Прощание в греховном

Тоскливо. С тихим вздохом Ту Тайм переворачивается на бок, встречаясь взглядом с совершенно пустой сейчас комнатой. Скоро это наверняка станет серой обыденностью. Одиноко. Хоть бы он сейчас оказался рядом. Ту Тайм не привыкли быть одни. Раньше рядом всегда находились сёстры и братья по вере, на которых временами они могли положиться, пока сами молили Спавну без устали днями и ночами. Но все изменилось в тот самый миг, его помнит культист удивительно ярко. В их ладони с мягкой отягощательной улыбкой ложится кинжал небольшого размера с двумя лезвиями. Наставник с благоговением кружит вокруг, почти невесомо касаясь вдруг приподнявшихся плеч, проговаривая своим спокойным голоском простые до боли слова: "Ты наконец готовы, Спавн ждет". А Ту Тайм тогда замерли, впиваясь недоумевающим взглядом в кинжал, дыханье явно сперло не вовремя. Ты знаешь, что должны сделать. Всё отзывались эхом в голове слова их наставника, когда они уже нервно ожидали своего друга в привычном им обоим месте. А за спиной покоился острый кинжал. Спавн дарует своим последователям вторую жизнь, но для этого им нужно совершить дорогостоящую жертву. Рука занеслась одним легким движением над жертвой. Больше всего они не ожидали, что Азур окажет сопротивление, схватив их дрожащую руку раньше, чем кинжал успел вонзиться ему в грудь. Сейчас, размышляя об этом на досуге все чаще, Ту Тайм искренне благодарны своему возлюбленному за то, что он остановил их от совершения столь опрометчивой ошибки, вину за которую они чувствовали бы ещё долго, кажется, вечно. Азур и Ту Тайм сбежали из культа в ту же злополучную ночь. Ту Тайм тогда будто находились в трансе, лишь потерянно следуя по лесу, как мотылек, затерявшийся в кромешной тьме, за тусклым фонарем где-то там, вдали, за своим милым другом. Культист явно прознал заранее о грядущем покушении на себя, вот только Ту Тайм всегда задавались одним вопросом: "Почему он не сбежал?". Азур лишь мягко улыбался на это своей привычной для Тайма спокойной улыбкой, крепко прижимая к себе их за талию. "Я не хотел оставлять своего милого паслёна гнить в этом треклятом месте, где из них все это время делали практически безвольную куклу, " – так он объяснял причину своих опасных действий. Первое время им было сложно, ведь мир за стенами храма был чужим и пугающим. Только Азур был готов к подобному исходу событий, давно уже ловил от управляющих храмом недобрые взгляды в свой адрес. Даже парочку раз ему настойчиво намекали покинуть это место и не мешаться под ногами. Господи, Спавн, разве Азур мог оставить своих возлюбленных в когтистых лапах этих маразматиков, желающих оставить Ту Тайма совсем не в своем уме, полностью зависящих от бога? От Спавна. Я полная обуза для него, лучше бы он оставил меня там. С усталым придыханием делает вывод из своих недобрых мыслей Ту Тайм скручиваясь в позу эмбриона. В каком-то смысле они были правы. Помешанный на вере культист вовсе забывали о гигиене, не особо часто ходили в баню, от чего их временами сторонились, хоть люди свыше были этому даже рады, ведь Ту Тайм все свое время проводили в храме молясь своему господу о всяком. А Азур крайне дорожил чистотой, тащил своего друга в баню чуть ли не силком, если удавалось выловить их между литургиями и службами. "Если совсем мыться не будешь, я к тебе даже на метр близко не подойду! Ты меня поняли?" – Ту Тайм оставалось лишь пристыженно опустить голову, позволяя тому прикоснуться к себе, обмыть от накопившейся грязи, ведь им действительно не хотелось лишаться общения со своим милым Азуром – единственным лучиком света в их жизни, что согревал их хрупкое сердечко наравне с самим Спавном. Ту Тайм почти не прикасались к своему телу раньше за исключением редких случаев; всё опять делал за них Азур. Сначала, бережно потрепав их по головке, он спускался к уставшим, опущенным плечам, разминая их пальцами методичными массирующими движениями, наклонялся чуть ниже, быстро целуя куда-то в шею, немного ниже уха, вгоняя их в легкое смущение. "Расслабься, паслёнок. Отдохни хоть тут." Его движения всегда были аккуратными, нежными, но от того не менее уверенными. Азур знал, что можно сделать, как сделать, где тронуть, а где задержаться подольше, чтобы потом послушать забавные, нарочито громкие возмущенные вдохи от своего паслёна. Ту Тайм нечасто высказывали что-то против. Им даже.. нравилось. Оба прекрасно понимали, насколько грешными вещами они временами занимались, но все равно возвращались к этому снова и снова. Азур – с тихими успокаивающими словами, а Ту Тайм – с жадной потребностью почувствовать ещё немного ласки. Пусть даже после этого они запирались у себя в комнатушке, шепча бесконечные извинения господу Спавну. Ту Тайм прикусывает слабо губу, прижимая обе руки к груди. Потом Азур мылил свои ладони пахнущим какими-то вкусными цветами мылом. Немного с бо‌льшей осторожностью прижимался сзади, со спины, проскальзывая мыльными ладонями по нагой груди возлюбленного. Правда, Ту Тайм временами сомневались в эффективности такого способа мытья тела: обычно... это делают мочалкой. Кажется, у них закружилась голова, а в животе стало тепло. Культист слабо мычит, начиная чувствовать себя как-то странно. Знакомые руки не останавливались подолгу на одном месте, принимаясь дальше гладить округлые бока. Азур с трепетом перебирал пальцами, вызывая у послушника Спавна удивительно приятные мурашки, бегущие по всему телу: изо рта их невольно вырывались судорожные вздохи. Погружение в столь противоречивые воспоминания прервалось внезапным ощущением непонятного снизу. Твёрдого, жаркого, упирающегося прямо в штаны. Неприятно. Ох, господи. Ту Тайм слишком быстро сбросили одеяло с тихим стоном, обнаруживая между ног заметный бугорок. Осознание накатило волной смущения почти сразу же. Спавн.. Как.. Прошу, простите меня за это. Я не знаю как так вышло. Ту Тайм неуверенно прикоснулись к нему, ладонь скользнула по ткани, и по телу тут же пробежала слабая дрожь. Они знали, что это и почему происходит, но... в своей жизни они сталкивались с этим нечасто, старались избавиться от возбуждения побыстрее. Ведь чем дольше рука скользила вверх-вниз по набухшему члену под тканью штанов, тем острее становилось чувство вины за свершение столь греховного действия. Замаливались длительными молитвами мучительно долго. В такие моменты было очень стыдно перед своим богом. Сопротивляясь стыду, но подчиняясь нарастающему напряжению, рука уже свободно скользила по вставшему члену под одеждой. Ту Тайм, слегка нервозно прикусив губу, старались не издавать громких звуков. Сколько бы времени ни прошло, облегчения они все ещё не чувствовали. Даже малейшего. Наоборот, напряжение внизу живота становилось ещё невыносимее, хотелось кричать. Тзынь. Тзынь. Ту Тайм мелко вздрагивают. На телефон пришло уведомление. На цифровых часах уже было 3 часа дня, а взгляд невольно падает на пришедшее ему уведомление. Спам. Просто спам. Даже как-то досадно стало. Грустно. Где-то глубоко внутри хотелось, чтобы это оказался их дорогой Азур. У него скоро должен начаться коротенький перерыв, но пока, наверное, ещё занят клиентами. "Паслёнок, звони мне в любое время. Я отвечу или перезвоню как смогу. Не стесняйся. Я понимаю, как тебе сложно осваиваться с новой жизнью после культа," – как-то промолвил парень в шляпе перед уходом на работу. Несмотря на это, Ту Тайм следовали его просьбе редко, не хотели отвлекать своего возлюбленного от работы и тяготить его беспокойствами. Они сильные: считали, что их проблема не настолько серьезная, чтобы отрывать Азура посреди рабочего дня. Но сейчас тревога сжала горло комом. Пальцы сами потянулись к контактам, остановившись на одном единственном номере в их телефоне. Почему-то именно сейчас им отчаянно хотелось просто услышать его успокаивающий, вечно немного уставший голос. Руки тряслись так, что они кое-как смогли выбрать нужный контакт и нажать на кнопку вызова. Прокашлявшись, Ту Тайм почувствовали: их голос более-менее нормализовался, уже не звучал так хрипло. Гудки. Их захлестнуло волнение. Все нутро пылало невыносимым жаром. Глаза невольно опустились к паху. Культист морщится в сомнениях. Будет ли это хорошей идеей? Ладонь снова обхватила член, слабо сжимая, почти неощутимо, пока не начав ритмичные движения. – Ало? – трубку наконец подняли, Ту Тайм почувствовали облегчение, услышав родной голос, – привет. Что-то случилось, милые? Ты не любишь звонить сами. Ту Тайм кладет телефон на подушку рядом с собой, повернувшись на бок. "Лежать... или сесть? Сидеть, наверное, будет неудобно," – мелькнула мысль. С новой силой нахлынуло ощущение неправильности происходящего. Горячий стыд.. "Хоть бы Азур не заметил, – металась мысль, – Иначе я сквозь землю провалюсь!" – Ту Тайм? – собственное имя прокатилось по сознанию с новой волной смутного волнения. – Всё в порядке.. – голос дрожит. Нервно взглатывает, пытаясь унять дрожь, – Я.. Просто поговори со мной, пожалуйста, Азур. – Ох, паслёнок, ты что, просто соскучились по мне? – Голос из трубки мягко смеялся, не со злобы, а умильно. Сердце ёкнуло, пропустив удар. Похоже, Азур списал подрагивающий голос Ту Тайма на волнение, – Ладно, у меня как раз перерыв. Чем без меня занимаешься? – ... читали книги, что ты принес недавно, – последнее слово сорвалось на выдохе, едва сдерживая подступающий стон. Низ живота приятно заныл и заколол, живо отозвавшись на звук голоса Азура – хоть и косвенное, но такое желанное участие. Рука, до этого лишь слабо сжимавшая, наконец начала увереннее двигаться. – Ты молодец, паслёнок, – плыл от голоса. Ту Тайм ненароком прикрыли глаза, сосредотачиваясь на звуке, исходящем из динамика телефона, – Может, принести еще? Если нравится. – Нет-нет.. – Ту Тайм отрицательно завертели головой. Читать книги оказалось скучным занятием, это явно не для них, – Хотя.. можно.. – пауза, они глубоко вздыхают, прежде чем продолжить мысль, – если ты мне почитаешь.. – Только перед сном, малыш. Кстати.. – Азур замолк, и Ту Тайм вопросительно промычали в ответ, – ...мисс нашла мне сменщика. Теперь у нас будет больше времени друг на друга. О. Эта новость заставила тепло разлиться по груди Ту Тайма, потом чуть ниже, в то самое место. Они сами по себе глупо улыбнулись. Было слышно, как по ту сторону трубки что-то шелестело, шумело. – Нам сегодня завезли анемоны. Удивительно, они не очень популярны в букетах, хотя сами красивы, – Ту Тайм не знает эти цветы, но если Азур так тепло отзывается о них, значит в них есть что-то такое особенное. Прекрасное, – их цветок бы хорошо смотрелся в твоих мягких волосах, паслёнок. Только они довольно хрупкие, – под конец Азур как-то печально вздыхает. Ту Тайм не поняли, по какой именно причине, да и мысли уже плыли, цепляясь лишь за звук его голоса. Сейчас они уже не особо вникали в разговор, невольно превратившийся для них в сладкий, но далекий монолог. Он правда грустит из-за того, что не сможет увидеть цветок в моих волосах? Сгорающее от тепла внутри тело культиста мелко дрожит. Темп ускорялся с каждым новым циклом, Ту Тайму уже было тяжело сдерживать судорожные вдохи, сдавленные охи и уже один проступивший стон, что они с легким шипением прикусили губу, оставив на ней белесый след зубов. – Эти цветы, в особенности красные, не любят за связь со смертью. А я считаю иначе. Им больше уместен другой смысл: "чувствуй момент, а не беги." Азур будто и не замечал этих хриплых вдохов, сиплых выдохов - или делал вид, что не замечает, поглощенный рассказом. Всё говорил о своих цветах: занятии, ставшим смыслом его жизни и успокоением. Его возлюбленные слышали, не прерывали, вслушиваясь с благоговением именно в сам сладкозвучный, ласкающий слух и душу голосок. – ... приду, вместе сделаем. Помню, как в храме ты все просили научить тебя. Это не сложно, просто нужно время. Ту Тайму и правда сейчас просто нужно время. Ещё немного времени в этом коконе звуков родного голоса, подводящем их тело к необратимому. – Только, думаю, мне придется сегодня задержаться. Ты ведь не будешь против, Ту Тайм? Ох, милый Азур, ну почему тебе так сложно просто говорить? Рассказывать, щебетать все что угодно своим приятным нежным голоском. Почему присутствие Ту Тайма в диалоге для тебя так обязательно? Они уже давно не вникают в твои слова и даже, наверное, теперь не ответят. – Ту Тайм? Милые? Свое же имя, произнесенное чуть беспокойно, с еле уловимой неуверенностью, отозвалось новой будораживающей пульсацией по всему телу. Подрагивая всем телом, теперь Ту Тайм особо не сдерживались в своих сладостных стонах. Уже не беспокоились, как партнер может отреагировать на непристойные звуки из трубки, утопая в плавно надвигающейся пленительной истоме. В телефонной трубке повисла тишина. Тишина в ней была густой, звенящей, но Ту Тайм уже не слышали ее. Весь мир сузился до жгучего узла внизу живота, до сбившегося ритма собственной руки, до эха последнего вопросительного "Милые?", все еще вибрировавшего в их сознании. Сам звук его голоса, этот знакомый, чуть усталый, всегда такой принимающий баритон, стал последней каплей, переполнившей чашу. Горячащие чувства, которые они тщетно пытались сдержать, наконец вышли наружу, сметая все на своем пути – и стыд, и мысли, и остатки контроля. Тело Ту Тайм резко выгнулось дугой, пальцы впились в простыню. Из горла вырвался не стон, а скорее прерывистый, хриплый вскрик, приглушенный прикушенной губой, но все равно слишком громкий для тишины комнаты. Это был звук не просто физического освобождения, а капитуляции перед чем-то гораздо большим, чем простое напряжение. Внутри все сжалось в один ослепительно-горячий момент. Стремительное, неудержимое падение. Пульсация волнами накатывала из самого центра, заставляя мышцы бедер и живота судорожно сокращаться. Они чувствовали, как тепло разливается под одеждой, липкое и неловкое, но сопровождающееся таким всепоглощающим, парализующим облегчением, что на мгновение стыд посмел отступить на второй план. Дыхание стало прерывистым, вырывалось дрожащими рывками. С прикрытыми веками Ту Тайм медленно, да верно отходили от наступившего оргазма. Весь мир растворился в этом катарсисе, подпитываемом лишь эхом голоса Азура в ушах. Его вопросительная интонация, его ласковое "милые", его само присутствие, пусть и эфирное, стали проводником, по которому выплеснулось все накопленное напряжение и тоска. Дрожь все еще пробегала по конечностям, но невыносимый жар сменился глубокой, почти болезненной усталостью. Тело обмякло, рука бессильно соскользнула с еще слабо пульсирующего члена. Ту Тайм лежали неподвижно, слушая только гул в ушах и собственное неровное, срывающееся дыхание. Осознание начало возвращаться, а вместе с ним накатил липкий стыд. Горячий, всепоглощающий. Спавн... Что я наделали... Они робко открыли глаза. Телефон все так же лежал на подушке. Тишина в трубке была теперь не звенящей, а гнетущей, полной невысказанного вопроса. Ту Тайм уставились на маленький черный прямоугольник, сердце бешено колотилось уже не от возбуждения, а от ужаса. Он слышал. Он точно слышал. Мысль обжигала сильнее любого стыда. Они только что... это... невольно подслушал их возлюбленный. Сквозь землю провалиться было бы милосердием от их дорогого Спавна. – Ту Тайм? – Голос из динамика наконец нарушил тянущуюся будто вечно тишину. Он звучал тихо, спокойно, без привычной теплоты, но и без осуждения к свершенному Ту Таймом. Просто... констатируя. Одно лишь их имя, произнесенное сейчас, заставило их вздрогнуть, как от удара. Они были слишком опустошены и напуганы, чтобы ответить. Слезы жгли глаза, но не вытекали, застряв комом в горле. Они просто лежали, прижав влажную ладонь к лицу, чувствуя, как грех и неловкость разъедают их изнутри, и молясь Спавну, чтобы Азур не начал расспрашивать о произошедшем сейчас. К счастью, Азур лишь сбросил звонок.