Будущее без проклятий (Как беззаботно) (нет)

Опера «Эпиклеза», закулисная комната — Лини. Как всё прошло? — Без сучка без задоринки. — Лини отвечает на мягкую улыбку сестры такой же, и теперь остаётся только ждать. Усевшись рядом с Линетт, Лини склоняет голову — так они обычно и делают, когда обсуждают личные вопросы. — Ну, и что ты о нём думаешь на данный момент? — Лини сразу переходит к сути. — Пока мы не заставим самого Мэгуми подтвердить наши догадки, уверенными быть нельзя. Что мы знаем точно: его способности позволяют ему управлять тенями. Если он смог с такой лёгкостью проскользнуть в твою тень — возможно, тех собак он держал в своей собственной. — Талант сестры к детальным наблюдениям не раз выручал их за эти годы, но Лини знает: следующие слова придётся сказать без обиняков. — Ты же понимаешь, что Отец захочет с ним встретиться. — При этих словах их лица мрачнеют. Вся причина, по которой они изучали Мэгуми, в том, что он вмешался в планы Отца насчёт Гидро Архонта. Она хотела знать, кто он такой, с кем связан, и по кусочкам сложить его намерения. — Если мы за него поручимся, она, наверное, будет снисходительнее в своих решениях… — Линетт затихает к концу фразы, сама понимая, как пусто звучат её слова. Пусть они и любимые дети Отца, но, когда решение уже принято, мало что способно заставить её передумать. — Верно, но я не думаю, что она собирается причинять ему вред. Дом очага сейчас в Фонтейне только ради пророчества — так что, может, она завербует его в помощь. — На этом оба замолкают и принимаются лениво тасовать карты, перебрасывая их друг другу, чтобы разогнать скуку. др-др-др, дзынь Подняв взгляд на стол, они видят, как чайный сервиз на нём начинает дрожать. Покосившись на свою труппу, близнецы убеждаются: гул заметили и остальные. Книги начинают вываливаться с полок, чернильницы опрокидываются, а артисты, чтобы устоять на ногах, хватаются за кресла и диваны. ЛЯЗГ-КЛАЦ Замок на двери отпирается, и она со скрипом открывается, являя входящего в комнату Мэгуми — а за его спиной, выше дверной арки, высится немыслимо огромная орда кроликов. Захлопнув дверь и пройдя внутрь, он слышит, как дверь сама запирается снаружи. Судорожно глотая воздух, Мэгуми игнорирует недоумённые взгляды участников труппы и снова усаживается напротив близнецов. Гул затихает, и вскоре всё смолкает. Далёкие звуки шагов и суматохи разносятся по пустому залу, отдаваясь эхом в комнате. Близнецы просто поворачиваются к Мэгуми и смотрят. — Я никуда не выходил, и ничего не было. Ясно? — Так точно. — Понятно. — Хорошо, теперь слушайте. Много там найти не удалось, но кое-что, в чём может оказаться что-то полезное, я всё-таки прихватил. — Запустив руку в свою тень, Мэгуми вытаскивает сумку Кауэлла. Близнецы с ходу узнают сумку своего новоиспечённого ассистента, и тяжесть его смерти снова поднимает голову. — Мы отдадим это Люмин и Навии, когда они зайдут. Они её обыщут, найдут что смогут и используют на суде. Она числилась в списке в комнате с уликами, так что это законное и допустимое в суде доказательство. Ни шума, ни пыли. — Ну, а почему бы нам самим не взглянуть? — Мэгуми пожимает плечами: почему бы и нет. Втроём они открывают сумку и принимаются потрошить её, выуживая всё, что приглянется. Прежде чем Мэгуми успевает потянуться к блокноту, торчащему из внутреннего кармана, дверной замок щёлкает, и от скрипа дерева и металла сердце Мэгуми ухает в живот. Хлопнув руками по краям стола, он сгребает разложенные вещи обратно в сумку и сталкивает всё со стола к ногам близнецов. Те мгновенно берут себя в руки, достают игральные карты и начинают перебрасываться ими для отвода глаз. Вошедшие в комнату жандармы направляются прямиком к их углу. Не отрывая глаз от страниц вытащенной и раскрытой книги, Мэгуми поднимает взгляд так, будто вообще не заметил их появления. — Господин Фусигуро, юдекс готов вас допросить. Пройдёмте с нами, чтобы не заставлять его ждать. — Подавляя желание закатить глаза, Мэгуми понимает: выбор был насквозь предвзятым. Юдекс, судя по всему, жаждет его крови. Поднявшись на ноги, Мэгуми бросает близнецам последний многозначительный взгляд и выходит из комнаты вместе с жандармами. Лини и Линетт лишь провожают его глазами; на их лицах написана тревога. Едва замок двери защёлкивается, они опускают взгляд на сумку у своих ног. Подняв её обратно на стол, близнецы возобновляют поиски, надеясь, что Люмин или Навия придут к ним раньше, чем настанет их черёд идти на допрос. Опера «Эпиклеза», свежеучреждённая допросная Нёвиллета Открыв перед ним дверь, жандармы встают по обе стороны от Мэгуми, не оставляя ему выбора, кроме как войти. Едва он оказывается внутри, жандармы практически захлопывают за ним дверь, оставляя Мэгуми один на один с верховным судьёй. Нёвиллет встречает Мэгуми нечитаемым выражением лица, почти не пряча, впрочем, раздражения в глазах. Ответив ему точно таким же взглядом, Мэгуми опускается на стул напротив Нёвиллета и ждёт, пока тот сделает первый ход. Тишина комнаты душит Мэгуми напряжением, но для Нёвиллета это идеальная возможность самому докопаться до истины. Сосредоточив свой обострённый слух на Мэгуми, он вслушивается в вибрацию его бьющегося сердца. Готовый уловить любой момент, когда ритм собьётся или ускорится. — Добро пожаловать, господин Фусигуро. Могу я предложить вам воды? — Обойдусь, спасибо. Я хотел бы покончить с этим как можно скорее. — Что ж, если этому угрюмому господину угодно вести дело так — быть по сему. — Хорошо. Позвольте мне открыть нашу беседу простыми вопросами. Вы считаете себя собачником или кошатником? — …Собачником. — У вас есть собственные собаки? — Да, две. Их зовут Цуки и Тайё. — Прелестные имена, в самом деле. Что ж, далее. Откуда вы знаете Лини и Линетт? — Я их почти не знаю. Мы познакомились всего чуть больше месяца назад, у стойки Гильдии искателей приключений. Они предлагали нанять меня грузчиком реквизита для своей труппы, но я отказался. Помимо этого, в общей сложности я провёл с ними меньше трёх часов. — Сердцебиение всё ещё ровное. Если Лини виновен, возможно, это была его попытка втянуть господина Фусигуро в свои махинации. — По какой причине вы находились в Гильдии искателей приключений? Размещали собственное поручение? — Нет, я сам искатель приключений, работаю два-три раза в неделю. Обычно именно там я и пересекаюсь с Лини и Линетт. — Пожалуй, Нёвиллету стоит направить в Гильдию искателей приключений запрос о сведениях на Мэгуми. Впрочем, он до сих пор не солгал, так что стоит копнуть глубже. — Есть ли у вас другие животные? — Нёвиллет прячет усмешку. «Вот тут его сердце забилось быстрее. Солжёт ли он?» Сузив глаза, Нёвиллет следит за малейшими переменами в выражении лица Мэгуми. — Нет, только собаки. «Лжец». — Понятно. Тогда скажите мне, господин Фусигуро: зачем вы были в комнате с уликами? — Словно лёд вдоль позвоночника; Мэгуми стоит больших усилий сохранить спокойствие. «…откуда он узнал? Он ушёл готовиться к допросам до того, как я призвал кроликов, — как он мог узнать, что я там был?!» — Не понимаю, о чём вы, юдекс. Я был в закулисной комнате с труппой Лини, они могут за меня поручиться. — А если выяснится, что это ложь, — вы ведь понимаете, что это добавится к списку их преступлений на завтрашнем процессе? — …Разумеется. Что ещё вы хотите спросить? — Это всё; дальнейшие вопросы будут заданы на суде. Жандармы проводят вас обратно. — Мэгуми не знает, где именно, но почти уверен: где-то в этом разговоре он прокололся. Он ненавидит вступать в бой с таким скудным запасом информации. Нёвиллет же провожает Мэгуми взглядом, обдумывая полученные ответы. «Итак, кролики — его рук дело. Как он это провернул, ещё предстоит выяснить, но это был он. Если Лини невиновен, то господин Фусигуро действовал ради собственного спасения — он ведь не лгал, говоря, что знаком с Лини лишь шапочно. Но выглядит всё это для него скверно. С чего бы Лини предлагать работу совершенно незнакомому человеку, а затем донимать его больше месяца?» Нёвиллет понимает, что его суждение может показаться предвзятым, но ради честного процесса он способен отложить всё это в сторону. «Скорее всего, обвинение в сговоре с Лини к господину Фусигуро не пристанет, а вот проникновение на государственную собственность, сеяние смуты и уничтожение государственного имущества — вполне, если леди Фурина сумеет вскрыть его участие в этом деле. Впрочем, для этого понадобится отдельный процесс». Порешив на этом, он поправляет воротник и готовится принять на допрос следующего подозреваемого. Закулисная комната, закат, после окончания допросов Вернувшись в комнату, Лини окидывает взглядом остальных, кто тоже прошёл через допрос. За его спиной Нёвиллет одаривает Лини испытующим взглядом, а Мэгуми — косым. Лини садится рядом с сестрой, и вся комната поворачивается к юдексу в ожидании того, что будет дальше. — Теперь, когда допросы завершены, суд начнётся завтра. В настоящее время вы можете говорить со своими защитниками или иными законными представителями — при условии, что их пропустили жандармы снаружи. Вам будет предоставлен ночлег в «Эпиклезе» под надзором, и, если вам понадобится куда-либо пройти, вас будут сопровождать жандармы. Благодарю за понимание — и доброй ночи. С этими словами Нёвиллет разворачивается и уходит за левую кулису. Из-за правой появляются Люмин и Навия: они маршируют к близнецам и Мэгуми и устраиваются на любом свободном месте, какое удаётся найти. — Ну и суматошный выдался день. А у вас тут как дела? — Неуютно, но терпимо. Вы нашли что-нибудь, что могло бы помочь нашему делу? — Лини почти умоляюще смотрит на Люмин. — Да не особо, прости. Женщина жива, но она считает, что это ты приказал Кауэллу напасть на неё. По её показаниям, то, что она затолкала его в ящик, можно счесть самообороной, — и одновременно они называют тебя главарём. В комнате с уликами мы ничего не нашли, а Фурина уже давно там засела. — Повесив голову, Люмин сокрушается, что больше ничем помочь не может. Близнецы лишь переглядываются, кивают друг другу, лезут под стол и вытаскивают сумку Кауэлла. У Навии и Люмин глаза лезут на лоб; они переводят взгляды с близнецов на сумку и обратно. — Что ж, стараниями присутствующего здесь Мэгуми вот это, возможно, поможет вам с домашним заданием. — С ухмылкой Лини передаёт сумку Навии; та лишь смотрит на неё в своих руках, пока по лицу не расползается улыбка. — Я должна была догадаться, что у тебя есть туз в рукаве! А ты тот ещё плут, да, Мэгуми? — Закатив глаза, Мэгуми молчит. Не теряя больше времени, Люмин и Навия поднимаются с мест и собираются уединиться в отдельной комнате. — Мы распутаем это, вы трое. Обещаю. — Кивнув, Люмин и Навия выходят, а Мэгуми и близнецы провожают их взглядами. Поднявшись, Мэгуми подходит к вкаченной в комнату тележке с ворохом одеял и подушек, которые, вероятно, стоят больше, чем он зарабатывает за неделю. — Мэгуми, можно с тобой поговорить? — спрашивает непривычно тихий голос Лини. Мэгуми оглядывается через плечо: низко опущенные головы близнецов окончательно портят его и без того скверное настроение. Вздохнув, он прихватывает ещё два комплекта одеял и подушек, возвращается и швыряет их в их сторону. Поймав брошенное, близнецы на мгновение встречаются глазами — каждый знает, что другого гложет вина. Стыд за их обман, за то, что втянули Мэгуми в свои проблемы, и за неизбежную встречу, которую Отец захочет устроить с ним, когда всё это закончится. — Что такое? — Слова Мэгуми возвращают их к действительности. — Мы… хотели извиниться — и поблагодарить тебя за всё, что ты для нас делаешь. Мы понимаем, что ты не большой охотник до общения, но ты пришёл посмотреть хорошее шоу — а теперь ты здесь. Так что прости нас за то, что произошло. — Склонив головы, близнецы приносят свои искренние извинения. Мэгуми просто смотрит на них. Его чутьё до сих пор почти никогда не подводило его в том, что с ним происходило, и сейчас оно подсказывает: их извинение, может, и искреннее, но вот причина за ним — нет. По крайней мере, не до конца. Растянувшись на диване, Мэгуми натягивает одеяло до плеч и отворачивается от них. — Если мы выберемся отсюда с оправдательным приговором — мы в расчёте. Если нет — вы мне по гроб жизни должны. Что ж, большего от него, пожалуй, не добиться. Близнецы приваливаются друг к другу, укутывая один другого одеялами. Ночь опускается на оперу «Эпиклеза», и Мэгуми просто смотрит, как засыпают Лини и его труппа. Оставшись наедине со своими мыслями, он слушает тиканье напольных часов в комнате и думает. «Простите, что втянули… а сделал бы я хоть что-нибудь, если бы меня не вынудили?» Скользнув взглядом по спящим близнецам, Мэгуми приходит к выводу. «Да. Думаю, сделал бы. Потому что, сколько бы от них ни было мороки, они хорошие люди. Пусть таких и немного — но такие люди должны быть счастливы». Подумав об этом, Мэгуми ловит себя на мысли, что не уверен, есть ли у близнецов вообще хобби помимо магии. Сумка Лини, во всяком случае, никаких подсказок на этот счёт не дала. «Стоп… вот же чёрт». Вскочив на ноги, Мэгуми осознаёт, что кое о чём забыл. Тогда, в допросной, он отказался от воды — не потому, что не хотел пить, а потому, что на стакане остались бы его отпечатки пальцев. А когда он обыскивал комнату с уликами, он закрыл шкаф с сумкой Лини. «Мои отпечатки наверняка до сих пор на этой чёртовой дверце! Надо пойти и протереть её, пока комнату не обследовали, — если ещё не обследовали». Подкравшись к двери на полусогнутых, Мэгуми прижимается ухом к стене, изо всех сил напрягая слух. Приглушённый разговор жандармов позволяет Мэгуми предположить, что их как минимум двое. Сквозь массивную деревянную дверь голоса различать трудно. Опустив взгляд, Мэгуми замечает полоску света, пробивающуюся сквозь щель под дверью, — и у него складывается план, как выбраться из комнаты. «Так, это может сработать». В последний раз поправив одеяло на плечах, Мэгуми поднимает руку и стучит в дверь. Приглушённый разговор смолкает, и звук приближающихся шагов заставляет Мэгуми опустить глаза. Едва жандарм подходит к двери достаточно близко, его тень просачивается сквозь световую щель под дверью. Наступив на неё, Мэгуми проваливается во тьму и ждёт, пока жандарм сдвинется с места. — Эй? Кто-то стучал? Вам что-то нужно? — Тишина в ответ. Оглянувшись через плечо на напарника, они лишь пожимают плечами. Может, крыса в вентиляции завозилась или ещё что. Осторожно выглянув из тени жандарма, Мэгуми осматривается и прикидывает, как заставить жандарма дойти до комнаты с уликами. топ-топ-топ Хм? Опустив взгляд себе под ноги, жандарм едва не выпрыгивает из собственной кожи при виде до боли знакомого крошечного белого дьявола. Эти глазки-бусинки, этот нос-пуговка, этот хвост-помпон — кроликов ему хватило на всю оставшуюся жизнь. Он отскакивает, держа дистанцию, а кролик разворачивается и убегает. Опомнившись, жандарм бросается следом, не слушая окриков коллеги. Вбежав в пустой вестибюль, жандарм вертит головой влево-вправо, пытаясь понять, куда тот ускакал. Вспоминая, как начинался кроличий потоп, он припоминает: волна шла со стороны комнаты с уликами — оттуда, откуда убегала леди Фурина, а потоп нёсся за ней по пятам. Сделав обоснованное предположение, жандарм бежит по коридору к комнате с уликами. Подойдя к двери, кролика он не находит — зато встречает взгляд самой чемпионки дуэлей, Клоринды. Она стоит в каком-то футе от двери, и яркий свет сверху бросает тень на её лицо. — Офицер, что привело вас сюда в такой час? — Коротко и строго; жандарм в ответ вытягивается по струнке. — Я, э-э, увидел кролика и запаниковал — подумал, что вот-вот начнётся новый потоп. — Это привлекает её внимание. — Где? Говорите. — Прежде чем жандарм успевает сказать что-то ещё, свет в коридоре гаснет, погружая их во тьму. Они вертят головами; тяжёлое дыхание жандарма заглушает начавшийся звук капели. — Чего вы ждёте?! Найдите выключатель и включите свет! — Слова Клоринды, почти сорвавшейся на крик, подстёгивают жандарма, и он мчится по коридору туда, где висит выключатель. Незаметно для Клоринды последние очертания человека в тёмном одеянии тонут в её тени. Свет вспыхивает, и жандарм возвращается, чтобы честь по чести откланяться. При включённом свете Клоринда достаёт пистолет и держит его за спиной, готовая выстрелить в любую секунду. Внутри комнаты с уликами, из крохотного пятна тени, отбрасываемой Клориндой, Мэгуми высовывает голову, осматривая помещение, прежде чем выбраться. Шкаф в поле зрения. Всё, что нужно, — протереть дверцу, может, отполировать до блеска, если понадобится. Одна проблема: стол посреди комнаты занят. Он никогда бы не сказал, что смотрит на женщин липким взглядом, но чьи это ноги, он помнит отчётливо. Даже в столь поздний час Фурина трудится над своим обвинением. Поднявшись из тени как можно тише, Мэгуми ползёт по полу, стараясь держаться вне поля зрения. Оказавшись достаточно близко, он, как и прежде, ныряет в тень стола, вслушиваясь в любой признак движения. Но, странное дело, Фурина молчит. Совершенно. Осознав, что происходит, Мэгуми выбирается из тени стола и выпрямляется во весь рост перед спящей Фуриной. По столу разбросаны разнообразные улики — по всей видимости, плоды её самоотверженной работы. Помня о присутствии Клоринды за дверью, Мэгуми самую малость погружает ступни в собственную тень — ровно настолько, чтобы приглушить звук шагов. Быстро разделавшись со шкафом и своими возможными отпечатками, Мэгуми подходит к двери, прикидывая план возвращения в закулисную комнату без лишнего шума. апчхи Вздрогнув от ужаса, Мэгуми падает на пол, чтобы не попасться на глаза. Спустя минуту тишины он поднимается и смотрит на дрожащую фигуру Фурины. В комнате, если подумать, довольно холодно. Одеяло на его плечах лишь сглаживало проблему. … Надо торопиться. Время уходит. … Оглянувшись на женщину, спящую прямо на столе, Мэгуми обречённо вздыхает. Обойдя стол, Мэгуми снимает одеяло со своих плеч и укрывает им Фурину. Её дрожь вскоре стихает, напряжённое лицо разглаживается. «Жандармы всё равно используют механических собак вместо настоящих. Ни за что они не отследят запах до меня». Вернувшись к двери, Мэгуми ныряет в тень Клоринды и начинает думать, как заставить её сдвинуться. Когда он отвлекал её и жандарма ранее, он оставил у выключателя крошечную жабу, чтобы дёрнуть его по команде. С её орлиным взором, подмечающим всё в коридоре, такое больше не провернуть. «Как она отреагирует на одинокого кролика? Поднимет тревогу из-за возможного нового кроличьего роя — или попробует бесшумно его прикончить?» Понимая, что трюк с кроликом уже заезжен, Мэгуми пытается придумать другой способ заставить всё сработать. «Стоп… [Ороти]!» Сложив теневую фигуру, Мэгуми отдаёт приказ сикигами. Бесшумно выскользнув из её тени, тонкое змеиное тело прижимается к правой стене, двигаясь медленно и размеренно, насколько возможно. Тончайшая тень, которую оно отбрасывает, едва ли способна вместить Мэгуми, но змеи отлично умеют заглатывать то, что больше их головы, — так что, каким бы неудобным ни было это протискивание, оно работает. Не успев опомниться, Мэгуми уже выбирается из коридора перед комнатой с уликами и покидает тень Ороти за колонной у входа в зрительный зал. Выглянув из-за колонны, Мэгуми замечает жандармов, стоящих у двери закулисной комнаты. Возможно, с этим новым трюком ему даже не придётся стучать, чтобы подманить их к двери. Да чего уж там — он справится сам. Проползя к закулисной комнате по внешнему пандусу вдоль зрительских рядов, Мэгуми добирается до сцены незамеченным. Снова призвав Ороти в уменьшенном виде, он наблюдает, как змей тянется из его тени всё дальше и дальше. По мере того как тот подбирается к жандармам, Мэгуми понимает: настал момент «пан или пропал». Стоит им хоть раз покоситься в сторону и заметить Ороти — игра окончена, и ему кранты. Закрыв глаза, он задерживает дыхание, чувствуя, как великий змей дюйм за дюймом ползёт вперёд. Четыре фута до двери. Жандармы ничего не замечают. Три фута до двери. Один из жандармов чихает, и у Мэгуми едва не случается сердечный приступ. Два фута до двери — и всё летит к чертям. скри-и-ип Ничто столь мелкое ещё не повергало Мэгуми в такое отчаяние. Скрип деревянных половиц не должен рождать подобный ужас — но в этом единственном случае он рождает его, и с лихвой. — Хм-м? «О боже, вот и всё. О боже, что теперь?» В то мгновение, когда Мэгуми услышал хмыканье жандарма, его мозг разогнался до верхних пределов своих возможностей — всё ради отчаянной ставки: найти выход из положения, который не отбросит его на исходную клетку или куда похуже. За этот миг оценки ситуации Мэгуми решил не церемониться с ответом. Повернувшись на услышанный скрип, жандарм слышит справа от себя сдавленный вскрик. Оглянувшись на коллегу, он застывает: лицо его искажается ужасом и отвращением при виде огромного лилового языка, присосавшегося к лицу товарища. Проследив язык до его источника, он вскоре разделяет судьбу коллеги: его лицо тоже оказывается облеплено языком. Задыхаясь, ничего не видя, он роняет оружие в отчаянной попытке отодрать язык от лица. Приглушённые вопли обоих заставляют их напрочь забыть о скрипнувшей минутой ранее половице. Прежде чем они успевают потерять сознание или заработать удар, языки отлипают от их лиц, растворяясь чёрным облачком. Хватая ртами воздух, жандармы переглядываются — и наперегонки несутся к выходу. Всё равно как раз подходило время пересменки. Уже внутри комнаты Мэгуми облегчённо вздыхает: он снова цел и невредим. Призвать двух жаб, чтобы те присосались к их лицам, — это, пожалуй, был перебор, но ничего лучше, не нападая на них по-настоящему, он придумать не смог. Дотащив измотанное тело до своего дивана, Мэгуми падает на него и смотрит, как мир растворяется в черноте. Опера «Эпиклеза», следующий день, около полудня — Эй, вы трое, готовы? — подойдя, спрашивает Люмин. Каменное лицо Мэгуми лишь удостаивает их взгляда, зато Лини с лихвой компенсирует его безучастность. — Абсолютно! Вы нашли в сумке Кауэлла что-нибудь полезное? — Э-э, может быть. Блокнот был довольно запутанный, но мы с Навией и Люмин собрали нашу версию как могли! Так что мы справимся! — Паймон нацепляет свои очки, внося за стол собственную порцию бодрости. — О-хо-хо-хо! Что ж, я, например, с нетерпением жду ваших заявлений! Будет так весело разнести ваши жалкие доводы на глазах у моего народа! — Фурина ухмыляется в их сторону, как кошка, поймавшая канарейку. — Обе стороны готовы начать? — спрашивает Нёвиллет, и напряжение подскакивает ещё на несколько делений. — Разумеется! Начнём же процесс, который готовился годами! — Да, ваша честь. Мы готовы. — Хорошо. Теперь, когда обе стороны прибыли, настоящим объявляю: суд по делу об инциденте на волшебном шоу открыт! — Гулкий голос Нёвиллета разносится по залу, и по рядам пробегает сдержанный ропот. Кто-то гадает, вскроет ли этот процесс правду, стоящую за делом о серийных исчезновениях. Кто-то — не погрузит ли он это дело в ещё большую неразбериху. Но все готовы к зрелищу, которое запомнится надолго. Суд по делу о волшебном убийстве начинается — прямо сейчас.