Исповедь Безумца

«Я тебе уже говорил, что такое безумие? Безумие — это повторение одного и того же действия в надежде на изменения. И вот у меня, querida, нихуя почему-то не меняется. И меня это, пиздец, напрягает». В ночь мы отправились на охоту. Стрельба по бутылкам не произвела на Вааса никакого впечатления, он решил перейти к суровой практике. Взяв необходимое обмундирование охотника, мы двинулись в самое сердце джунглей. Было темно, как в жопе. Я шарахалась от каждого листочка и куста, не говоря уже о деревьях, которые во мраке походили на нечеткие фигуры монстров. Ваас шел размеренно, прислушивался. Я же тихо топала за ним, сжав в обеих руках мачете. — Слышала это? — он резко остановился, приставив палец к губам. — Нет… — Бля, — он нахмурился, уставившись на меня с раздражением, — не надо хруст веток слушать под ногами, а надо вокруг себя слушать, че происходит. — Я слушаю, — тихо фыркнула я. — Нихуя. Короче, притормозим здесь, будем ждать. Мы уселись за широким стволом дерева, Ваас сразу же принялся мастерить из подручных средств рогатки для поддержания снайперской винтовки. Я наблюдала за его действиями. Только изредка они были плавными, зачастую Ваас перепрыгивал с одного предмета на другой, но каким-то образом все равно закончил работу быстро. Я уставилась куда-то в темную даль, тем временем в голове крутилась масса мыслей. Разговор с Джеймсом напрочь изменил мое видение главаря, теперь мне хотелось побольше узнать о нем, заглянуть в его голову и понять, что же там творилось. На языке крутилось много вопросов, но я слишком хорошо могла себе представить реакцию Вааса на любой из них. Он бы просто послал меня нахуй, или хуже, ударил. «Может быть все-таки рискнуть?» — Ты говорил, у тебя есть сестра, — еле слышно произнесла я, между словами сглотнув слюну. Я не смотрела на него, но чувствовала, как он сверлил меня. Уж слишком резко его голова повернулась в мою сторону. Он явно не ожидал. — Ага, и че? — в его голосе слышалась ненависть. — Просто. — Спросила то, о чем уже знаешь, бля? Ну ты пиздец, не перестаешь удивлять, — он усмехнулся. — Ну и че? Сестра и сестра, че дальше? — Что между вами произошло? — я старалась не просто не двигаться, а даже не дышать. — Зачем тебе это? Ну нахуя, а? — он постепенно начинал тараторить. — Ты типа любишь лезть не в свое дело? Совать нос, куда не следует? Любишь копаться в чужом белье? Не-не-не-не, так не пойдет, querida, — он взял паузу на вдох, — не надо копать глубже. То, что ты там себе придумала — это ты придумала сама, этого нет и не было. Окей? Горло неприятно стало душить. — Хватит отрицать, — прошипела я. — Отрицать что? — он вскрикнул и вскочил, тем самым распугав всевозможную нашу добычу неподалеку. — Че отрицать? Знаешь, блять, когда я отрицал? — он засмеялся, его жестикулирование стало быстрым и агрессивным, он выходил из себя, метаясь из стороны в сторону. — Когда, блять, был игрушкой своей сестры, сука! Окей, окей, я понимаю, ведь кто мы без семьи, а? Когда-то я ради нее мог сделать что угодно, я, нахуй, убил впервые ради нее, — он резко убавил тон, — но ей было этого мало. Не-не-не-не, прошу! Понимаешь, да, в чем фишка? Наши любимые, наши блять, безумно любимые, — он снова стал кричать мне в лицо, — каждый раз бьют исподтишка! Они мне говорят, знаешь че говорят? «Ваас, Ваас, кого же ты, блять, выберешь? ИХ ИЛИ НАС? НАС ИЛИ ИХ?» — мужчина залился истеричным смехом вплоть до слез. — Как будто… ха, как будто мне еще надо выбирать. Мое тело тряслось. Я опять стала свидетелем того, как Ваас просто будто сменил личность за секунду. Это уже был не тот, с кем я была на поляне, сейчас он был совсем другим: диким, злобным, агрессивным, дерганным. Мне казалось, что он вот-вот всадит мне нож в лоб, но он всего-то присел на корточки и закурил, шумно дыша. Тяжело было осознавать, что мне нравился человек с несколькими личностями. Сложно было к этому привыкнуть, и опять же, стоило ли? Охота окончательно накрылась медным тазом, когда рация Вааса на поясе противно зашипела. Он резко схватил ее, будто бы собирался разбить о камень. — Че надо? — Босс, там телка сбежала! — Какая, блять, телка? — он закатил глаза, сделав длинную тяжку. — Да бля, которую ты трахал вот недавно, блонда. «Которую он что?» «Кажется, я прекратила наблюдать слишком рано». Уже в который раз мое сердце разбили, пронзили ножом и растоптали. Как же я могла настолько не уметь учиться на своих ошибках? Уже в который раз мне было противно даже взглянуть на него. «Как же меня заебали эти качели». Я быстро встала с земли, не сказав ни слова. — Прочистить весь лагерь, найти девчонку, мать вашу, и посадить на место! И дать пизды, чтоб запомнила, — приказал Ваас, убрав рацию обратно. — Куда собралась? — Отъебись, — отрезала я, судорожно собирая монатки. — Че сказала, повтори, — он снова опешил из-за меня, вскинув брови. — Я сказала, чтобы ты отъебался от меня, Ваас! — что было мочи, прокричала я, разъяренно посмотрев на мужчину. — Хватит, сука, хватит! — я стала бить себя по вискам кулаками, отчаянно пытаясь отмахнуться от всего, что закипало во мне кипятком. — Ты дьявол! Ты ебаное чмо! Ты, сука, не думаешь, какую боль причиняешь мне каждый ебучий раз! Теперь было мое время срываться подобно Монтенегро. — Ты не человек, у меня язык не повернется назвать тебя так, в тебе нет НИХУЯ человеческого! Ты не умеешь ценить, не умеешь любить, уважать, ты умеешь только причинять боль, сука! — я вцепилась ногтями в кожу на груди, сжав ее. — Знаешь что?! А? Слышишь, Ваас? Он слушал меня, на его лице покоилась едва видимая улыбка. — Тогда, блять, когда тебя собирались убить… — я перестала кричать, — лучше бы я не спасала тебя. Лучше бы дала тебе умереть. И сейчас бы мне не было плохо. Мне было бы охуенно! Я не видела его реакции на сказанное мной, потому что незамедлительно метнулась обратно в лагерь. POV Автор Сабина летела черным ураганом, желая поскорее спрятаться ото всех или напиться. Никогда прежде она не чувствовала подобного прилива ярости, который пожирал напрочь ее здравый смысл. Ей хотелось мести, какой угодно, но чтобы это было жестоко. Она шла с четкой целью — убивать. Ее сердце стучало с бешеной скоростью, глаза были наполнены агрессией и злостью, она полностью утратила контроль над собой. Это уже была не она, а кто-то другой, кто давным-давно таился внутри девушки. Этот «кто-то» только ждал повода выйти. Ваас же продолжил стоять на том же месте, даже не колыхнувшись. Он пытался разобрать в тумане головы, где же оступился. Но такого не могло же быть? «Как я мог накосячить?» «Понятное дело, я не мог, эта сука уже совсем охуела! Что за концерт она мне здесь устроила?» «Блять, что-то точно не так, где же я проебался?» В его мозге щелкнуло. Он понял, но не до конца. Закурил сигарету, стал перекручивать сказанное Сабиной, вдумываясь в каждое предложение. «Я причиняю ей боль, да неужели?» «Ну да. И нет. Почему ей больно?» «Я не умею любить, она сказала. Любить?» Перед его глазами всплыл образ Цитры, он сморщился, в ход пошла вторая сигарета. Едкий дым обжигал горло, но будоражил сознание. Пират анализировал. Он пытался понять, после какого момента девушка вышла из себя. «Мы пришли на охоту, мы сели, она молчала, о чем-то думала, спросила о сестре, я не ответил, потому что нахуя? Но она все равно была в себе. Я высказал ей. Она все равно была в себе. Пидорас связался со мной по рации… что-то сказал». «Трахнул блонду». «Она была не в себе». Такая кропотливая работа внутри безумной черепной коробки давалась Ваасу нелегко, он даже успел вспотеть. И заметно устал. Докурив сигарету, он побрел обратно на аванпост, пиная каждую травинку, палку и камень. Его окутала грусть, ему уж сильно не нравилось это чувство. Сразу же начало ломать тело, выкручивать кости, он дико нуждался в таблетке или даже нескольких. «Я причиняю ей боль. Что это значит? Она ревнует?» «Она поцеловала меня первая». Голова неприятно кружилась, все ныло, было трудно шагать. «Что я тогда видел в ней? Ее глаза блестели, она рассматривала меня, как будто… как будто она… ей было хорошо, наверное. Она была осторожной, боязливой. Я видел это, я точно видел». — Пиздец это странно, — вслух сказал Ваас. — А ну-ка, — главарь достал рацию, нажав на кнопку. — Але, Джеймс, проснись! Через пару секунд сквозь писк и шипения послышался ответ: — Я и не спал. — Заебись, я щас приду. Бессонную ночь Сабина проводила в пивной, общаясь с кем попалось. К ней же пираты относились с презрением, озираясь, не было ли поблизости Босса. Насколько это иронично? Они оба, Сабина и Ваас, чувствовали себя одинокими, брошенными, не могли унять это сдавливающее грудную клетку чувство. И они оба бежали к кому-то ради простого разговора, пусть даже не о чем, просто ради отвлечения. Отвлечения от боли, которой они не могли избежать по щелчку пальцев. Они оба ненавидели самих себя, не хотели даже в зеркало друг на друга смотреть. И оба видели только одно решение — жестокость, импульсивные действия, необдуманные решения, которые приведут к необратимым последствиям. Ваас пулей влетел в хату Джеймса, который не знал, чего ожидать. Босс не так часто обращался к пирату по имени, а уж тем более не заходил к нему разговаривать один на один. Друг знал, что что-то было не так, и самому себе он пообещал помочь нуждавшемуся. Джеймс сразу отметил, что эмоциональное состояние Вааса оставляло желать лучшего. Его мимика лица сменялась чуть ли не каждые десять секунд, он был гиперактивен, совершенно неусидчив, бурно жестикулировал, то был готов заплакать, то засмеяться. Он был на замок закрыт в кошмарах собственной головы. — Че стряслось, Ваас? — Эта… эта… сука, язык не поворачивается. Она, блять, высказала мне такую хуйню, ты бы слышал, ха-ха… Она меня обвиняла, говорила, что причиняю ей боль, всякую хуйню мне заливала, веришь? — он схватился за голову, чуть ли не вырывая волосы с макушки. — После того, блять, как hermano сказал, что я трахал пленницу, ты прикинь? Сука, ну ты веришь? — Верю, — Джеймс глубоко вдохнул, сразу поняв, о чем пойдет речь. «Ему нужно, чтобы я ему объяснил, как маленькому запуганному ребенку, который сидел за оболочкой агрессии и жестокости». — Что за хуйня, Джеймс? А? Я не понимаю. Она была нормальной, все было заебись, птички пели, звезды падали, нахуй, я не понимаю. Что я сделал? Я что-то сделал? Скажи, что я ничего не сделал, — Монтенегро схватился за пистолет, выстрелив в стену. Этот выстрел слышали все, но никто не решился проверить. — Почему такая реакция? Сука. Я что, трахать шлюх не могу? — Просто она влюблена, — пират старался отвечать коротко и ясно. — В кого, блять? — глаза главаря сверкали. — В тебя… — он выдохнул. Повисло молчание, два зеленых глаза бегали от одного угла комнаты в другой. Его мышцы рук дрожали, кулаки были сжаты. Он вот-вот взорвется. — Ты мне пиздишь, — дуло пистолета было направлено в лоб Джеймса. — Сука, пиздишь же. Не пизди мне, окей, Джеймс? Ты же знаешь, я это не люблю, окей? — Ты можешь меня прямо сейчас застрелить, — холодно отреагировал пират, смотря Боссу прямо в глаза, — и все равно это ничего не изменит. — Я понимаю, окей, понимаю. Ну зачем тебе пиздеть? Ведь тогда я ей нахуй вышибу мозги, это легко. Они прилипнут к стене, и все такое. А завтра начнется новый день, и я буду так же править островом, ничего не изменится, ага… — он ходил туда-сюда. — Я так и сделаю. — Ваас, она влюблена в тебя, блять, услышь ты это уже! — Хватит орать, сука, хватит! — он бил себя, а затем замер, потупив взгляд на Джеймсе. — Я тебя застрелю, нахуй, убью тебя, ты несешь ебаную чушь! — он сделал два широких шага на пирата, дуло уперлась ровно меж глаз. Палец на курке, дыхание выровнялось, все шло по плану. Но только одна вещь повернула ход событий в обратную сторону. Вернее, не вещь, а человек. — Здравствуй, Ваас.