Таблетка от всех болезней

      Женя делает затяжку в раскрытое нараспашку летнее окно, в котором уже заминается восход. Выдыхает и за спиной тишину тёмной квартиры слышит. Только её и собственные мысли о всяком, о чем поговорить с кем-то хочется, а не с кем. Он тушит недокуренную сигарету о пепельницу и выходит с балкона. На микроволновке два тридцать ночи, а на календаре над столом пора поменять число и наверно уже даже месяц. Женя не помнил, когда последний раз обновлял на нем точную дату. Он со скрипом прикрывает балконную дверь и уходит в гостиную. Достав подушку, ложится и утыкается глазами в потолок. Опять сидел до ночи учил термины, а сейчас никак уснуть не может. Вспоминает, как пару лет назад с Петей сидели на его кухне. Женя за столом, а Петя оперевшись о подоконник. А на столе две кружки чая травяного, который Женя тогда брал с собой, потому что у Пети было только кофе. И разговор о том о сём. От соревновательных программ до водоёмов, в которых летом безопасно купаться, чтоб обязательно туда съездить. Или же нет. Они так и не съездили ни на одно за эти два года. Не получалось то у него, то у Пети. Почему-то больше у Пети. Женя хочет уже прикрыть глаза, думая уснуть, но немного полежав и поняв, что сон не идёт, встаёт с дивана и уходит на кухню заваривать чай. Свет не включает и садится на стул, запрокинув голову на стену. За окном птицы потихоньку поют. Там жизнь. А у Жени термины выученные и пустота удушающая, причем не только в квартире, но и на сердце. И чувствуется очень одиноко, и так, будто не у себя дома Женя находится. Будто не приняла его эта квартира и не случайно сигарета недокуренная в пепельнице лежит, и дата на календаре помечена не сегодняшняя. Он не любил сюда возвращаться. Не хотелось. Поэтому подольше на льду оставался под предлогом отработки элементов. Домой возвращался обычно долго, медленно. С неохотой ключ вставлял, но все равно заходил. Больше то и не куда было идти. Стол письменный — кухня — кровать — привычный Женин маршрут. В квартирах друзей жили — это было видно по фотографиям на стене, по разбросанным кое-где вещам, стоящими на балконе или у стенки холодильника банками с заготовками, по постеленным на пол газеткам в прихожей. У Жени же всего этого не было, и не от того, что он этого не хотел, просто все равно одиноким себя чувствуешь, если рядом нет никого. А сейчас еще тихо настолько, что аж душит болезненно эта тишина и мысли в голове все о том, о чем поговорить с кем-то хочется, а не с кем. Пусть даже без всей этой атрибутики, уют создающей, просто чтоб кто-то был рядом. Чтоб вылить можно было все, что в душе накопилось. Только вот тому, с кем бы Женя вечность бы говорил, душу вылить не сможет никак. Проблемы создавать не хочет. Ни для себя, ни для него. Дружбу сохранить хочет. Да вот только от дружбы их одно только слово осталось, но и того, что есть терять не хочется. Чайник вскипает, но Женя не торопится его в кружку наливать — нужно немного подождать, пока остынет — травяные чаи кипятком не заваривают. Это он хорошо знает. Этому его ещё в детстве научили. В ожидании открывает телеграмм, чтоб новости хотя бы какие-то глянуть и замечает Петин контакт со статусом «в сети». Открывать чат не планирует, но от Пети сообщение вдруг приходит: — Спишь? — зачем спрашиваешь, если видишь, что в сети, думает Женя и ответ быстрый набирает — Не сплю и уснуть не могу. До ночи за терминами сидел и сон как рукой сняло — отправляет и следующее — А ты почему не спишь? — Тоже уснуть не могу — многословно и информативно. Женя из чата не выходит. Экран телефона просто выключает и, запрокинув голову назад, руками по лицу проводит, глаза протирая. И вздыхает так глубоко. Жаль собеседник по ту сторону экрана не видит и не слышит этого всего. У Пети уют в квартире. Петя сам уют. С ним комфортно время проводить. Не важно даже где — просто чтоб тот рядом был. И Женя чувствует к нему не только дружеское, но мысли все эти от себя отгоняет. Знает, что ничего у них не получится. Что Петя не такой. И что отдалились они за последний год. Правда, когда Петя сообщение ему набирает, как только Женя в сеть заходит, отчего то надежда слабая теплится на то, что по ту сторону экрана его ждали. О нем думали.

***

Семененко мысли о Пете от себя не первый год отгоняет. Старается вообще о нем не думать и иногда даже получается. Правда совсем ненадолго и всего в паре случаев — на парах в университете и когда программы на соревнованиях катает. Оно и понятно. А после и до только Петя-Петя-Петя. У Пети голос красивый, у Пети руки красивые, у Пети плечи широкие. Петя высокий, Петя статный. И программы Петя свои хорошо катает. Женя за него переживает очень, когда тот падает или у него что-то не получается. И юмор у Пети специфический, и к Жене он хорошо относится. Даже несмотря на то, что отдалились. Как они отдалились, Женя сам не понял, просто времени меньше вместе стали проводить. Просто зациклились оба на себе, на своих карьерах. А когда короткие у них одинаковые оказываются, Женя вспоминает про баллы одинаковые на Чемпионате России и говорит про преследующую с Красноярска судьбу. И Петя эти слова подкрепляет музыкой их характеризующей и связывающей. И Жене улыбается. И Женя на него смотрит, улыбку держать не может и тоже улыбается. Может быть действительно эта случайность в виде одинаковых программ была и не случайна. А потом Женя интервью Петино смотрит, где говорит тот, что на него смотрел и Онегина представлял. Подумалось даже, что Петя этот сезон связать с ним хочет. С ним еще и произвольную ассоциирует. Приятно от этого. Приятно, что о нем не забывают. Но общаются только все равно немного, обычно о каких-то технических моментах в программах. Женя Петю подбадривает. Женя не может не подбадривать. И Петя Жене тоже слова приятные говорит, отчего у Жени внутри все замирает и бабочки в животе порхать начинают.

***

Сообщений больше не приходит. Ожидаемо. И Петя наверно минут как пять назад из сети вышел, думает Женя. И чайник наверно до нужной температуры уже остыл. Но он к нему не подходит. Ждет чего-то. Да и понятно чего. Правда не дожидается и сам в чат заходит. И набирает в надежде на ответ быстрый и желательно положительный: — Петь, ты не лег еще? Можно я к тебе приеду? — отправляет и мысль в голове проскакивает, что не нужно было отправлять и что Пете это совершенно не нужно. И что он Пете сейчас не нужен. Хочет сообщение удалить пока не поздно, но пока думает об этом, поздно становится и уведомление приходит. — Приезжай. — коротко и вполне в Петином стиле, но Жене и этого достаточно. Он поднимается со стула и собираться идет.

***

До Пети минут тридцать днем ехать. Женя такси вызывает. Думает, что сейчас ночью быстрее будет. А время к половине четвертого приближается. Приезжает и правда быстрее обычного, и на родной четвертый этаж поднимается. Немного у двери мнется и стучит тихонько. Петя вскоре дверь открывает, пропуская внутрь и Женя тихое «привет» от него слышит. Обувь снимает и на кухню проходит. Видит, как Петя чайник ставит и чай травяной, который пару лет назад тут же пили, в заварник насыпает. «Приятно, что он запомнил» — проскакивает у Жени в мыслях. Он кладет телефон на стол и уходит руки в ванную мыть. У Пети она маленькая в серо-зеленую с разводами плиточку и пара полотенец на крючке висит. У него их всегда пара висит. Женя руки вытирает и на кухню возвращается. А Петя чай на стол ставит и окно открывает нараспашку, потому что душно. Открывает и опирается о столешницу, рядом с собой вторую кружку ставя. И на Женю смотрит. А Женя на него. Молчат оба. А у Жени в голове рой мыслей всяких. Женя глаза отводит, потому что долгим этот контакт зрительный кажется. А первым тишину Петя нарушает: — Что у тебя случилось? — вопрос звучит нежно и аккуратно, так, как Женя думает, только Петя их задавать умеет. Петя голову набок наклоняет и смотрит на Женю так терпеливо. Только на него и смотрит и взгляд никуда не отводит. А Женя чувствует этот взгляд на себе, но сам на Петю посмотреть не может. И сказать тоже ничего не может. А вылить ему все, что на душе лежит тем более. Женя чувствует, как пальцы замерзать начинают. У него так всегда, когда переживает о чем-то. Сейчас от том, что отвечать что-то надо, а он не понимает что. И Петя перед ним стоит и на него смотрит. А зачем Женя тогда приехал, если говорить даже нечего? Затем, что его в его же квартире душит болезненное одиночество, а Петя для него как таблетка от всех болезней. Одна единственная, которую он для себя нашел и в нее поверил. А сказать об этом прямо не может. Боится. Боится, но знает, что Петя его не осудит. Петя никогда его ни за что не осуждал. Просто лишних проблем в виде себя создавать не хочется. И Женя не будет. Женя в руки кружку берет, чтоб пальцы согреть и на Петю взгляд так и не поднимает. А Петя от столешницы отталкивается и ближе к Жене подходит. И кружку из его рук убирает, и руки его в свои кладет. Петя пальцы его холодные чувствует и знает отчего они у него такие. Петя на корточки присаживается, руки Женины из своих не выпуская, как будто мама к маленькому ребенку, и в Женины глаза заглядывает. А Женя свои отводить уже не может. Глупо будет выглядеть. Приехал тут к Пете ночью глубокой и сам же отвертеться пытается. Смотрит долго-долго глаза в глаза, и Жене кажется, что в этот момент вечность проходит. Только Петя его из этой вечности вытаскивает словами своими, такими же аккуратными, и голосом своим красивым-красивым: — Женьк, ты же знаешь, что все рассказать мне можешь. — а Женька после этих слов уже дышать нормально не может. Делает вдох глубокий. Знает, что его Петя заметил. Правда надеется все же на обратное. А Петя пальцы чужие в руках своих безумно красивых сминать начинает, согреть пытается. А они у него теплые очень. Только тогда Женя понимает, что руки то у него еще и мокрые. Он глаза вниз опускает и видит руки свои в Петиных. Пальцы его длинные. И мысли неправильные начинают в голову лезть. И хочется руки эти в других местах чувствовать. Только вместо того, чтобы мысли из головы выгнать, чувствует, как щеки краснеть начинают. Лучше бы дома сидел, а не в таком виде беззащитном перед Петей, правда последнее намного лучше ощущается. Чересчур лучше для Жени. — Женьк, у тебя руки не согреваются, такие же холодные остались — констатировал факт, молодец. Только у Жени такие только руки. Остальные места давно уже вскипели. Женя чувствует щеки свои покрасневшие и горячие. Надеется, что только он их такими ощущает. Что на самом деле они у него совсем не красные и это только ему так кажется. У Пети голос ровно звучит, правда уже ниже — надломился, но Женя это или не замечает, или думает, что это из-за духоты на кухне. У Жени голова как в тумане. И с каждой фразой Петиной его пелена накрывает, из которой сам он выбраться точно не сможет. Замирает у Жени все внутри, когда эти касания чувствует и голос Петин. А если сам заговорит, то с поличным себя выдаст, если не уже. Только не думает об этом Женя и слова какие-то из себя выдавливать начинает, надеясь, что Петя руки отпустит и к столешнице обратно отойдет. — Чай н-наверно остыл уже. — получается очень скомкано и голос у Жени хрипеть начинает. Надеется, что правда из-за духоты. И что жарко тоже из-за этого. Знает, что обманывает сам себя, но ему просто легче этими выдуманными надеждами жить. И что причина состояния его не перед ним сидит и в глаза пристально смотрит. А смотрит Петя так, будто Женю насквозь видит. И своим, незамеченным Женей, надломленным отвечает: — Не переживай, он холодный тоже вкусный. — и улыбается Петя слегка. — Зачем тебе горячий? На улице же жарко. — А жарко то явно не только на улице. Жене кажется, что даже лампочка на потолке этот жар отдает. У Жени все горит внутри. И если бы он мог, то позвонил бы в пожарную службу, чтоб пожар этот внутри него потушили. Но не может и вторую попытку отодвинуть «очаг возгорания» пытается: — А можешь окно побольше открыть? — Жень, оно, и так, нараспашку открыто. — И теперь уже совсем по-другому Петя на него смотреть начинает. — Забыл, что ли? Я в присутствии тебя открывал. — Только после этого Петя руки Женины выпускает, но не Женю. И руками своими за предплечья Женю обхватывает. И чувствует Женя как под пальцами Петиными кожа гореть начинает так, будто потом в ожоговом отделении лежать придется. И понимает где-то на подкорке, что держать себя уже не может. На это сил слишком много использовать надо. А они у него иссякли. Женя глазами по Петиному лицу пробегает, на губах взгляд задерживая. И для Пети это как спусковой крючок срабатывает. Петя к лицу Жениному приближается и губами своими Жениных касается. Аккуратно и нежно, как Женя все это время этот момент представлял. Только не думал Женя, что у него дыхание так перехватит и кислород в секунду перекроет. Петя руками лицо Женино обхватывает и отстраняется, на выдохе произнеся: — Женечка, ты только, пожалуйста, дышать не забывай. — А Женечку эта ситуация с ума настолько сводит, что кислород на секунду все же открывается и получается вздох судорожный сделать. А потом Женя снова на своих губах Петины чувствует. Только уже не просто прикосновение. Петя губы его потихоньку сминать начинает. Сначала верхнюю, потом нижнюю. А Женя наконец из оцепенения выходит и ближе к Пете жмется. Чувствовать его всего хочет. И Петя это прекрасно понимает. Потому что самому того же хочется. Петя с корточек встает, заставляя Женю за ним тоже встать. И Женю к стене первой попавшейся прислоняет, а руками своими горячими под футболку Женину белую залезает. И мурашки у Жени от такого по телу волной пробегают. И чувствует он, как под пальцами длинными Петиными кожа плавится. И стон тихий у Жени в губы Петины срывается от чувств и ощущений его всего до краев переполнивших. Стоит Женя, а не падает только благодаря тому, что Петя к стене его прижимает, а не наоборот. Потом правда не осознает, как на диване оказываются. Помнит только, как по щеке Петиной губами мазнул и в плечо его со стоном уткнулся, как кот. А Женя и правда кот, стоит Пете его расцеловать всего и пару нежных слов на ухо нашептать. Петя футболку с Жени стягивает и отбрасывает ее куда-то в сторону. Руками по торсу проводит и губами по шее мажет. Женя тоже края футболки Петиной руками нащупывает и так же снимает. У Жени руки теперь не такие ледяные, поэтому, когда он по торсу Пети их проводит, Петя ближе прижимается и дает к нему прикасаться. Потом Петя Женю на диван сажает, а сам сверху пару раз членом по Жениному проезжается, целуя и за реакцией наблюдая. И когда Женя сам ерзать под ним начинает, Петя застежку на штанах нащупывает и расстегивает, параллельно штаны стягивая до колена. А потом Женя в плечо ему стонать тихонько начинает, когда Петя ладонью по члену Жениному вниз-вверх проводит. А как проводит. У головки пальцами своими длинными надавливает, движение руки замедляя. Мучает. Женя большее хочет. Женя трусы эти мешающие снять хочет. И с Пети тоже штаны эти снять, желательно сразу вместе с трусами. Поэтому при следующем Петином движении хныкает и губами где-то возле уха Петиного мажет: — Петь, пожалуйста. — а руками к Петиной ширинке сам тянется, пальцами, дрожащими ее расстегивая и рукой Петин член так же через трусы обхватывая. А потом Петин вздох короткий над ухом слыша. Петя таки штаны снимает вместе с боксерами и к Жениным тянется, откидывая вещи не нужные на другой край дивана. А потом сам жмурится от ощущений, когда Женина рука его член обхватывает, туда-сюда по нему ладонью проезжая и надавливая почти по всей длине. Петя губами Женины ловит, прикусывая их и стоны в них же срывая. А потом Женя чувствует, как Петя его под коленями подхватывает и на лопатки укладывает. Женя взглядом беспокойным на Петю смотрит. А Петя в щеку его целует и произносит: — Не беспокойся, я не это хотел. — и рядом ложится. И в Женины глаза внимательно смотрит. Потом опять губы его перехватывает и рукой член Женин берет. Знает, что Женю до разрядки за несколько минут доведет, поэтому в этот раз уже не мучает и с каждым движением темп увеличивает. Женя Пете в шею утыкается и тоже Пете надрачивает, темп нужный ловя. Петя рукой свободной в волосы Жене зарывается. А потом, когда кончают оба, в макушку Женю целует, волосы растрепанные и мокрые поправляя. Ниже спускается и глаза Женины находит. А они у него мокрые почему-то оказываются. Петя пальцем слезинки вытирает и Женечку спрашивает: — Солнце, все в порядке? — А Женя кивает и по привычному в Петю утыкается по-кошачьи. Через некоторое время в ванную идут, чтоб умыться и в порядок себя привести. А потом Женя к Пете ложится, жмется к нему, получает поцелуй куда-то в щеку и засыпают оба уже под утро. В уюте. В своём маленьком мирке, о котором никому рассказывать не хочется. А через пару дней Женя вещи свои к Пете увозит.