Хочу, чтобы ты стал моим мальчиком.

Не успел Феликс разлепить глаза, как тут же по ушам раздался крик. — Феликс! Вставай, идём домой! Это был Сынмин, тормошавший сонного парня за плечо. С раскалывающей бошкой Ли всё-таки проснулся. С Мином они дружат уже восемь лет и пережили много похожих ситуаций, но младший до сих пор ненавидит, когда Ким его так будит. Тот стоял около Ликса с недовольным выражением лица, строго смотря сверху вниз. — Мх, подожди, а мы где? — Феликс вяло протёр глаза. — В квартире Чонина. — ответил друг. — Нафиг тебе пить столько виски под вечер? Не первый раз такое. — Где Хёнджин? — задался вопросом Ён. — Его срочно вызвали по учёбе. Как бы он не хотел остаться с тобой, ему пришлось уехать. — Жаль. — Ликс лишь огорчённо вздохнул, убирая навязчивые блондинистые пряди волос со своего лица. Мин подал парню руку и тот еле как встал, чуть не ударившись ногой о бортик кровати. Ким вышел из квартиры вместе с приятелем под руку, ведя того к машине. Сев в бежевый салон автомобиля - Сынмин на водительское, а Ликс на заднее сидение - второй начал разговор. — Напомнишь, что вчера было? Я не помню почти ничего. — В двух словах было весело. — в интонации Мина вдруг послышалось лёгкое раздражение. — К Нинни приставала какая-то сука сегодня на парах. — Ой, не волнуйся ты. Он тебя любит, ты видел его глаза, когда он на тебя смотрит? — Фел поддерживал друга как только мог. — Правда? Мне казалось он меня избегает. — шатен выруливает на дорогу, постепенно давя на педаль газа. — Поверь мне, если бы он был в тебе незаинтересован, не позвал бы тебя на вечеринку. /center/></center/ Вчерашний вечер, общежитие, разговор по телефону. — Алло, ты так и тухнешь в своей общаге? — в очередной раз Ян поразил своей вежливостью. — Не тухну, а дописываю домашнюю работу. — ответил Феликс. — Как допишешь, приедешь ко мне домой развеяться. И это не обсуждается. Там будет вся наша компания. — почти приказал Чонин. Жил он в большом доме со своим братом. — И Сынмина с собой прихвати. — Твоего будущего парня? Без проблем. — Ли посмеялся, зная, что у макнэ уже все щёки красные на другом конце трубки. — Тоже мне. — Чон ничего не мог сказать. Любая мысль о Киме его почему-то смущала. Через часик-полтора парни уже переступили порог квартиры. Сказать, что интерьер был переполнен богатством и современной отделкой - ничего не сказать. В центре гостинной стоял стол, за которым сидели давно знакомые ребята. На столешнице стояли различные напитки - в том числе и алкогольные - вместе с картами и "взрослыми" играми для больших компаний. В карточки с весёлыми заданиями уже играли семь человек - Минхо, Чан, Джисон, Хёнджин, Чанбин, Чонин и младший брат последнего - Юн. Сынмин с Феликсом к ним удачно присоединились. Настолка называлась довольно двусмысленно - «Сектор "войди глубже"». В красной картонной коробочке была увесистая стопка карт. На каждой было написано задание, на которое участник должен был ответить, либо выполнить написанное. Очередь игроков определялась после прокрутки пустой бутылки коньяка. После пары достаточно извращённых заданий все были окончательно расслаблены. Атмосфера в комнате наделяла хорошим настроением, молодые люди плыли по игривому течению, иногда запинаясь в предложениях из-за обильного количества спиртного. Компания была исключительно мужская, контингент велёлый и беззаботный вёл себя так, будто завтра голова не будет колоться от стыда и смущения. За много лет знакомства парни испытывали один к одному исключительно дружеские чувства. Ну, по крайней мере так казалось. На деле же выяснилось, что из восьми счастливых мужчин по чистой случайности получилось четыре пары. В жизни бывает такое, когда судьба сводит людей по неизвестной причине, в максимально рандомное время. В случае молодых людей проявляющаяся без остановки симпатия друг к другу была вовсе не случайностью и не дружеской манерой общения. Каждый икренне желал другому счастливой жизни с нужным и ценящим партнёром, но никто не уточнял, что тот самый человек может быть в их группе. Невербальные разговоры о глубоких чувствах летали в воздухе между некоторыми мальчиками. Постоянные перегладки Чонина и Сынмина, игривые касания Джисона и Минхо, нужная поддержка Чана и Чанбина и, в конце концов, добрые шутки и душевные разговоры Феликса и Хёнджина. Сейчас же контакт парней под действием алкоголя проявлялся с двойной силой, а на игральных картах предложения становились всё интереснее. — Хёнджин, твой ход. Тяни карту. — сказал Со, прокрутив стеклянную бутылку. Хван исполнил приказ друга, вытянув из колоды тёмно-красную карту и перевернул её рубашкой вниз, зачитывая в голос написанный текст. — «Запрись в комнате с человеком справа от тебя и поделитесь друг с другом своими секретами». По гостиной разнеслись заинтригованные улюлюканья. Неизвестно какому именно богу стоит молиться, но тем самым человеком справа оказался веснушчатый. Старший повернулся к Ли и заглянув в блестящие карие глаза встал со стула, протягивая парню большую, бледную ладонь. — Пойдём, дорогой. — пригласил Фела брюнет. Ликс встал следом и пошёл с Джином на второй этаж, закрываясь в комнате для гостей и оставляя компанию студентов играть без них. Феликс уселся на мягкую кровать, а Хван устроился перед ним на полу. Жалюзи не давали свету фонарей на улице посностью просачиваться в окно, оставляя комнату в полумраке. Кажется, сегодня для одной пары упадёт занавес и разрешатся все недоговорённости. — Что расскажешь, золотце? — отозвался Джин. Ликса было не сложно смутить, но Хён справлялся с этой задачей в разы лучше, чем остальные. Может дело в его приятном голосе, который разливался в четырёх стенах словно мёд на уши, как никогда кстати лаская слух. Может в его красивом личике, которое сейчас отражает тусклый, тёплый свет своей бледной кожей, а может в его личности в целом. Если поразмышлять об этом серьёзно, - что Ли и так делал каждую ночь, в попытках уснуть без мыслей о Хване -, то Фел искренне любил парня. Но взаимно ли это? Видимо, сейчас узнаем. — Как ты ко мне распологаешь. Я не могу прожить и дня без мысли о тебе, Джин-и. Ты - моё самое большое счастье. Ты лучшее, что случалось со мной. Не каждый может сойтись с другим человеком, и несмотря на то, что мы с тобой такие разные, мы продолжаем поддерживать друг друга и заботиться друг о друге, это само по себе очень важно и ценно. Ни у кого больше не может быть таких отношений, так что это одна из причин, почему я думаю, что мы предназначены друг для друга. Когда я думаю о тебе, я чувствую, что у меня есть ещё одна причина, чтобы жить. Но это слишком, так что я должен... успокоиться. Хёнджин слушал его речь затаив дыхание. Он сжал маленькие ладони блондина в своих, передавая тому все свои чувства и эмоции, что бушевали в голове ничуть не хуже мощного торнадо. — Ликси, лучик мой... — Хван заметил на щеке Фела скативщуюся слезинку. — Ты не представляешь, как я люблю тебя. Ты тот человек, который приносит мне радость в самые трудные моменты. Ты мне нужен каждую секунду, и у меня сердце сжимается, когда я вижу, что ты плачешь. — он смотрел на веснушчатого снизу вверх, считывая в его глазах непередаваемую радость и искреннее счастье. — Ты самый особенный человек для меня. Ты единственный, из-за кого я могу не спать ночами, размышляя о твоём самочувствии, которого хочется обнять и не отпускать, с кем мне никогда не надоест разговаривать и который заставляет меня улыбаться, как только я вижу твоё прекрасное личико. Я не могу описать словами, как много ты значишь для меня и насколько ты мне дорог. Не стоит беспокоиться о своих чувствах, сладость, ведь они всегда окажутся взаимны. Младший отразил на своём лице самую искреннюю улыбку, которую только Хён видел за всю свою жизнь. Она передавала любовь, светлость и максимальное довольство от сейчашнего момента. Горьких слёз от сильных эмоций и след простыл, вместо них на щеках оказались мягкие и пухлые губы Джина, которые, кажется, пересчитывали каждую веснушку, в надежде выразить всю глубину своих чувств, которые так долго скрывались. Черноглазый поднялся с пола и улёгся на кровать, аккуратно утащив Ликса за собой и нависнув над ним. — Ёнбок-и, когда я представляю тебя рядом со мной, в моём животе разгорается пожар, несравненный ни с одним пламенем на свете. Для меня ты всегда был, есть и будешь самым прекрасным, самым милым и самым лучшим мальчиком. И я хочу, чтобы ты стал моим мальчиком. — проговаривал негромко брюнет, исцеловывая всё личико младшего, переходя на шею. Нежная, молочная кожа нагревалась с каждым касанием губ. Ли прикрыл глаза, полностью наслаждаясь и отдаваясь этому прекрасному моменту. Этот вечер обоим запомнится надолго. В память накрепко засядет то, как Хёнджин сейчас зализывает покрасневшие укусы на ключицах и плечах, которые оставил вероятнее всего в порыве эмоций. То, как он изучает всё чувствительное тело светловолосого и пробирается под футболку длинными, красивыми пальцами. Отцепившись от торса блондина, парень наконец нашёл губы Ёнбока и затянул в нежный, трепетный, но заодно и страстный поцелуй. Фел охотно на него ответил, прижимая Джина к себе за поясницу. Такая искренняя оскуляция заставляет протрезветь окончательно. Разговор юношей был абсолютно честным. Весь он подходил на поговорку: что у трезвого в голове, то у пьяного на языке. Вот только парни не были пьяны вовсе, ведь не притрагивались ни к одной бутылке со спиртным в этом доме. Но и без вина обоим кружит голову. На щеках проявилась пунцовая краска, волосы взъерошились, дыхание потяжелело и напрочь сбилось, а розовый оттенок губ потемнел ровно также, как взгляд возлюбленных. Их тела в простых, но безумно чувсвенных объятиях пытались будто слиться в единое целое и постараться сделать так, чтобы никогда не расстаться с горечью в голосе и неприянтыми покалываниями в груди. Но сейчас, когда оба юноши наслаждаются присутствием друг друга, когда ощущают от себя и партнёра тепло и искренность, когда бесконечно любят, никакой и мысли о расставании не прийдёт в голову. Ведь они наконец нашли друг друга, признались друг другу и теперь уж точно будут счастливы навсегда. Горячие языки сплетались, исследовали рот друг друга точно также, как исследовали душу. Влажные губы соскальзывали с чужих, но заново сливались в настоящем, живом танце. Этим вечером никакой похоти - исключительно чувства, любовь, счастье и искренность. Отстранившись, оба парня заглянули в глаза напротив. У каждого в них читалась нежность и открытость, готовность выслушать и поддержать в трудную минуту. Каждый хотел быть рядом, обнимать, целовать, иметь, любить и лелеять. Просто знать, что друг с другом им будет спокойно и хорошо. — Я в твоём распоряжении, Хён, — со сбитым дыханием почти прошептал младший. — Но сегодня я лишь хочу принять твою искренность. — Разумеется, лучик. Как ты скажешь. — Послушай, принесёшь нам виски? — попросил Ён. — Решил напиться только сейчас? — старший улыбнулся и заправив длинные пряди Ликса поднялся с кровати, направляясь к двери. — После таких эмоциональных американских горок, думаю, и ты был бы не прочь обжечь горло чем-то крепким. — Ты прав. Сейчас прийду. Брюнет отперел дверь и вышел из комнаты, тихо спускаясь по ступенькам. Друзья ещё играли, но некоторых конкретно клонило в сон. Заметив Хвана, Минхо обратился к нему: — И как прошло? — Это мой лучик. — ответил Джин. — Мы взаимно любимся и целуемся. Джисон от удивления раскрыл рот. — Вы теперь встречаетесь?? — Мгм, — черноглазый после невербального позволения хозяина дома взял бутылку с янтарной жидкостью со стола. — А ты Коту так и не признался. — Кто сказал? — неожиданно отрезал старший Ли. — Мы между прочим вместе уже две недели. — Да ну? — Хван на секунду задержался в гостиной, внимательно слушая парочку своих друзей. — Присутствовал бы ты при игре, узнал бы раньше. — продолжил Хан. — Ладно, иди уже к Фелу, он скучает. Хёнджин прихватил их рюмки и вернулся в комнату, где его ожидает его радость. — Не скучал, дорогой? — сходу спросил старший. — Не сильно. — Ёнбок поднялся на локтях, обращая внимание на вошедшего. — Садись скорей. Слово за слово, рюмка за рюмкой и парни проговорили оставшееся время на абсолютно разные темы. В конце концов отставив бутылку злосчастного алкоголя, парни уляглись на мягком матрасе под одеяло. Веснушчатый уткнулся Хвану в грудь и вдыхая запах его дорогого парфюма уснул в его объятиях. Хёнджин же перебирал светлые волосы Ёна, после чего накрыв его получше наслаждался красотой своего любимого мальчика, пока не уснул вместе с ним в темноте, тепле и счастье.