Отдых

— Сатору, подойди сюда! Живо! — Годжо, только что покончивший с огромным проклятием особого уровня, ошмётки которого теперь валялись у него под ногами, услышал крик Мэй Мэй и тут же сорвался с места. Небольшой отряд магов из трёх человек находился на задании в Осаке для уничтожения проклятий высшего уровня. У двух самых крупных магических колледжей Японии — Токийского и Киотского — осталось всего несколько человек, которых они бы могли засылать на задания, а выше второго уровня — и то меньше. Среди них Сатору Годжо, Утахимэ Иори и Мэй Мэй, которые прямо сейчас находились в Осаке. Вокруг разруха, дым, всё ещё снуют проклятия, гнилой запах проклятой энергии. Сатору преодолел расстояние в несколько метров буквально в секунды и оказался в подворотне между двумя высотками, откуда его звала Мэй. На асфальте без сознания лежала Утахимэ. На белой блузке растекалось бордовое пятно. Сатору, увидев девушку, присел на корточки перед ней и схватил за запястье, выругавшись: — Чёрт! — парень сильно стиснул челюсти, лишь бы не входить в оцепенение. Рука Иори была холодной, но Годжо кое-как нащупал пульс. — Жива, — констатировал он, подняв глаза на Мэй Мэй. — Я в курсе. Стала бы я звать тебя посмотреть на труп, — девушка ответила спокойно, словно это не её напарница валялась в крови. Впрочем, она всегда такая. Годжо нервно повёл плечами, терпя такие шутки от Мэй, не понимая, как она может оставаться настолько хладнокровной. — Что произошло? — сквозь зубы поинтересовался Сатору. — Одно когтистое проклятье заехало ей в живот, — всё так же буднично ответила Мэй Мэй. — Ты можешь телепортироваться с ней к Иэйри? — уже серьёзнее спросила девушка. — Да. — Отлично. Тогда я разберусь с оставшимися. Годжо подхватил Утахимэ на руки и перед перемещением быстро сказал Мэй: — Будь осторожна. Девушка лишь махнула на него рукой, показывая, что в его беспокойстве не нуждается.

***

Сатору телепортировался, и он с Иори на руках оказался у главного входа в Токийский колледж. Техника перемещения с помощью Безграничности была для парня ещё новой, поэтому с точностью были некоторые проблемы, и он оказался не у Шоко, как планировал, а немного дальше. Казалось бы, всего несколько метров, но в состоянии на грани паники Годжо это выбесило. Он мысленно пообещал себе поработать над техникой и тут же рванул внутрь колледжа. Шоко засиделась в морге до поздней ночи. Было около двух часов, когда она собиралась пойти наконец к себе в комнату и уже мыла руки в раковине, как в зеркале, которое висело над умывальником напротив двери, показалась знакомая высокая фигура. Девушка резко обернулась и увидела Сатору, стоящего в дверях, с Утахимэ на руках. Иэйри не успела испугаться количества крови на теле Иори, как Годжо уже оказался внутри помещения, переложил Утахимэ на свободную кушетку и начал тараторить Шоко почти прямо на ухо: — Мы были на задании в Осаке. Утахимэ задело проклятье. Помоги, пожалуйста! Девушка лишь кивала, обрабатывая информацию и анализируя вид раны на теле подруги. — Отойди, — первая фраза, которая была обращена к Сатору этой ночью, вышла резковатой, но Иэйри нужно было сосредоточится на Обратной технике, и дышащий ей практически в макушку Сатору этому вообще не способствовал. Годжо отшатнулся от девушки, давая ей пространство. Шоко потратила несколько секунд, которые показались вечностью, на создание Обратной энергии и использовала её на Утахимэ. Рана на животе на глазах начала медленно затягиваться. — Всё. На это понадобится немного времени, но всё хорошо, — девушка выдохнула. Обратная техника отнимала много сил, особенно когда нужно было залечивать что-то обширное, как сейчас. Шоко отошла на пару шагов назад и лишь сейчас начала всё осознавать. Перед глазами был только очередной пациент, шаман, которого нужно было спасти здесь и сейчас. А теперь, отойдя от рефлекторной реакции, Иэйри не могла оторвать взгляд от лучшей подруги, которая оказалась у нее на столе и могла умереть. Перед глазами стояли картинки худших исходов, и даже когда Шоко вслух проговорила, что всё кончено, понять это головой она не могла. Взгляд вдруг опустел, и она больше не смотрела на тело Утахимэ, просто пилила глазами точку в пространстве. Иэйри начало мелко колотить дрожью. Сатору заметил это. Он всё время стоял рядом, но не хотел лишний раз шелохнуться. Парень тихо подошёл к Шоко и положил свою широкую ладонь ей на плечо. — Ты в порядке? — мягко, еле слышно. — В полном, — Иэйри отвела глаза от Иори и посмотрела на Годжо, отгоняя навязчивые мысли, которые теперь не могли стать реальностью. — Ты её спасла. Всё хорошо, — Сатору провёл рукой по спине девушки, стараясь унять её дрожь. Он понимал, что Утахимэ была так же важна для Шоко, как для него Сугуру. И, конечно, он мог представить, что никакие слова здесь не нужны. Но парню почему-то ужасно не хотелось смотреть на такую Иэйри. Она ведь всегда была безразличной. Шоко помотала головой на слова Годжо. Она сама не понимала, как оказалась в этом пространном состоянии ещё и на глазах у Сатору. — Сам как? — девушка решила быстро перевести тему. В голосе ни намёка на всхлип или надломленность. Будто ничего и не произошло, и тем более никаких слёз. — Цел, — коротко ответил Годжо, считая это исчерпывающим. — Кто-то ещё был с вами? — Мэй. Но, думаю, — он повернул голову к Утахимэ и заметил, что её дыхание выровнялось, — утром она здесь появится. Шоко быстро кивнула. — Я... — начал Сатору, подойдя ближе, между ними оставалось буквально тридцать сантиметров, — слушай, прости, я очень хочу спать. Он бы хотел остаться с девушкой на какое-то время, чтобы не бросать наедине в морге с Иори, но тело требовало отдых после третьей миссии за пять дней. Ноги норовили подкосится на каждом шагу, уже с трудом удерживая собственный вес Сатору. Глаза ужасно болели из-за техники, которую он использовал по несколько часов, и даже за темными очками уже трудно было скрывать лопнувшие капилляры. Годжо в каком-то странном порыве и попытке хоть как-то поддержать приобнял Иэйри за плечи, чуть сжал их и почти неосязаемо поцеловал девушку в висок. После чего молча ушёл, не быстро и без стыда, в направлении своей спальни. Шоко даже понять ничего не успела. Долго смотрела на железную дверь, за которой скрылся Сатору, бросила взгляд на Утахимэ и вышла вслед за парнем. Она тоже уже давно хотела оказаться в своей комнате. Но теперь думала, что вряд ли уснёт.

***

Годжо провалился в сон, как только его тело коснулось кровати. Он даже не успел раздеться, хотя форма пропахла проклятой энергией и металлическим запахом крови. Но поспать удалось не долго. Спустя два часа поверхностного сна Сатору резко сел на кровати, проснувшись от кошмара. Перед глазами вновь центр Токио, Сугуру уходит, а он не делает ничего, просто стоит как парализованный. Этот эпизод снился ему чуть ли не каждую ночь уже больше двух лет, иногда сменяясь на сцену ещё хуже — убийство Рико. Кошмары. Они преследовали его. Годжо не помнил, когда последний раз спал спокойно... Придя в себя, парень поднялся на ноги и решил прогуляться по зданию техникума. Он боялся снова уснуть и увидеть за закрытыми веками Сугуру. Выйдя в коридор, он заметил, что в соседней комнате горит свет. Дверь была приоткрыта на маленькую щёлочку, но этого было достаточно в тёмном ночном коридоре. В этой комнате жила Шоко. Сатору, не долго раздумывая, зашёл. В ноздри сразу ударил запах сигаретного дыма. Он заполнил всю комнату, потому что окна были закрыты. Годжо поджал губы. Если Иэйри курила прямо у себя в комнате, даже не открыв окна, значит дело плохо. Девушка сидела за письменным столом, сжимая между пальцев тлеющею сигарету и глядя в пустоту. Перед ней стояла банка энергетика и лежала полупустая пачка сигарет. Сатору тихо и медленно подошёл к ней со спины, но Шоко уже распознала его по шагам, поэтому не удивилась, когда парень тихо сказал: — Четыре утра. Ты чего не спишь? Иэйри не поворачивалась к нему, лишь грустно усмехнулась. Годжо протянул руку над плечом девушки и забрал с её стола энергетик, а после сам допил его. — Не спится. Аналогичный вопрос. Сатору пригнулся, обнял Шоко со спины, обвивая длинными бледными руками шею, и так же невесомо, как пару часов назад, поцеловал девушку в макушку. — Аналогичный ответ, — проговорил Годжо, улыбаясь. — Ты меня поцеловал, — вдруг констатировала Иэйри, ощущая дыхание парня на затылке. Один раз можно было списать на порыв, но два? Это уже что-то больше. Хотя в случае с Сатору трудно было определить. Для него это могло ничего не значить. — Угу, — Годжо просто согласился. — Дважды. — Да, и? — в его голосе появилась обычная надменность, усмешка. Шоко выдохнула и помотала головой. Она не хотела сейчас разбираться в этих невербальных попытках Сатору получить и подарить внимание. — Ничего. Давай напьёмся, — резко предложила Иэйри. Годжо ухмыльнулся, но согласился: — Давай. Шоко потушила сигарету о край стола, выбросила в мусор и поднялась со стула, наконец повернувшись к Сатору. Он был без очков и в мятой форме — видно, что успел поспать в ней. Из колледжа они вышли вдвоём.

***

До центра города молодые люди добрались на метро, которое только-только открылось. Его ещё не заполонили кучи людей. Из звуков - лишь гудение уходящих и приходящих поездов. На улице, в центре Токио уже было более людно, чем под ним. Светящиеся там и тут вывески, слоняющиеся пьяные люди, группки подростков и одинокие не очень молодые люди. Сатору с Шоко зашли в первый попавшийся бар. Девушке было неважно, Годжо — тем более, он всё равно в этом на разбирался. Под утро в баре было уже не так шумно, как несколько часов назад. Но за некоторыми столиками всё же сидели люди, играла приглушённая музыка. Пара шаманов села за барную стойку, за которой больше никого не было. — Два виски, — Иэйри обратилась к бармену. Тот смотрел на неё в течение нескольких секунд, только после переведя внимание к Годжо. Девушка выглядела младше своих двадцати одного, да и в принципе так много крепкого алкоголя за раз могло показаться странным. Но кому какая разница, когда два уставших человека пришли выпить в пять утра? — И безалкогольный мохито, пожалуйста, — в свою очередь добавил Сатору, сразу расплачиваясь за обоих. Когда их напитки были готовы, парень взял свой стакан и грустно улыбнулся: — Канпай! — Канпай, — поддержала Шоко, опустошая первый стакан залпом. Дальше они пили молча, глядя в глаза друг другу. Медленно потягивали напитки. Девушка пьянела на глазах. Крепкий алкоголь на пустой желудок делал своё дело. Сатору внимательно наблюдал, особо не чувствуя вкуса своего коктейля. Он был сосредоточен на Иэйри. Когда щеки девушки раскраснелись, и она начала непроизвольно улыбаться и заваливаться на барную стойку, Годжо быстро поставил свой стакан на столешницу, встал и помог Шоко спуститься с высокого барного стула, приобнимая за талию. — Ну всё. Теперь пора домой. — Ум-хм, — промычала Иэйри в ответ. Это всё, на что она была сейчас способна. Сатору улыбнулся. Как бы сильно он не ненавидел алкоголь, но с привычкой Шоко примирился. Он понимал — каждый отдыхает так, как ему нужно. Иэйри нужно ощущать, как алкоголь разливается в крови, жжёт и туманит голову? Пусть, если это её расслабляет. А Годжо? Ему нужно отдохнуть, в принципе. Каждый день или задания, или тренировки. По ночам — кошмары. И никакого отдыха... Парень облокотил Шоко себе на плечо и практически поволок её к выходу. Он бы взял её на руки и просто отнёс, но почему-то не хотел сейчас. Можно сказать, боялся. И так слишком много сделал за эту ночь. Обратно к техникуму они ехали на такси. Точнее, доехали до окраины города, а дальше пришлось идти пешком, так как на территорию иначе попасть никак было нельзя. Иэйри буквально заснула на плече Сатору, так что тот почти тащил её, придерживая за талию. Но у лестницы всё-таки сдался и просто понёс на руках. Ему это ничего не стоило в плане потраченных сил, но в плане эмоций... Он надеялся, что Иэйри не посчитает, что он к ней пристаёт.

***

Донеся Шоко до её комнаты, Годжо осторожно опустил девушку на её, как обычно не заправленную, кровать. Пытаться снять с неё уличную одежду он даже не стал. Сатору и так был уверен, что утром ему достанется, поэтому просто взял одеяло, расправил и укрыл им Иэйри. Она пробормотала что-то во сне и подмяла под себя одеяло, раскрывая половину тела. Годжо попытался укрыть её снова, но девушка крепко захватила одеяло и своими владениями делиться не собиралась. Сатору лишь покачал головой, но отстал. Парень пошёл на улицу к вендинговым автоматом, чтобы купить минералку на утро для Шоко и себе что-нибудь поесть. На улице тем временем появился утренний туман и влажность ударила по бледной коже Годжо. Он потряс головой, как вымокшая собака, но всё-таки дошёл до подворотни с автоматами и взял всё, что хотел. По пути обратно он услышал знакомые женские голоса и улыбнулся. Быстро оставил бутылку воды у Шоко в комнате, а сам спустился в подвальное помещение, жуя какую-то шоколадку, которую он выбрал буквально методом тыка. Батончик закончился и парень закинул обёртку себе в карман, после чего потянул на себя железную дверь. В кабинете Иэйри Сатору застал сидящую свесив ноги Утахимэ и стоящую рядом Мэй, мило с ней болтающую. Иори очнулась около получаса назад, и примерно к этому времени, даже чуть раньше, в техникум пришла Мэй Мэй. По сути, она просто пробралась в колледж в полшестого утра никому ничего не сказав, но ей позволялось и не такое. — Доброе утро, девочки, — поздоровался Сатору, зайдя и прервав их беседу. Девушки одновременно обернулись на потревожившего их Годжо и почти в один голос ответили: — Привет! Сатору подошёл ближе и обеих приобнял за плечи. Его сегодня прямо распирало от приступа нежности. — Как себя чувствуешь? — спросил парень у Иори — Лучше всех, — улыбнулась Утахимэ. Она сидела с растрёпанными волосами, блузке, некогда белой, которая порозовела от пропитавшей её крови, но она, чёрт возьми, была жива, практически цела и невредима — спасибо Шоко, и даже улыбалось. Это сейчас было главным. — Это хорошо, — Годжо улыбнулся и повернулся к Мэй. — Что с проклятиями? Всех изгнала? — Ещё бы. Ты же убил всех выше первого уровня. Там один сор остался из вторых и третьих. Но отчёт всё равно на тебе, так как официально это было задание от Токийского колледжа и относить в итоге Масамичи, так что тебе ближе. Сатору глубоко вздохнул и закатил глаза, в которых так и читалось: "Боги, за что мне это?.." Он всё ещё был без очков и всему свету демонстрировал свои тёмные круги под глазами, контрастирующие с белыми ресницами. Девушки как-то сочувственно переглянулись и Мэй Мэй снова заговорила: — Ты выглядишь хуже нас обеих вместе взятых. Годжо кивнул. — У вас это первая миссия за неделю. И, видимо, последняя. Надеюсь, они не будут вас больше трогать до конца недели хотя бы. А у меня третья. И, скорее всего, завтра или послезавтра будет ещё одна, причём где-нибудь на другом конце Японии. Сатору не то что бы редко жаловался на количество своей работы. Вернее сказать, постоянно жаловался. Но обычно это было что-то наигранно-гиперболизированное, больше напоминающее хныч пятилетнего ребёнка. Но когда эти же жалобы вдруг были произнесены таким серьёзным, усталым тоном, Годжо действительно становилось жалко. Хоть он этого и ненавидел. — Вы как, доберётесь до Киото? Или проводить? — Не, я домой. Сама, — Мэй подмигнула Годжо, обняла Иори на прощанье и ушла. — А я... — хотела было начать Утахимэ, как Сатору прервал её: — А ты останься, пожалуйста. Я думаю, тебе лучше отдохнуть ещё. Можешь поспать у меня в комнате, — Годжо взял в свою руку ладонь Иори и помог спрыгнуть с кушетки, а после, не отпуская руки, повёл к себе. Он не столько действительно боялся, что Утахимэ может не дойти без его поддержки, сколько хотел ощущать тепло её ладони, чувствовать нормальный ритм пульса. Сатору завёл Утахимэ в свою комнату и предложил сесть на кровать. — Я могу дать тебе свой комплект формы переодеться. А то твоей одежде уже ничего не поможет... Моя, правда, будет великовата, — он усмехнулся, и не дожидаясь ответа начал рыться в шкафу в поисках чистого комплекта. — Сатору, — окликнула его Иори. Она не договорила "не суетись", но он и так понял. — Да? — Годжо снова тяжело выдохнул, опустив голову и упёршись руками в шкаф. Постояв так несколько секунд, стараясь прийти в себя и в который раз этого не добившись, он просто присел рядом с Утахимэ, уткнул локти в колени и спрятал голову под руками. — Шоко очень переживает, — начал Сатору тихо, — думаю, она бы хотела увидеть тебя живой и здоровой утром, — он, конечно, не сказал "я тоже переживаю", но он тряс ногой, сжимал её руку крепче обычного. — Да, конечно, — так же тихо ответила Иори. Чаще всего она говорила с Годжо на повышенных тонах и это было что-то провокационное с обоих сторон. Но они сидят в его комнате в шесть утра, за окном светает, и они оба пытаются "выдохнуть" после задания, которое чуть не стоило Утахимэ жизни. Тут не то что кричать, тут обычным тоном голоса разговаривать не хочется. Только шептать, а то и молчать вовсе. — Дашь форму? У меня всё липкое и провоняло. Вряд ли усну, если только не отключусь. — Не надо, — Сатору тут же поднял голову, улыбнулся, как обычно. Только на этот раз было видно его глаза. И там мелькала далеко не улыбка. Парень встал, ещё раз прошерстил шкаф и вытащил Иори чистую форму, которая была размера на четыре больше её. Годжо уже собирался выходить, чтоб дать Утахимэ спокойно переодеться и отдохнуть, но девушка его окликнула: — А ты где спать будешь? — Я не хочу, — парень взял очки, которые всё это время болтались на воротнике его кофты, и нацепил на нос. Теперь он был похож на себя. С улыбкой и в чёрных очках. А что за ними — никто не видел. Сатору ушёл и закрыл за собой дверь, после чего открыл соседнюю и тихо туда прошагал. Шоко спокойно спала, изредка бормоча что-то сквозь негу. Сатору приулыбнулся. Он не знал что с ним. Не знал, что происходило с ним весь этот день. Почему его тянуло обниматься, целоваться и сочувственно улыбаться подругам. Он не знал, как на всё это отреагируют завтра, когда спадёт страх смерти и останутся воспоминания о действиях. Может, его прилюдно изобьют на потеху всё той же Мэй или Масамичи. Может, просто не будут про это говорить — для него это был лучший вариант. А может затащат в "серьёзный разговор", в котором он не найдётся что ответить и просто скроет лицо очками. Годжо думал обо всём этом, а сам тихо взял стул из угла комнаты, поставил рядом с кроватью, сел на него, подтянул к себе одно колено и, обхватив его рукой, завалив голову на плечо, и медленно задремал, всё чаще делая паузы в своих мыслях.

***

Десять утра. Уже давно рассвело. Шоко проснулась в своей кровати в уличной одежде. Но это факт её не смутил, так как сильнее всего смущала головная боль. Девушка заметила рядом с кроватью бутылку минеральной воды и мысленного поблагодарила того, кто оставил её здесь, отпивая несколько глотков. А потом увидела "того". Сатору сразу проснулся из-за шорохов и дёрнулся на стуле будто от электрошока. Он сел ровно и посмотрел на Иэйри. — Доброе утро. — Ага, — Шоко держалась рукой за голову и пыталась разлепить глаза. — Я пила вчера? — Да. Мы вместе. — Подожди... — Иэйри наконец начала осознавать, кто перед ней. — Я позвала тебя пить со мной? — Да, именно так. — Но ты же не пьёшь... О, какой стыд! — девушка откинулась спиной на кровать и закрыла лицо руками. — И ты всё видел? — Угу. Не волнуйся, ты вела себя вполне прилично. — Ха-ха, спасибо, — Шоко наигранно рассмеялась. А потом до её мозга стали доходить более ранние воспоминания ночи. Она резко села на кровати, откинула одеяло и вперила взгляд в Годжо. — Что с Утахимэ? — Спит в моей постели в моей форме. Или уже не спит, я не проверял. Иэйри встала с кровати и почти бегом вышла из комнаты, преодолела несколько метров и распахнула дверь спальни Сатору. Иори проснулась от резкого звука. На ней была чёрная форма, рукава которой свисали ниже кистей сантиметров на пятнадцать. Увидев перед собой Шоко, она тут же заулыбалась. Иэйри буквально влетела в комнату, чуть не сбив Утахимэ с кровати. Иори почему-то плакала и что-то тараторила Шоко на ухо, прерываясь на всхлипы. Иэйри держалась спокойно. Улыбалась лишь уголками губ, но крепко, очень крепко, сжимала Утахимэ в объятиях. А Сатору прильнул плечом к дверному косяку и просто молча наблюдал.