Попытки(переписанная)

1943 год. На улице моросил дождь, накинутое на белый докторский халат коричневое пальто покрылось мелкими тëмными точками. Мужчина, на вид лет 30-и, вышел на улицу и пошëл в направление одного из медецинских бараков. Новый день, новые опыты. *** - “Я более не пригоден к службе, Герр Вершуер, из-за полученного ранения,” - объяснил своё подавленное настроение мужчине перед собой Йозеф. - “Куда собираешься идти дальше?” - “Не имею особых представлений на этот счëт,” - смотря на то, как его учитель выдыхает сигаретный дым в открытую форточку, ответил Менгеле. - “Йозеф, я могу предложить тебе один вариант. Возможно, ты мог где-то слышать о концентрационных лагерях," - мужчина выдержал короткую паузу, но ответа не получил, - "это - места возможностей для таких специалистов, как ты. Я думаю, ты сможешь проявить себя там и увековечить своë имя в истории.” *Менгеле, задумавшись, какое-то время молча наблюдал за действиями Отмара: за тем, как он потушил окурок сигареты о пепельницу, за тем, как он отпил чай из кружки. Когда они встретились взглядами, он криво улыбнулся и скорее из вежливости спросил: “где я могу узнать больше об этом, Герр?” - эта «вежливость» действительно дала ему огромный шанс.* *** Два девятилетних мальчика пошли за врачом в незнакомое им здание. Дети остановились у входа в нужную комнату в коридоре, с опаской осматривая странное помещение, фактически больничное, выбеленные стены которого словно впитали в себя запах медикаментов. Их взглядом "поприветствовали" двое эсэсовцев, прежде чем Менгеле начал подгонять их вперёд, говоря откровенную ложь о том, что их здесь ждëт. Когда они вошли внутрь, ключ в замочной скважине провернулся. На этом моменте они уже считались мертвецами. *С первого дня в Освенциме они были обречены на смерть из-за возраста. С первого дня в Освенциме они были обречены на страдания из-за «Дяди Йозефа».* В комнате стоял стол, на котором лежали медицинские приборы. В шкафчиках со стеклянными дверцами стояли какие-то баночки, подписанные неразборчивым из далека почерком, рядом с ними - вешалка. По среди комнаты были размещены четыре кушетки, служившие операционными столами. - “Ложитесь на них рядом с друг другом. У нас не так много времени, так что поторапливайтесь,” - настойчиво, но без явного упрекания их колебанию проговорил Менгеле. Один из мальчиков неуверенно смотрел сначала на кушетки, потом на брата, который, почти сразу после просьбы, послушался и уже, хоть и с напряжением, карабкался на одну из коек. Стоя у двери, ребёнок явно что-то предчувствовал, однако тоже вскоре подошёл к соседней кушетке. {- “Дети - сама наивность,” - беззаботно пронеслось в голове садиста, пока он натягивал перчатки.} *** *Фольксваген остановился у входа в офицерский блок. Из машины не спеша вышел Менгеле и направился было ко входу в 2-х этажное здание, как сзади послышался голос.* - “Доктор Менгеле,” - окликнул его парень на вид едва за 20, прежде чем с безразличием или всё же с тщательно скрываемым отврашением сообщить, - “близнецы, которых вы на днях сшили, погибли.” - “Как давно?” - максимально стараясь скрыть раздражение, начал допрашивать доктор. Парень задумался, поджав губы. - “Часа 4 назад.” - “Что с трупом?” - охранник нахмурился. - “Трупы перенесли из барака в крематорий, Герр Доктор, но их, возможно, ещё не сожгли.” - “Хорошо. Буду там с минуты на минуту.” *По тому, как быстро парнишка скрылся по окончание разговора стало понятно - отвращение он испытывал не к детям.* *** Один из мальчиков хрипел, уже почти не пытался вырваться, хотя и до этого особо не получалось, не сколько из-за адской боли, ведь препарировали всех подопотных без наркоза, сколько из-за крепкой хватки охранника, которая, в сочетании с ремнями-ограничителями на ногах, не давала значительных возможностей для сопративления. Его брат безмолвно лежал и смотрел на то, как мужчина берëт в руки желудок. Ребёнок не думал о том, что скоро придёт его очередь, это было написанно в его глазах, широко раскрытых, но в какой-то момент начавших тускнеть, словно бы жизнь уже покидала его. Йозеф положил орган в наполненную прозрачной жидкостью ëмкость. Это заняло порядка 10 секунд, за которые сердце мальчика начало биться медленнее, пропускать удары. Менгеле, заметив это, понял, что его постиг очередной провал. Через минуту мальчик скончался. - “Жаль,” - сухо сказал он. Показателем его злости служил единственный жест - то, как он с силой(хоть и незначительной) бросил окрававленный скальпель в спирт, окрашивая более не пригодную жидкость, - “я был на пол пути к открытию…” Перчатки и маска полетели в мусорку, грязный медицинский халат - на стол. Доктор, которого в будущем будут нарекать "Ангелом Смерти", скомандывал, покидая кабинет: “умертвите второго.”