широкие плечи, мышцы заметнее, чем у Фулгрима – давным-давно бедная Немея полагала, что никто не возьмёт замуж приёмную дочь, и бедняжка навсегда останется одинокой. Впрочем, ошибку свою Немея поняла очень быстро: ещё до восьмого дня рождения к Весте успели посвататься все неженатые мужчины квартала парий, а позже, после свержения Императора и становления автократом, от женихов стало просто не протолкнуться, и далеко не всех привлекала лишь власть над Септимой Рекс. Потому что к огромному росту и широким плечам прилагались ещё и большие, тяжёлые груди, вышибавшие из мужчин рассудок и желание смотреть выше (а учитывая её рост, им и так приходилось задирать голову, так что смотреть на грудь было попросту проще). Фундамент общества, сиречь задница, у неё тоже был отличным, и немало наглецов поплатились здоровьем за попытку шлёпнуть автократа пониже талии. А что лицо простое – да кто его увидит, лицо это? С той поры прошли столетия. Теперь Веста не просто найдёныш лекаря, не просто правительница Септимы Рекс, но примарх, глава целого легиона, дочь Императора и голос воли Его. По её слову в бой идут миллионы. Ей не требуется красота, чтобы поражать мужчин – одного только приказа из-под сине-чёрного шлема порой достаточно, чтобы враг капитулировал. Сорок восемь раз она сражалась на дуэлях с наивными правителями, желавшими взять в жёны дочь Императора, и сорок шесть голов украшают главный зал в цитадели Невыносимых (двое в самый последний момент взмолились о пощаде и, соответственно, обезглавливания избежали). Но даже теперь, когда Великий Крестовый Поход окончен, порой находятся глупцы, жаждущие подобраться поближе к Императору через его дочь – большинству хватает тяжёлого взгляда лорда-командующего Геттора Лесса, чтобы забыть о подобных глупостях, а самых настойчивых ждёт личное знакомство с её братьями. Император однажды сказал ей, что имя её созвучно с именем древней терранской богини домашнего очага. Она согласилась, что да, титул Умиротворяющей ей дали в первую очередь за умение примирять братьев и создавать домашнюю обстановку что на «Гордости Императора», что на «Сумерках», к изумлению Повелителей Ночи. Потом Император добавил, что эта же богиня по мифам была девственницей. Вот тут Веста, конечно, была далека от божественности: хоть она и не любила свой неофициальный титул «Имперская Шлюха», но всё же признавала, что хорошо потрудилась для его получения. Уже не так важно, что именно закладывал в неё Император и на что надеялся, но поскольку именно её стараниями, в том числе на любовном ложе, удалось избежать многих предсказанных неприятностей и сохранить мир меж примархами, Император не попрекал дочь и под страхом казни запретил как-либо осуждать её любвеобильность хотя бы на Терре. Разумеется, в кулуарах леди Империи продолжали обсуждать «недостаточную» красоту дочери Императора, её любовь подчёркивать пышные формы септимскими и просперскими одеяниями и невоздержанность в плотских удовольствиях – говорили, что когда примархи собираются в одном месте, она перестаёт носить нижнее бельё и никогда не ночует в своих покоях. Весту не огорчали эти беседы. Больше всего этих почтенных дам возмущало отнюдь не её поведение, а один простой факт: восемнадцать великолепных мужчин, сыновей Императора и самых завидных женихов Галактики, предпочли всем смертным женщинам бессмертную сестру. Только и всего. И надо отметить, что лорды Империи прекрасно понимали её братьев: немало из них (наивно полагавших, что Веста не может их услышать через полуметровую стену) признавались, что и сами бы не устояли перед жизнелюбивой хохотушкой, готовой выполнить любое мужское желание без требований немедленно жениться или подарить бриллиантовый гарнитур. Словом, в жизни Весты всё было устроено в лучшем виде: её легион исправно приходил на помощь по первому зову, несколько раз в год она встречалась с братьями, дела на родном мире шли хорошо, и сама она была уверена, что у неё больше не осталось неисполненных желаний. Была уверена вплоть до визита на Вергаст, где после подавления демонического вторжения приняла приглашение губернатора Демигара Фолли и осталась в его резиденции всего на несколько дней. Губернатор не домогался дочери Императора, вовсе нет. Он недавно женился, и его жена была на поздних сроках беременности. Орин была маленькой и хрупкой, недавно перешагнувшей порог восемнадцатилетия, но не успевшей окончательно оформиться, и из-за огромного живота не могла много двигаться. Уже тогда нотка беспокойства возникла на границе восприятия Весты, но она быстро прогнала её: несомненно, леди Фолли в руках опытных врачей, они смогут принять роды и проведут в случае чего нужную операцию. Себя Веста, хоть много лет помогала отцу по работе, врачом не считала и, следовательно, указывать никому не могла. Притом она явно не нравилась леди Фолли, что было совершенно нормально: Веста крайне редко нравилась женщинам из миров со строгими моральными устоями. Женщина в доспехах, лично ведущая войска, вечно в обществе мужчин, да ещё и незамужняя – даже не зная о её бурной личной жизни, приличные женщины очень быстро проникались к ней неприязнью. Сам губернатор был более прогрессивен и устроил для неё и её личной гвардии очень подробное знакомство с нехитрыми вергастскими развлечениями вроде бильярда, карт и крикета. Вечером второго дня в доме губернатора началась кутерьма – у леди Фолли начались схватки. Гостей старались не беспокоить, но от примарха не укроешь слова, даже сказанные шёпотом: роды будут тяжёлыми. Из-за недавнего вторжения все врачи были заняты в госпиталях, потому для ухода за женой губернатор вызвал повитуху. Решение верное: опытная женщина, много раз принимавшая роды, знает своё дело. Тем не менее, губернатор продолжал волноваться, и Веста решила приободрить его: - Лорд Фолли, не беспокойтесь за супругу. Пусть роды – очень важный процесс, ответственный, но медицина вашего мира давно уже сделала его почти безопасным. Уверена, к утру вы уже возьмёте на руки наследника или наследницу. - Домашний врач уверял, что детей будет двое, тем и объясняется её состояние, - возразил губернатор. - Я думаю, что ребёнок будет один, - подумав, всё же сказала Веста. – Да, он будет довольно крупным, но, судя по форме живота, он всё же один. - Вы полагаете, что знаете медицину лучше лекаря с сорокалетним опытом? – Приподнял бровь губернатор и тут же осёкся. – Прошу прощения, леди, я позволил себе лишнее. - Вы переживаете, это вполне нормально, извиняться не за что, - миролюбиво махнула рукой Веста. – Я и впрямь могу ошибаться, я не принимала роды уже больше двух сотен лет и не могу давать прогноз, не оценив женщину вблизи и без пышных одежд. Если детей двое, то тем лучше: близнецы обычно меньше и легче покидают матку. - Лорд Фолли, госпоже плохо! – Вдруг ворвалась служанка, и Демигар тут же вскочил. – У неё припадки! - Что говорит акушерка? – Деловито уточнила Веста. - Она в ярости и утверждает, что госпожа вот-вот может умереть, если не удастся снизить давление! - Эклампсия, - сглотнула Веста. – Дерьмо. - Леди, госпожа, принцесса, молю вас, спасите мою жену! Спасите моих детей! – Губернатор, обычно холодный и суровый, бухнулся на колени перед Вестой. – Всё, что пожелаете, но спасите Орин! - Геттор, Нерон – быстро за лекарствами и инструментами. Скорее всего придётся резать. Лорд Фолли – минимум литр антисептика или хотя бы мыльный раствор сюда. Я ничего не могу обещать, но сделаю всё, что должно, - начала действовать Веста и взглядом велела служанке вести её в покои госпожи – или туда, куда Орин переместили перед родами. Рожать жену губернатора переместили в ванную. Неплохой выбор, особенно учитывая толщину стен и недавние беспорядки, когда перемещаться по городу-улью небезопасно. Чисто, тепло, вода поддержит огромный живот и приглушит боль. Но сейчас в этой комнате пахнет болью и страхом, несчастная хрупкая женщина лежит на полу, по её телу проходят волны дрожи, её за плечи поддерживают в полулежачем положении две несчастные служанки, бледные как смерть, и несчастная акушерка пытается сделать хоть что-то: подкладывает полотенца, накрывает лицо мокрыми тряпками, пытается удерживать хотя бы живот от тряски. - Опустим приветствия. Родильные судороги? – Уточнила Веста, проходя к раковине и принимаясь намывать руки. - Эклампсия, - поправила акушерка. – Тот, кто вёл эту леди, явно хотел её убить. Даже ничего не смыслящий в медицине бы понял, что такие отёки с таким давлением – дурной знак. - То есть была и преэклампсия, - вздохнула Веста, наскоро заканчивая подготовку и покрывая длинные волосы полотенцем – шапочки у неё не было, а косы она сегодня, увы, расплела. – Нужно срочно доставать ребёнка. Вы умеете проводить сечение? - Увы, но о деле этом наслышана. Помогу чем смогу. А вы разве не... - Я попробую спасти ребёнка и, если получится, эту женщину – а кто я, сейчас вообще не важно. О, спасибо, - выполнив её поручение, первый капитан протолкнул в двери чемодан с наспех собранными со всего поместья (и, возможно, реквизированными у сеседей) препаратами, ножами разных форм, иглами, нитками и даже ультрафиолетовой лампой. И вышел, чтобы не мешать – но остался стоять снаружи, чтобы чуть что выполнить указание примарха. – Так, тут есть обезболивающее, много средств от поноса, противоядия...а, мочегонное – его-то нам и надо. Набирайте, я пока проверю шейку. Супруге губернатора понадобятся новая сетчатка и несколько месяцев на восстановление, но она выжила, хоть в один момент Весте и показалось, что она не задышит. Веста никогда прежде не доставала детей через разрез, но то, что примарх понимает, он может сделать на пять с плюсом – а она понимала, что делает. Она действовала быстрее, чем самые опытные врачи из простых смертных, управилась всего за несколько минут – а потом, наложив последний шов, взяла на руки спасённого малыша...и что-то в ней изменилось. Дитя, чьё рождение едва не стоило жизни его матери, было синюшно-багровым, крупным, покрытым кровью и остатками смазки, громко и отчаянно кричало, сигнализируя о своей отчаянной воле к жизни, несмотря ни на что. Это была очень живая, крепкая девочка – она так крепко вцепилась в палец Весты, что та даже почувствовала эту попытку. Сердца Весты дрогнули и забились как-то иначе – а укладывая дитя на грудь медленно приходящей в себя Орин и видя, что та едва не инстинктивно тянется слабой рукой к вымученному ребёнку, Веста впервые в жизни почувствовала свою пустоту. Свою...неполноценность. Абсурд, конечно же. Только что она увидела, как беременность и роды едва не забрали жизнь молодой женщины. Даже без эклампсии роды бы шли тяжело – узкий таз мог не пропустить столь крупного младенца. А уж как в итоге выглядит бедняжка – это и описывать не хочется. Вся измятая, измученная, разом опустошённая, бледная и ещё слегка вздрагивающая, краше из гроба вынимают. И всё же...и всё же Веста поняла, что есть в мире всего одна вещь, что не может получить Принцесса Пустоты – и зависть, какой она никогда не чувствовала, сжала её сердца железными кольцами. Демигарст готов был подарить за спасение жены и дочери хоть всю планету, сделав Вергаст вассальным миром Второго Примарха, но Весте не нужна его планета – Веста отчётливо поняла, что теперь будет желать лишь одного, что никогда не сможет получить. Император не собирался позволять примархам размножаться, и потому, при всей несомненной женственности, Веста бесплодна, как луны Ваала. Её чрево никогда не наполнится жизнью, а груди не дадут молока. У неё тысяча генетических сыновей, и она их действительно любит, но у неё никогда не родится собственное дитя. Она не собиралась погружать окружающих в высосанную из пальца проблему. Она надеялась вскоре подавить неожиданное желание и просто жить дальше. Избалованная дочь Мутила Гнея привыкла получать всё, что хочет, но иногда полезно быть умеренным в своих желаниях. Зря она думала, что сможет молчать: как и все в её генетической линии, она не может долго сдерживать свои желания. И, надо признать, астартес намного терпеливее: Геттор скрывал любовь к Сигизмунду сотню лет, тогда как она проговорилась уже через месяц. Это всё Леман Русс, это всё его животная витальность, заставляющая утратить остатки приличий и отдаваться как сучка в течке. Никто даже не готовил комнату для Второго Примарха, во время визитов на Фенрис она коротала ночи только в постели генетического брата. Иногда, если вместе с ней у Лемана гостил Магнус, она бывала и в его покоях, но чаще всего огромное, устланное мягкими шкурами ложе Волчьего Короля вмещало всех троих. В этот визит Веста была одна, и ей предстояло ублажить оголодавшего от вынужденного одиночества Лемана в одиночку. Не то, чтобы она была против, совершенно нет. Но в этот раз всё было иначе. Голова кружилась от жара и совершенно животного запаха вокруг – похоть, животная страсть, безумное сплетение потных тел. Она, с силой вцепившись в плечи и спину брата, двигается навстречу с неожиданным даже для себя остервенением, отчаянием, не позволяя и на секунду покинуть своё лоно. - Стр-растная, - одобрительно прорычал Леман, а затем вдруг остановился, выйдя почти до конца и лишь дразня чуть заострённой головкой возбуждённую киску. Веста пыталась начать двигаться сама, но он сильнее, он не позволил насадиться и лишь хохотнул: - Скажи, чего ты хочешь. Ты так пахнешь желанием! - Трахни, заполни меня, не дразни... - А ещё? Не стесняйся, я всё дам. Так что, чего ты хочешь? Веста всхлипнула. Ощущение пустоты внутри, притупившееся во время секса, снова вернулось и ударило по ней со всей силой. Она бы с радостью подыграла Леману, с радостью бы поддалась и была покорной, но сейчас ей двигали желания сильнее рассудка. С почти яростным рыком она вырвалась из объятий, едва не вывернув Леману суставы, и двинула бёдрами, вбирая член до самого узла. Узел, едва начавший наливаться кровью, в этот раз ощущался как никогда ярко, вышибая из неё слёзы и невольные, действительно постыдные признания: - Заполни, наполни меня семенем, опло...ох! – Узел прошёл внутрь, и она больше не могла толкаться навстречу, лишь легко покачивать бёдрами и гнаться за собственным оргазмом. – Семя...внутрь...зачать... - Ч-что...- простонал он, но ответа уже не ждал – Веста почувствовала, как лоно наполняется густой горячей жидкостью, и почему-то именно это ощущение перебросило её через порог ошеломляющего оргазма. Рассудок вернулся к ней слишком быстро. Раздувшийся узел приятно растянул ненасытную киску, распирающее тепло прогнало пустоту, но именно в этот момент Веста поняла: глупое, безнадёжное желание так просто её не оставит. Лучше бы она захотела власть над Империумом. Её-то она бы получила без особого труда. Леман обнял её и перевернулся, укладывая на себя и наконец-то расслабляясь. Сцепка может продлиться пять минут, а может и полчаса, и хотя он в любой момент может её закончить усилием воли, он почти никогда так не делал. Спину укрыл нагретый мех. - Тебе грустно, - наконец заговорил Леман и сразу же добавил: – Не ври, ты пахнешь тоской. Что случилось? - Я хочу невозможное, - призналась Веста. – Я...я хочу стать матерью. Не как мы, а как смертные женщины. Не забирать чужих сыновей, а родить собственного. Но это невозможно. - Так уж невозможно? - Если бы я была способна зачать, вы все давно бы уже няньчились с десятком-другим малышей, - хихикнула она. – Даже если бы вероятность зачатия была один к миллиону, хоть один раз этот шанс бы сработал. Но Император не собирался плодить сверхчеловечество, так что все мы бесплодны. Учитывая наше бессмертие, это даже правильно, но... - Но ты хочешь ребёнка, - заключил Леман. Он хмурился, но не злился – скорее, обдумывал пришедшие в голову мысли. - Да, хочу. Месяц назад принимала роды, причём очень тяжёлые, смертей удалось избежать едва не чудом. Я должна была только порадоваться, что никогда не окажусь в подобной ситуации, но почему-то теперь мне так тоскливо. Так пусто. Я...хочу почувствовать, каково это – носить в себе новую жизнь. И вот только посмей что-то ляпнуть про ленточных червей! – На всякий случай предупредила Веста. - Как ты плохо обо мне думаешь, - фыркнул Леман и, помедлив долю секунды, изрёк неожиданно нежно: - Хорошее желание. Я представил, как ты бы выглядела на сносях – круглая, тяжёлая, пахнущая молоком и домом. Мне нравится. - Мне тоже, - тихонько призналась Веста. – Когда мама была беременна, ей было тяжело, но она часто улыбалась. Правда, это была её вторая беременность, они обычно полегче, и к тому времени я уже правила Септимой Рекс, так что она ни в чём не нуждалась. Только брат иногда бил её по почкам. - Он всегда был маленьким негодяем, - усмехнулся Леман. – Так значит, хочешь ребёнка. А от кого из нас? - Да от кого угодно. Всё равно же не получится. - Р-р-р...- Вот теперь Леман был зол. Словно несбыточная мечта Весты так сильно его тронула. Может, так и было. Он допустил мысль о ребёнке, который вполне мог оказаться его собственным если не сыном, то племянником, и теперь она поселилась и в его разуме. – Мерзость. Теперь я тоже хочу. - Что сказать, хреново быть нами, - философски заключила Веста. - Решено, - вдруг молвил Леман Русс таким тоном, что ей стало жутко. – Поедем к Отцу. Пусть сделает так, чтобы ты понесла. - Ты...ты уверен? - Это не меня надо спрашивать. А ты дитя хочешь, я это чувствую. Значит, ехать надо. - Я сомневаюсь, что он поступится принципами ради нас, - покачала головой Веста, но в душе её зажёгся огонёк надежды. - Я знаю многих мужчин, которые не хотят детей, но ни одного, кто отказался бы от внуков, - фыркнул он и вдруг выскользнул из ойкнувшей от неожиданности Весты – узел спал, а она и не заметила. – И не я один так думаю. Формально Веста всё ещё работала на Малкадора. И пусть последняя миссия носила гордое название «распитие раритетной бутылки амасека на пару с работодателем», и была она двадцать лет назад, формально её никто не увольнял. Слова «я к регенту» по-прежнему творили чудеса, давая пропуск в почти любую из тысяч комнат Императорского Дворца без явного сопровождения и минимум месячной записи. Теперь, после официального окончания Великого Крестового Похода, во Дворце не протолкнуться, и даже примархам приходится запасаться терпением. Смешно, но сотруднику на зарплате во Дворце намного вольготнее, чем принцессе и фактической правительнице Сегментума Пацификус. Она, конечно же, предупредила регента о своём визите и даже намекнула, что он связан с природой примархов. Поэтому Малкадор встретил её с плохо скрываемым нетерпением. Встреча второго и четвёртого лиц Империи проходила в одной из внутренних оранжерей Дворца, где культивировались редчайшие растения со всех концов Галактики. Там, где проходила их беседа, росли маленькие красные цветки с чёрной сердцевиной – терранские маки, символ её первого капитана. Добрый знак. Геттор сейчас далеко, он с Сынами Тонатиу в аномалии Лебедя, но как маки не смогла уничтожить даже Эра Раздора, так и её капитан переживёт все беды и вернётся домой. - Нечасто тебя увидишь такой серьёзной, - подметил Малкадор. - Да вот, впервые в жизни столкнулась с...очень деликатной проблемой, - издалека начала Веста. - Я не могу прочитать твои мысли, - напомнил ей Малкадор. – Если проблема и впрямь серьёзная, поделись ей. Но если это пустяк, десять лет будешь летать по всей Галактике и отрабатывать. - Хорошо, регент, убедили. Я хочу забеременеть, выносить и родить ребёнка. Малкадор молчал почти минуту. Ровно столько он осушал чашку с, казалось бы, слишком горячим для нежного человеческого рта чаем. Закончив же, он снова посмотрел на неё и вздохнул. - Я почти не удивлён. Рано или поздно ты бы этого захотела. Опустим традиционные вопросы в духе «ты хорошо подумала?» или «готова ли ты к такой ответственности?». Спрошу другое: знают ли о твоём желании другие примархи? - Да. За вычетом Альфария, который ещё не ответил, и Тонатиу, которого можно не спрашивать, мои братья совершенно не возражают против сына или племянника. Правда, Конрад не хочет, чтобы ребёнок пошёл в него, но в целом идея его устраивает, -охотно сообщила Веста. На самом деле она и без помощи Лемана обязательно поговорила бы о своём желании со всеми братьями. - Очень хорошо. Такое единодушие избавляет от многих хлопот. Можешь не волноваться, мы с Императором как-то обсуждали порядок действий в случае, если ты захочешь родить. - Я волнуюсь, регент. - Разговор состоялся уже после того, как твоя ценность в Его глазах повысилась с «расходный материал» до «ценный актив». - Теперь мне и правда спокойнее. И что же? - Я убедил его, что запретом Император просто создаст с нуля опасного и могущественного врага, и о смерти твоей речи не идёт. Значит, остаётся только один вариант: выполнить твоё желание. Глаза Весты округлились. Вот так вот просто? Но Малкадор покачал головой и продолжил, раскрывая важные уточнения этого разрешения. - И всё-таки нельзя плодить сущности сверх меры. Не должен от примархов родиться примарх. Это в любом случае не получилось бы, мы не сможем создать достаточно мощную душу без участия Богов Хаоса, а они, сама понимаешь, второй раз на ту же удочку не клюнут. Потому знай: ты сможешь родить, но только простого смертного. - Простого...смертного? – Подняла она бровь. - Ну, возможно, не совсем простого и не совсем смертного. Но твой сын не будет примархом. Он может унаследовать какие-то из ваших способностей, будет стареть примерно как астартес и почти наверняка будет внешне похож на тебя. Но он будет человеком. Если у него и родятся свои потомки, то они будут чистокровными людьми. Такое условие поставил Император: сверхлюди не должны заменить собой человечество. - Справедливо. Что ж, меня устраивает, - кивнула Веста. – К тому же, если он не будет примархом, меня не будет к нему тянуть. - Гм, тоже верно, - чуть смутился Малкадор. – Итак, если тебя устраивает предложенный вариант, уточню ещё кое-что: ты сейчас наверняка представляешь групповушку со всеми братьями, после которой и забеременеешь, ведь так? - Ну, да. Вы меня хорошо знаете. Мне всё равно, кто станет отцом, так что было бы честно дать моим братьям равные шансы на отцовство, - улыбнулась Веста. Как только она поняла, что получит желаемое, золотые огоньки вернулись в медово-карие глаза. - Увы, как бы соблазнительно не было довериться случаю, надеяться на него мы не можем. К тому же, тогда пришлось бы модифицировать всех примархов, а это расточительно. И так придётся год или два приводить тебя в пригодное для зачатия состояние. Словом, только искусственное оплодотворение. Использую геносемя из терранских хранилищ. Какое приживётся, такое и использую. - Что ж, справедливо, - слегка разочарованно вздохнула Веста. – В любом случае, спасибо, регент. Я готовилась к долгим переговорам, а вы, оказывается, уже были готовы... - Я знал, что однажды ты захочешь детей. Именно потому, что у тебя не будет такой возможности, ты и будешь хотеть ребёнка. Так работает разум, это естественно. Особенно учитывая, как в итоге проявились некоторые заложенные паттерны, - так Малкадор деликатно напомнил в первую очередь себе, что и сам отчасти виновен в распутстве Принцессы Пустоты. В конце концов, именно ему принадлежала гениальная идея для лучшего контроля заложить в неё инстинктивную симпатию к примархам. – Хорошо, что это желание появилось у тебя сейчас, а не в менее спокойные времена. - Это верно. Итак, что мне теперь делать? – Подобралась Веста. - Готовиться. Ждать. И верить в лучшее.