Как я встретил вашего папу

— Эй, Эрв, слышал? — крикнул Майк, высовываясь из окна патрульной машины. Солнце било прямо в глаза, заставляя его щуриться и прикрывать лоб ладонью. Эрвин молча кивнул, убирая рацию обратно. На лице у него сохранялось спокойствие, но в глазах мелькнуло напряжение. — И куда он так несется? — проворчал Майк, распахивая дверцу машины. — Срать торопится, что ли? — Он тяжело выдохнул и вышел наружу, с глухим хлопком закрыв за собой дверь. Эрвин не отвел взгляда от дороги, продолжая следить, и тихо сказал: — Лучше останься в машине. — Ага, — фыркнул Майк, подходя ближе. — Думаешь, придется за ним гнаться? Эрвин снова кивнул. Он прищурился, будто стараясь разглядеть нечто большее, чем просто фигуру на мотоцикле. — А если он, скажем, остановится, — продолжил Майк, переглянувшись с ним, — и окажется буйным амбалом? Знаешь, какие эти мотоциклисты бывают… А ты стоишь тут один, без прикрытия… — Ну спасибо, — хмыкнул Эрвин, пряча улыбку и чуть покачав головой. Он шагнул вперед, на автомате поправляя кобуру. Где-то вдалеке послышался рев мотоцикла. Звук быстро нарастал, будто зверь вырывался из подземелья. Эрвин прищурился, все еще глядя вдаль. Мотоцикл появился на горизонте — темная точка, что с каждой секундой становилась все больше. Сделав еще шаг, Эрвин махнул рукой, давая знак водителю остановиться. Глухой рев мотора резко оборвался. Мотоцикл встал как вкопанный, всего в метре от Эрвина. Волна горячего воздуха ударила в лицо. Пыль и мелкие камешки с обочины взметнулись вверх и осыпались на ботинки. Эрвин не шелохнулся. Он лишь чуть сильнее сжал челюсть, глядя на матовый шлем. Мотоциклист, не торопясь, снял его. Пыль, солнце и напряжение на секунду застыло в воздухе. Под шлемом оказался мужчина с резкими чертами лица, темные волосы, прямой взгляд, холодный и уверенный. Ни капли растерянности. Только спокойствие. Слишком спокойное для человека, едва не сбившего офицера. Взгляд Эрвина невольно скользнул по мотоциклу. Темно-серый, почти графитовый, он блестел на солнце, как будто только из салона. Каждая деталь отполирована до зеркального блеска. Ни одной царапины. Мелькнула непрошеная мысль, что этот мужчина любит контроль. Подойдя ближе, Эрвин мысленно отметил глаза водителя. Серые, с холодным оттенком, почти в тон байку. Необычно точное совпадение. Странное, почти символическое. Это почему-то зацепило. Эрвин выпрямился, беря ситуацию в руки, и протянул ладонь: — Офицер полиции Смит, добрый день. Ваши документы. Мужчина достал из внутреннего кармана куртки водительские права и протянул их, не сказав ни слова. Эрвин взглянул на удостоверение. — Леви Аккерман, — произнес он ровно, возвращая документ. — По какой причине вы превышаете скорость и проигнорировали первый сигнал патруля остановиться? — Тороплюсь, — ответил Леви сухо, без вызова. — Патруль не заметил. Эрвин всмотрелся в его лицо, как бы ища в нем намек на ложь. Но не нашел. Мужчина был не читаем. Каменное выражение лица, прямой взгляд. — У вас два штрафа, — коротко произнес Эрвин, доставая блокнот. Сзади, недовольно покачивая головой, заговорил Майк: — А впаяй ему еще один. За угрозу жизни офицеру полиции. Леви медленно повернул голову в его сторону, чуть приподняв бровь: — С чего бы? — Ты ж его чуть не переехал, — хмыкнул Майк. — Всего в метре тормозил, не притормозил бы, и привет, больница. Или мешок для трупов. Эрвин ничего не сказал. Неопределенно мотнул головой и аккуратно внес в блокнот еще одну строку. Затем оторвал лист и протянул его Леви. Тот принял бумагу, мельком взглянул и хмыкнул. В списке было два штрафа, не три. Эрвин, не меняя выражения лица, сказал: — Хорошего дня. Не нарушайте. Леви задержал на нем взгляд чуть дольше, чем требовала вежливость. Без тени смущения оглядел всего, словно оценивая. Затем уголки его губ изогнулись в легкой, ленивой ухмылке. — Хорошего, красавчик, — сказал он тихо, но отчетливо, прежде чем надеть шлем. И через секунду — рев мотора, пыль из-под колес, и мотоцикл уже уносится вдаль, оставляя за собой горячий воздух и тонкое чувство недосказанности. Эрвин стоял, глядя ему вслед с легким недоумением. Майк подошел ближе, хлопнул его по плечу. — Что он тебе сказал? — с прищуром спросил. — Выглядишь так, будто он тебя на свидание пригласил. Эрвин хмыкнул, все еще не отводя взгляда от дороги. — Нет. Пока нет. *** Леви любил скорость. Не просто быстро ехать — лететь. Он жил в поворотах, в гуле мотора, в резком крене на виражах, когда асфальт был всего в сантиметре от колена, а адреналин горел в крови. А еще он любил высоких блондинов в форме. Но понравился ему один конкретный. Со спокойным взглядом голубых глаз и лицом, на котором не дрогнул ни один мускул, когда Леви затормозил всего в метре от него. С такими интересно. С такими хочется проверить, насколько глубоко под маской сдержанности прячется живое сердце. Или огонь. Поэтому, через несколько дней, когда Леви мчался по городу и его взгляд выхватил из общего потока знакомые номера патрульной машины у дороги, он то ли удивленно, то ли довольно хмыкнул. Он проехал мимо, присмотрелся, сделал круг по кварталу… и вернулся. А затем, совершенно беззастенчиво, припарковал свой блестящий байк прямо под знаком «Стоянка запрещена», метрах в пяти от служебной машины. Он неторопливо снял шлем, кинул его на руль, достал сигарету, закурил. Во всей его позе сквозил вызов, мол, давай, офицер, подойди. Леви знал, что его увидят. Он рассчитывал на это. И если бы кто-нибудь в тот момент спросил, зачем он припарковался в неположенном месте, он бы, не вынимая сигарету изо рта, пожал плечами и ответил бы: — Так я ближе к нарушению закона, а значит ближе к своей цели. Дверца патрульной машины с щелчком открылась. Офицер Смит вышел спокойно, без спешки. Он бросил короткий взгляд на знак, потом на мотоцикл, потом на Леви. — Снова вы, мистер Аккерман, — сказал он, подходя ближе. — Интересный выбор парковки. Леви затянулся сигаретой, не торопясь с ответом. — Ничего личного. Эрвин не улыбнулся, но уголки губ едва заметно дрогнули. — Придется выписать вам еще один штраф. За стоянку в неположенном месте. — А если скажу, что нарушил с благими намерениями? — лениво спросил Леви, стряхивая пепел. — Тогда получу моральное удовлетворение и оформлю штраф с особым старанием. Леви рассмеялся, коротко и низко. Сделал новую затяжку. Медленно, с удовольствием. И увидел, как взгляд офицера скользнул вниз. На его губы. На то, как дым выходит сквозь них, как тлеет сигарета. Леви это не прокомментировал. Только уголок губ приподнял. Почти незаметно. Смит, будто ничего не произошло, заполнил блокнот, оторвал листок и протянул его. — Нарушение зафиксировано, — ровно сказал он. — Оплата онлайн. Или лично, в участке. — Я подумаю, — отозвался Леви. — Насчет формата. Офицер кивнул и ушел к машине. А потом Леви перестал полагаться на случайность. Он начал его искать. Двигался по улицам, знал, где обычно патрулируют. Переулки, перекрестки. И когда перед глазами мелькнули те самые номера, уже почти родные, Леви ухмыльнулся. Сжал руль. Прибавил газу. И в потоке машин, где не положено гонять, обогнал патрульную машину с намеренным рывком, громким, как вызов. Патрульная мигом ожила. Вспыхнули мигалки. Зазвучала сирена, режущая, как ответная реплика. Леви даже не посмотрел назад. Он знал, кто едет за ним. И знал, что все идет по плану. Город гудел, как улей. Машины тянулись по шоссе в сплошной, вялой веренице. Леви, лавируя между рядами, чувствовал себя живым. Над улицей раздался голос, называющий номер его мотоцикла и призывающий остановиться. — … немедленно прижмитесь к обочине. Повторяю, остановитесь. Леви ухмыльнулся под шлемом. Он узнал этот голос. И, на этот раз, с ноткой, которую он раньше не слышал. Что-то, почти похожее на вызов. Или из-за собственного предвкушения встречи ему так показалось. Он медленно сбросил газ, позволяя другим машинам проехать, и плавно прижался к обочине. Без рывков, без паники. Офицер подошел спокойно, с прямой спиной и тем самым выражением лица, вроде бы строгое, но с прищуром, от которого у Леви внутри начинало дергаться что-то не слишком законопослушное. — Снова куда-то торопитесь, Леви? — осведомился он, глядя на мотоциклиста. В глазах азарт, уже не скрываемый. На губах еле заметная полуулыбка. — Уже не первый раз останавливаю вас на этой неделе, — добавил он, доставая блокнот. Леви вздохнул. Да, эти «письма счастья» ему порядком надоели. Но вот на этого красавца, ради которого он нарушал… смотреть не надоедало. Он даже не знал его имени. Только фамилия на нашивке идеально выглаженной формы, которая сидела на нем так, будто сшита по заказу. На могучих плечах, на крепком торсе… — Тороплюсь, как обычно, — небрежно бросил он, встряхивая волосы. Смит хмыкнул, убрал ручку в нагрудный карман и оторвал заполненный лист. — Не надоело так… торопиться? Леви приподнял бровь, искоса посмотрел. — Любите помедленнее, офицер? — Леви чуть склонил голову, будто размышляя. — С ужином, свечами и всем таким? — Люблю, когда все по закону, — спокойно, но с тоном, от которого у Леви чуть загорели ладони. То ли от желания, то ли от дерзости. — Тогда… как насчет ужина в семь? Эрвин ухмыльнулся. Плавно, с уверенностью. Как будто услышал именно то, чего ждал. — В шесть. Моя смена до шести. И без байка, Леви. Пешком. Я не хочу начинать вечер с погонь. Леви посмотрел ему вслед и довольно хмыкнул. Он уже собрался с мыслями, как очередной штраф распотрошит ему кошелек, ведь сколько он там правил сегодня нарушил?.. А потом вчитался в знакомый почерк на бумажке. Ни суммы. Ни кодов нарушений. Ни даже формальностей. Только: Эрвин Смит. 13-й участок. И номер телефона. Личный. Леви присвистнул. А потом улыбнулся, как хищник, нашедший того, кто наконец-то решился его покусать в ответ. Вечер будет хорош, определенно. *** Леви приехал рано. Даже слишком. Такси остановилось у поворота к участку без пяти шесть, но он уже минут пятнадцать как топтался туда-сюда, будто по вызову пришел, а не по собственной инициативе. Перед этим условным свиданием он успел сгонять домой. Выдраил себя с головы до пят, долго, почти преступно долго выбирал между черной и темно-серой футболкой. Остановился на серой. Под цвет байка, чтоб в тему. Но когда уже почти вышел, на ходу натягивая куртку, внезапно вспомнил, что Эрвин просил прийти без байка. — Черт, — процедил он сквозь зубы. — Странно, но ладно. Теперь он стоял у участка, на своих двух, без доспехов, и чувствовал себя голым. То заглядывал в телефон, то бросал взгляд на дорогу. Леви уже собирался написать что-нибудь язвительное насчет пунктуальности, как вдруг… Рев мотора. Низкий, томный, басовитый. Такой, что на секунду задрожали даже окна участка. Леви обернулся. Медленно. С недоверием. Почти с опаской. И потерял дар речи. Парковка участка и на ней, выруливая с ленивой грацией, как будто ему аплодируют где-то за кадром, огромный черный харлей. И на нем — Эрвин Смит. Леви не знал, на ком остановить взгляд. На мотоцикле, потому что это был харлей, идеально собранная махина, черная, с хромированными деталями, отражающими закат. Мощная, стильная, его мечта. Или на водителе, потому что на этом харлее, расслабленно обхватив бак коленями, сидел Эрвин Смит. Без формы. Черная косуха поверх свободной белой футболки, темно-синие джинсы, которые наверняка идеально сидели на его заднице, ботинки... Солнцезащитные очки, которые он сейчас снимал, открывая эти чертовски пронзительные глаза. Ветер шевелил его светлые волосы, а уголок губ приподнялся в той самой, едва заметной ухмылке, от которой у Леви перехватило дыхание. — Прости, задержался, — Эрвин заглушил двигатель, и Леви чуть не застонал от того, как глухо заурчал мотор перед тем, как замолчать. — Пришлось переодеться. Леви не ответил. Он не мог. Потому что в голове билась мысль: Это шедевр, я хочу его потрогать, сесть на него, завести, почувствовать, как он дрожит между ног.. И он не мог определиться, о мотоцикле это или о его водителе. — Леви? — Эрвин наклонил голову, и его голос прозвучал слишком низко, слишком близко. — Ты… — Леви сглотнул. — Ты, блядь, ездишь на харлее? Эрвин рассмеялся. Глухо, тепло, и Леви почувствовал, как по спине побежали мурашки. — А ты думал, почему так строго слежу за скоростным режимом? Знаю, на что смотрю. Леви задохнулся. — Значит, ты… — он сузил глаза, но это не скрывало вспыхнувший в них азарт, — ...специально меня тормозил? — Может быть. — Эрвин невинно пожал плечами. — Ты же не против? Леви фыркнул, и его пальцы сами потянулись к харлею, скользнули по бензобаку. — Говно вопрос, — пробормотал он. — Но если думаешь, что теперь я буду соблюдать правила… Эрвин перехватил его руку, сжал в своей. — Тогда, может, покатаемся? — Он наклонился так близко, что Леви почувствовал его дыхание. Леви замер. — …ладно, — наконец выдавил он. — Но только если погоняешь. Эрвин ухмыльнулся, протянул ему шлем. — Обещаю. И когда Леви сел за его спиной, обхватив руками его талию, а мотор взревел, он понял. Он проиграл. Но совсем не жалел об этом. Асфальт под колесами превратился в размытую полосу, фонари в светящиеся нити, протянутые сквозь темнеющий город. Харлей яростно ревел под ними, вибрация пронизывала тело Леви насквозь, заставляя кожу покрываться мурашками. Он плотно прижался грудью к широкой спине и впился пальцами в напряженный торс Эрвина, чувствуя, как сквозь слои одежды проступает жар живого тела. Скорость пьянила. И тогда он осознал — внизу живота зажглось знакомое, настырное тепло. Черт возьми... Он возбудился. По-настоящему. От того, как Эрвин вел тяжелую машину. Уверенно, почти небрежно, будто она была продолжением его тела. От того, как напрягались мышцы его бедер, когда он входил в поворот. И тогда харлей взревел вдвое громче. Эрвин прибавил газу. Леви едва не вскрикнул. Не от страха, нет. От внезапного толчка, когда мотоцикл рванул вперед. Его член болезненно напрягся, прижимаясь к джинсам, а пальцы сами собой впились в бока Эрвина еще сильнее. Кажется, он понял. Эрвин наклонился чуть сильнее, и Леви почувствовал, как их тела слились в один идеальный изгиб. На красном свете светофора харлей замер, зашипев тормозами. Городской шум внезапно обрушился на них. Гудки машин, музыка из открытого окна. Но все это казалось таким далеким. Руки Леви скользнули вниз по бедрам Эрвина — медленно, намеренно, ощущая каждый мускул, каждый жесткий изгиб под тканью джинс. Он не просто касался. Он исследовал. Пальцы впились во внутреннюю поверхность бедер, сжимая, продавливая, заставляя мышцы подрагивать. А Эрвин, кажется, задержал дыхание. Его руки крепче сжали руль, костяшки пальцев побелели, а бедра непроизвольно раздвинулись чуть шире, будто приглашая. Леви ухмыльнулся. Резкий свист. Из окна остановившейся рядом машины. — Эй, парни, так держать! — донесся хриплый смех. Леви даже не повернулся. Он лишь поднял средний палец в сторону голоса, не прерывая своего занятия. Скользнул ладонью еще выше, туда, где бедро переходило в таз. До зеленого сигнала оставалось пятнадцать секунд. Эрвин поднял визор своего шлема и спросил, пытаясь перекричать дорожный шум: — Может, приличия ради, хотя бы в бар заедем? Леви усмехнулся, поднимая свой визор, и накрыл ладонью явную выпуклость в джинсах Эрвина, чувствуя, как тот дрогнул под его прикосновением. — Твое «приличие», — сказал, сжимая пальцы, — уже не терпит. Как и мое, в принципе. Зеленый свет. Харлей срывается с места так резко, что Леви вынужден вцепиться в Эрвина еще сильнее, чтобы не улететь. Но он не жалуется. Потому что знает, их следующая остановка уже не будет на дороге. Пятнадцати секунд хватило, чтобы все решить. Остальное — дело техники. Когда байк остановился у невысокого дома на краю города, Леви соскочил первым. Чуть резче, чем собирался. Воздух стоял теплый, сухой, с легким запахом нагретого металла и бензина. Эрвин заглушил мотор и, не торопясь, направил байк к гаражу. А Леви остался стоять. Ждать. Гореть. Он провел ладонью по затылку, коротко втянул воздух. Все тело гудело. От долгой дороги, от напряжения. Он чувствовал жар между лопаток, в животе, как будто весь был натянутой струной. Эрвин неспешно закатывал мотоцикл в гараж. Осторожно, методично. Ни одного резкого движения. Все по правилам. И именно это сводило с ума. Леви скользнул взглядом по спине Эрвина, по его рукам, по силуэту в полумраке гаража. Он что, издевается? Минуты тянулись как вечность. Как пытка. Горячая, плотная, почти сладкая. Леви переминался с ноги на ногу, стиснув челюсть. Хотелось ворваться туда, схватить за куртку, припечатать к стене… А почему, собственно, так и не сделать? Леви шагнул внутрь тихо, но решительно. Пахло маслом, бензином, деревом… и им. Эрвин только обернулся, как Леви уже стоял почти вплотную. Глаза горели, губы сжаты в линию, а внутри бурлило. — Ты издеваешься, Смит, — выдохнул он хрипло. И прежде чем Эрвин успел хоть что-то ответить, Леви схватил его за куртку, потянул на себя. Резко, без предупреждения, и прижал спиной к холодной бетонной стене. И поцеловал. Поцелуй вышел голодным, почти злым. Леви впился в его губы, крепко держась за ткань куртки, словно боялся, что тот выпишет штраф и снова ускользнет. Но Эрвин не двинулся. Он стоял, вжимаясь в стену спиной, и отвечал. Сначала ровно, потом глубже, яростнее. Одной рукой схватил Леви за затылок, другой провел вдоль талии, прижимая ближе. Горячо. Медленно превращая этот поцелуй из импульсивного в намеренный. И следующего действия Леви не ожидал. Совсем. Он только хотел сказать что-нибудь язвительное и прикусить Эрвина за нижнюю губу, когда сильные руки вдруг подхватили его под бедра. Уверенно, с такой легкостью, будто он ничего не весил. — Твою ж… — вырвалось у Леви. Он охнул, инстинктивно обвивая ногами талию офицера. Куртка сбилась, спина ударилась о стену. Эрвин довольно хмыхнул, мол, ты сам это начал. И двинулся с ношей на руках в неизвестном направлении. А Леви было все равно. Хоть на край света, хоть в ад, пока на его заднице эти руки. Он прижался ближе, чувствуя, как каждый шаг отзывается вибрацией в теле. Руки сомкнулись за шеей Эрвина, пальцы чуть зарылись в волосы. Губы нашли кожу на шее — горячую, пахнущую ветром и гелем для душа, и Леви вжался в нее, оставляя след, прикусывая, словно хотел оставить метку. Эрвин на это глухо выдохнул и прижал Леви к себе еще сильнее. — Будешь так ерзать, я тебя уроню… — выдох Эрвина прозвучал хрипло, почти срываясь. Леви только сильнее впился зубами в его шею, когда Эрвин шагнул через порог дома. — Попробуй, — его голос звучал сдавленно, губы скользили по влажной коже, — Посмотрим, кто кого уронит первым. Эрвин в ответ лишь хрипло засмеялся, его пальцы впились в бедра Леви, когда он поднимался по лестнице. Каждый шаг заставлял их тела тереться друг о друга, каждый вдох — смешивать дыхание. — Ты... — Эрвин резко остановился, когда Леви провел языком по его уху, — ...провокатор. Дверь спальни распахнулась от удара плечом. Эрвин не стал нести его к кровати, он развернулся и отпустил Леви, прижав к двери. Его крупные ладони скользнули под футболку, ощупывая каждый напряженный мускул под тонкой тканью. Леви выгнулся навстречу, зубы впились в нижнюю губу Эрвина, пока его пальцы яростно дергали за пряжку ремня. Эрвин сорвал с него футболку одним резким движением, от которого, кажется, затрещали швы. Леви даже не успел возмутиться, его губы уже снова были захвачены в поцелуй, влажный, жадный, лишенный всякой нежности. Леви ответил с той же яростью. Его пальцы впились в футболку Эрвина, задирая ее. Оголившаяся грудь, покрытая светлыми волосками, горела под его ладонями. Джинсы упали на пол вместе с ремнем, Леви ловко расстегнул их одной рукой, не прерывая поцелуя. Эрвин в ответ захватил его запястья, прижал к стене над головой, его свободная рука скользнула в трусы, сжала член. Леви выгнулся, его ноги подкосились. Эрвин использовал момент, подхватил его под колени и в следующее мгновение они оба рухнули на кровать. Леви оказался сверху, его колени сжали бедра Эрвина, пальцы впились в плечи. Его губы снова нашли шею. Влажные, жадные поцелуи, переходящие в укусы, оставляющие красные метки на загорелой коже. Леви медленно сползал вниз по телу Эрвина. Вот язык обводит напряженный рельеф пресса, вот зубы слегка задевают выступающие тазовые кости, оставляя розоватые отметины. Когда его дыхание коснулось внутренней поверхности бедер, Эрвин резко вдохнул. Леви почувствовал, как дрожат мышцы под его ладонями. Он намеренно задержался, вдыхая терпкий запах возбуждения, наслаждаясь властью над этим телом. — Блять, Леви... — голос Эрвина сорвался, когда зубы впились во внутреннюю часть бедра. Но протест тут же превратился в стон, когда Леви, не отрываясь, провел языком по отпечатку своих зубов. Его пальцы обхватили основание члена Эрвина, чувствуя пульсацию вен, прежде чем губы наконец обхватили его полностью. Эрвин запрокинул голову с шумным полу выдохом, руки впились в простыни. Леви двигался медленно, мучительно медленно, каждый раз почти полностью выпуская член изо рта, прежде чем снова взять глубже. Он смаковал каждый стон, каждый спазм мышц под его руками, каждый неконтролируемый толчок бедер. Леви отвлекся ненадолго, когда Эрвин начал копошиться одной рукой в прикроватной тумбочке. — Лови, — Эрвин швырнул ему упаковку презервативов, а следом флакон смазки. Леви выдавил на пальцы прохладную смазку, наблюдая, как Эрвин рефлекторно вздрогнул от первого прикосновения. — Расслабься, — он провел подушечкой пальца по напряженному кольцу мышц, кружа, надавливая, пока они не стали податливее. Эрвин резко вдохнул, согнул ноги в коленях, разводя их шире, обнажая себя полностью. Леви замер на секунду, восхищаясь картиной. Мощные бедра, дрожащие от напряжения, розовеющая кожа, уже влажная от смазки, голубые глаза, темные от желания… — Красивый, — вырвалось у Леви тихо, невольно. Эрвин хрипло рассмеялся: — Меньше слов, больше действий. Леви хмыкнул и не заставил себя ждать. Первый палец вошел легко. Второй — уже под приглушенные стоны. А когда Леви нашел ту самую точку, Эрвин дернулся так, что кровать скрипнула. Леви неспешно вывел пальцы, заменив их членом. Он прижался, чувствуя, как горячие мышцы сопротивляются, а затем поддаются. — Смотри на меня, — прохрипел он, впиваясь пальцами в бедра Эрвина. Голубые глаза вспыхнули яростью, но тело приняло его, медленно, сантиметр за сантиметром. Оба замерли на мгновение — потные, дрожащие, связанные этим невыносимым напряжением. Леви с наслаждением наблюдал, как меняется лицо Эрвина. Сначала легкая гримаса дискомфорта, затем глубокий вздох, когда тело начало принимать его. Он остановился, полностью погруженный, чувствуя, как горячая плоть пульсирует вокруг него. — Все нормально? — прошептал Леви, заметив, как сжались веки Эрвина. В ответ мощные ноги обвились вокруг его поясницы, пятки впились в ягодицы, буквально загоняя его глубже. Леви застонал, когда его вжали до самого основания. — Да... вот так... — Эрвин выгнул шею, когда Леви начал двигаться. Он двинул бедрами сначала плавно, позволяя привыкнуть, а затем резче, глубже, находя тот самый угол, от которого глаза Эрвина теряли фокус, а горло напряглось под вырвавшимся стоном. Ритм их движений напоминал погоню. То плавные, почти нежные толчки, то резкие, грубые рывки. Леви чувствовал каждую мышцу под собой, каждую реакцию тела. Каждый палец, царапающий его спину короткими ногтями. Он понял, что Эрвин близко, когда его дыхание стало прерывистым и частым. Эрвин убрал руку, и через мгновение Леви почувствовал, как пальцы скользнули по его потному животу, опускаясь между их тел. — Так скоро, офицер? — хрипло прошептал Леви, ускоряя движения. Он видел, как напряглась челюсть Эрвина, как задрожали его ноздри. Ладонь между ними двигалась в такт толчкам, и Леви знал, осталось совсем немного. Он ускорился, теперь уже не контролируя себя. Наклонился, укусив куда-то в область ключицы и прошептал: — Кончай. Кажется, это стало последней каплей. Леви почувствовал, как тело под ним напряглось, как мышцы сжали член еще сильнее, а затем последовал низкий гортанный стон и горячая влага на животе. Леви не останавливался, продолжая двигаться, продлевая удовольствие Эрвина, пока собственное тело не накрыло волной. Это было почти болезненно, накрыло так сильно, что он едва удержался от того, чтобы не упасть на грудь Эрвина. Он рухнул на бок, тяжело дыша. Перед глазами плясали пятна, а все звуки доносились приглушенно. — Предупредил бы... что царапаешься... — выдохнул Леви. — Нарушитель скорости должен быть наказан, — пробормотал Эрвин, не открывая глаз. — Ты вообще кусаешься. Леви фыркнул, лениво проведя пальцами по его животу, размазывая белесые капли. — Жрать охота. Есть че? — спросил, глядя в потолок. Эрвин, доселе неподвижный, заинтересованно приоткрыл один глаз. — Была пицца. Где-то. И... — он провел ладонью по своему торсу, ловя руку Леви, — Пиво, кажется. Леви повернул голову, уставившись на него. — Заебись. Тащи. Эрвин усмехнулся. Они лежали еще минуту. Потом другую. — Ты принесешь, да? — уточнил Леви. Эрвин закрыл глаза. — Через пять минут. — Через три. — Четыре. Леви пнул его голенью. — Три с половиной, и я не кусаюсь. Леви лениво развалился на простынях, подперев голову рукой, когда Эрвин наконец поднялся с кровати. О, вот это зрелище. Эрвин потянулся, его спина выгнулась, обнажая рельеф мышц, играющих под кожей. Он даже не удосужился прикрыться, спокойно шагая к двери голышом, будто так и надо. Леви приподнял бровь, его взгляд прилип к упругим ягодицам, которые так соблазнительно двигались при каждом шаге. — Ну и задница у тебя, — прокомментировал он насмешливо, но с откровенным одобрением. Эрвин остановился на пороге. Довольно хмыкнул. – Лестно, – бросил Эрвин через плечо, и Леви увидел, как уголок его губ дрогнул в ухмылке, прежде чем он исчез в коридоре. Его не было долго. Минут двадцать, наверное, за которые Леви успел найти ванную и принять душ. Только он рухнул обратно на кровать, как зашел Эрвин. Все такой же голый, только теперь с подносом в руках. На нем дымилась подогретая пицца, а подмышкой зажаты две баночки ледяного пива. Леви приподнялся на локте, оценивающе скосив глаза: — Ну наконец-то. Эрвин хмыкнул и поставил тарелку прямо на смятые простыни между ними, не особо заботясь о крошках. Затем плюхнулся на кровать и без церемоний впился зубами в первый кусок. — Микроволновка барахлит, — пояснил он с полным ртом, протягивая Леви пиво. — Пришлось разогревать по-старинке — на сковороде. Леви фыркнул, открывая баночку: — Выглядит так, будто ты ее вообще не разогревал. — А ты попробуй, — Эрвин поддел пальцем кусок с пепперони и сунул ему прямо в рот. Сыр тянулся, соус обжигал язык. Леви с намеренным преувеличением закатил глаза: — Ну ладно... сойдет. Доев, Леви с расслабленным вздохом упал лицом в подушку, приглушенно пробормотав: — Дай мне пятнадцать минут, и я свалю. Эрвин, полулежа рядом с пустой тарелкой пиццы, приподнял бровь: — Зачем? Леви приоткрыл один глаз: — В смысле?.. — А что, — Эрвин неспешно провел пальцем по краю пивной банки, — Второго захода не будет? Леви медленно ухмыльнулся, отрывая голову от подушки. — А, вон оно что. Он лениво вытянул ноги, потянулся. — Мне бы побольше времени восстановиться. А так я не против. Эрвин медленно провел ладонью по его пояснице, наслаждаясь тем, как мурашки побежали по коже. Рука скользнула ниже, пока пальцы не впились в ягодицу, сминая ее в ладони. — Ты можешь ничего не делать, — он наклонился, губы коснулись внутренней поверхности бедра, — Только лежи. Я сам все сделаю. — Ну, если ты настаиваешь… — бедра Леви уже предательски приподнялись навстречу прикосновениям. Леви глухо застонал в подушку, когда прохладный от пива язык Эрвина прошелся по его анусу. Его пальцы вцепились в простыни, но протестов больше не было, только прерывистое дыхание и дрожь в ногах. Уже после секса, приходя в себя и ощущая приятную ломоту в теле, Леви неохотно признался самому себе, что быть снизу, под Эрвином, под его полным контролем, понравилось ему даже больше, чем быть сверху. Может, потому что Эрвин не просто трахал его, он владел им. Каждое движение было рассчитанным, каждый толчок точным, каждый прикосновение обжигающим. А то, как он послушно не двигался, когда Леви его оседлал… Из последних сил себя держал, чтобы не сорваться на толчки, пока он медленно скользил по его члену. Только пальцы, вцепившиеся в бедра так, что останутся синяки, да безумный взгляд с прикушенной губой выдавали нетерпение. Так Леви это все понравилось, что позже он не раздумывая ни секунды шагнул в душевую кабинку к Эрвину. Откуда уже оба вышли на негнущихся ногах и повалились спать. *** Леви проснулся плавно. Глубоко вдохнул, наслаждаясь ощущением прохладного воздуха, заходящего из приоткрытого окна. Он открыл глаза, щурясь от мягкого света, пробивавшегося сквозь щель между шторами. Рядом никого не было. Простыня была чуть теплой, но уже остывала. Шум воды в ванной намекал, что Эрвин не исчез. Леви не сразу сел, сначала позволил себе потянуться, разминая приятно ноющие мышцы. Слегка хрипло выдохнул, когда спина отозвалась глухой усталостью, и только потом медленно сел, свесив ноги с кровати. Он лениво огляделся. Вещи, которые они накануне стягивали друг с друга и разбрасывали вслепую, теперь лежали аккуратной стопкой на стуле в углу комнаты. Даже ботинки стояли ровно. Леви вскинул бровь и усмехнулся. Как приятно. Леви встал и стянул со спинки стула рубашку. Не свою, конечно же. И, приглушая шаги, пошел в сторону ванной. Остановился у приоткрытой двери. Из-за запотевшего стекла душевой кабины видно было только силуэт. Высокий. Широкоплечий. Что-то мурлыкающий под нос. Секунду Леви просто стоял, смотрел. Не потому что это было эротично. Хотя было, чего уж душой кривить. Но на очередной заход его не хватит. А очередным сексом это и закончится, если он сейчас даст о себе знать. Поэтому Леви тихо вышел в коридор. Кухня нашлась быстро. Он потянулся было к верхнему шкафчику на поиски чая, но заметил, что на столе уже стояла кружка. Одна. Рядом кофейник, из которого шел пар, и заварник с чаем. Ну что за мужчина. Мечта прям. И чай, и кофе. На выбор. Леви налил себе чай и сел за стол, уставившись в окно и стараясь не думать. Точнее, не думать о душе, о воде, о паре и о теле, которое там сейчас. Он почти преуспел. Почти. Потому что через пару минут на кухне послышались шаги. Твердые, уверенные. Леви даже не обернулся сразу, просто продолжил медленно пить. Как будто все под контролем, как будто он вообще на своей кухне. Но когда он все-таки повернулся, взгляд упрямо скользнул снизу-вверх: босые ступни, сильные лодыжки, длинные ноги, полотенце на бедрах, обернутое небрежно, почти вызывающе. А дальше — пресс, грудь, капли воды, медленно стекающие по коже... Мокрые волосы, взгляд из-под тяжелых ресниц и эта полуулыбка, от которой у Леви напрягся живот. — Угадал с чаем? — спросил Эрвин, подходя ближе. Леви кивнул, стараясь не смотреть ниже шеи. И безуспешно. Эрвин хмыкнул, заметив его взгляд и открыл холодильник. Достал бутылку воды, отпил прямо из горлышка. Леви отвел взгляд, потом вернул его. Потому что, ну черт возьми... Ну кто пьет воду вот так, в одном полотенце? — Ты всегда так ходишь по дому? — спросил Леви, вяло махнув рукой в сторону полотенца. — А тебе не нравится? — Мне, может, слишком нравится. — Леви прищурился. — Я, между прочим, пытался остыть. Не помогает. Эрвин усмехнулся и, не сводя с него взгляда, сделал пару шагов вперед. — А кто сказал, что я хочу, чтобы ты остыл? Пауза повисла между ними плотная, как пар после душа. Леви поставил кружку и медленно сполз со стула. — Тогда у тебя есть три секунды, чтобы надеть штаны. Или... — Или? — Или я забуду, как держать себя в руках. Эрвин подошел ближе. Совсем близко. — Зачем держать? Леви уже почти решил, что если прямо сейчас не вопьется в губы Эрвина, то утро зря началось. Но тут взгляд его случайно скользнул по холодильнику… И застыл. Среди магнитов и аккуратных записок взгляд зацепился за одно. Фото. Маленький, немного помятый снимок, прижатый магнитом сердечком. На нем — Эрвин. Без формы, в футболке, с той же мягкой улыбкой, что Леви только что видел. На руках у него ребенок, года два-три, с взъерошенными светлыми волосами. А рядом женщина. Симпатичная, с длинными темными волосами, смеется, держась за плечо Эрвина. Леви прищурился. Что? — Ты... женат? — этот вопрос вырвался с таким удивлением, что Леви даже не успел его скрыть. Но прежде, чем Эрвин успел ответить, кто-то постучал в дверь. Нет, не так. Кто-то начал в нее долбить. Резкий, тяжелый звук разнесся по дому. Эрвин вздрогнул. Безмятежность исчезла с его лица так быстро, что Леви не успел понять, что именно он увидел в его глазах. Страх? Раздражение? Усталость? Полотенце на бедрах опасно дрогнуло, и Эрвин, ругнувшись, придержал его, нахмурился и молча пошел в сторону двери. Леви остался стоять у холодильника, чувствуя, как в животе разворачивается знакомое холодное предчувствие. Он снова посмотрел на фото. Потом в сторону коридора, куда скрылся Эрвин. Он знал это ощущение. Знал его слишком хорошо. Когда хорошее утро в одну секунду начинает пахнуть чем-то совсем другим. И он приготовился к худшему. Леви чувствовал себя как на иголках. Слух его обострился до предела, как у зверя в засаде. Он слышал каждый шаг в коридоре, каждый вдох. И не знал куда деваться. Спальня — через коридор. Коридор — нежданные гости. Или вообще миссис Смит. А на Леви — Эрвинова рубашка. И все. Ни трусов, ни гордости. Только один голый зад, спрятанный под слишком приятной на ощупь тканью. Он нервно потянул полы рубашки вниз. Бесполезно. Все стратегически важное было прикрыто, но ощущение, что вот-вот кто-то войдет и застукает его как персонажа дешевой пьесы, не отпускало. Мысли скакали в голове, как заведенные, когда до него донеслись обрывки разговора: — Эрвин, прости, что так получилось! Мы договаривались, что Армин будет у нас до вечера, но... Женский голос, явно расстроенный. И детское хныканье. Ребенок. Один. Или два?.. Брови Леви взлетели. — Зик начал дразнить Эрена, они подрались, а Армин расплакался… Я не смогла его успокоить, и… — Все хорошо, Карла. Не переживай. Карла. Не «милая», не «дорогая». Леви уловил разницу сразу. Значит, все-таки не жена? — Спасибо, что взяла Армина на ночь. Эрен может прийти к нам позже поиграть с ним. Потом было что-то неразборчивое. Карла, кажется, еще что-то пробормотала, и на том все закончилось. Дверь хлопнула. Детский плач утих. В доме снова стало тихо. А Леви сидел на том же месте, механически оттягивая рубашку, как будто мог натянуть ее до колен или спрятать в ней смущение. Он не мог вспомнить, когда был в подобной ситуации в последний раз. А был ли вообще?... Не считая случая в детстве, когда застал на кухне своего дядю, целующего «лучшего друга». Тогда-то, в принципе, Леви и определился со своей ориентацией. Понял, что он нормальный. — Пап, я хочу пить… — раздался тонкий голосок из прихожей. Леви вздрогнул, услышав это слово. Пап. Оно прозвучало почти оглушительно в тишине кухни. — Давай сначала ты сходишь помыть руки, — спокойно, но мягко ответил Эрвин. — Я дам тебе воды, и ты расскажешь, что произошло? — Хорошо! — и тут же послышались детские, торопливые шаги, удаляющиеся в сторону ванной. Слава всем богам, ванная была не в стороне кухни. Леви выпустил задержанный вдох, только сейчас осознавая, что весь этот разговор слушал, затаив дыхание, как будто он сам ребенок и разбил окно, ожидая расплаты. И вот Эрвин вошел. Босиком, с влажными волосами, в уже нормально закрепленном полотенце на бедрах. Но, в отличие от утреннего настроя на продолжение сексуальных игрищ, на его лице теперь было что-то иное. Напряжение. Сдержанное, собранное. И немного… неловкое? Он на секунду задержал взгляд на Леви, и в этом взгляде промелькнули сразу несколько эмоций. «Блять, это все слишком рано», «я не успел все объяснить», и, возможно, «надеюсь, ты не сбежишь через окно». Леви не сбежал. Он сидел за столом, все еще в его рубашке, все еще без трусов. И, конечно же, он первым нарушил молчание: — Пап, — процедил он с легкой усмешкой. — Вот это ты вовремя уточнил вчера… Эрвин выдохнул, чуть качнув головой. — Я хотел рассказать. Просто… чуть позже. — Ну, вообще да, — Леви потер шею. — После секса, но до кофе. Идеальное окно для признаний, что ты отец. Эрвин беззлобно усмехнулся, но напряжение в его плечах никуда не делось. — В общем, как ты уже понял, у меня есть сын. Армин. Я разведен. Мы с матерью Армина расстались почти три года назад. А Карла не жена и не бывшая. Просто соседка. С ее сыном Армин дружит, они не разлей вода. Иногда я оставляю его у них, если задерживаюсь на работе. Сегодня она привела его пораньше, какие-то детские разборки, слезы, ты знаешь… — Нет, не знаю, — пробормотал Леви. — У меня в детстве были только кулаки и зубы. Все остальное по остаточному принципу. Эрвин усмехнулся и, не сводя с него взгляда, добавил: — Но если ты подумал, что я притащил тебя домой, где жена и ребенок — можешь выдохнуть. У меня только Армин. Леви хмыкнул. Руки все еще сжимали край рубашки, но взгляд стал чуть мягче. Он криво усмехнулся. — Ну слава богу, а то я уже готовился к спринтерскому бегу с голой жопой через окно. — Лучше не надо, у нас кусты с розами под окнами. — Прямо фильм ужасов. Эрвин только открыл рот, чтобы что-то сказать, как в кухню, почти вприпрыжку, вбежал Армин — светловолосый мальчишка лет четырех, с растрепанными волосами и чуть покрасневшим носом. Он остановился как вкопанный, увидев Леви за столом. Леви замер. Он даже не успел выбрать выражение лица, прежде чем Армин, не сводя с него глаз, шагнул ближе, дернул отца за полотенце и спросил: — Пап, это новая мама? Эрвин подавился воздухом. Леви покраснел, как будто ему в лицо плеснули кипяток. — Нет, Армин, это... — начал Эрвин. Но ребенок уже продолжал, словно не услышал: — Просто мама тоже носила твои рубашки. Леви судорожно сглотнул. Он усилием воли сдержался, чтобы не скривиться, не выдать ничего на лице. Это утро быстро становилось полем морального выживания. — Это мой друг, его зовут Леви — сказал Эрвин, слишком быстро, слишком напряженно, наливая воду в стакан. — Он испачкал свою одежду, и ему нечего было надеть, кроме моей рубашки. — Хм, — Армин взял стакан, отпил, все еще косо посматривая на Леви. — А можно мне тоже так ночевать у Эрена? Леви выдохнул сквозь нос, пытаясь удержаться от нервного смешка. Эрвин выглядел так, будто пожалел, что не взял на работе смену в выходной и не остался там навсегда. И вот, будто вишенка на торте из нелепых событий — новый стук в дверь. — Это утро когда-нибудь закончится? — пробормотал Эрвин, натягивая полотенце, чтобы оно не соскользнуло с бедер. Он бросил мученический взгляд на Леви и вышел в коридор. А Леви остался с Армином наедине. Они уставились друг на друга. — Ты не похож на маму, — наконец заявил Армин, допивая воду. — И слава богу, — пробормотал Леви. Леви услышал, как открылась дверь и в дом влетел ребенок, судя по радостному высокому голосу. — Армин! Ты дома? — Эрен, обувь! — машинально бросил ему в спину Эрвин, но тот уже завернул на кухню. Армин радостно подпрыгнул. — Эрен! Я думал, ты не придешь! — Мама сказала, что к тебе можно и я сразу побежал! — задыхаясь проговорил Эрен. — Зик опять лез, а я ему как дал! Ну, не сильно, но теперь он рыдает. Мальчишки начали наперебой болтать, будто не виделись год, хотя расстались, наверное, меньше часа назад. Леви при этом сидел на месте, стараясь слиться с кухонным гарнитуром. Он неизбежно осознавал то, насколько неуместно эротично он сейчас выглядит в компании двух пятилеток. Эрен же, наконец, заметил Леви, притормозил и уставился на него. — А вы кто? Леви приподнял бровь, отпивая остывший чай, как будто это самая нормальная утренняя ситуация в его жизни. — Я гость. Проездом. Очень проездом. Армин добавил с серьезным видом: — Это папин друг. Он спал тут. В папиной рубашке. Эрен округлил глаза. Эрвин, стоящий в дверях, подавил вздох безысходности. — Ладно, пацаны, — наконец сказал он. — Поиграйте в комнате. Я вам мультики включу. — А что с ним? — Эрен не унимался и все еще с подозрением смотрел на Леви. — Он точно не вор? Леви фыркнул. — Я бы уже украл мотоцикл, если бы был вором. — Он не вор, Эрен! — возмутился Армин. — Он красивый. — Красивые тоже могут воровать! — назидательно заявил Эрен, но согласился идти смотреть мультики. Мальчишки убежали, наконец оставив взрослых в относительном покое. Эрвин тяжело вздохнул, опустился на стул и попытался сгладить неловкость: — Прости за такую внезапность с Армином... Не хотел, чтобы это застало тебя врасплох. Леви прищурился и посмотрел прямо в глаза Эрвину: — А ты всегда так тщательно скрываешь... это? — он кивнул в сторону фотографии на холодильнике и мысленно вернулся к тому, что Эрвин внезапно оказался не просто офицером с мотоциклом, а еще и отцом. — Я не планировал, чтобы все так получилось. Не думал, что Армин будет дома так рано, и вообще... я обычно не.... Леви молча смотрел на него. Он впервые видел этого мужчину не только без формы, но и без внутренней брони. Это вызвало даже небольшое умиление. Что-то в нем смягчилось, стал ближе, понятнее… но все равно хотелось укусить. — …не приводишь домой тех, с кем устраиваешь трах на одну ночь, — закончил за него Леви спокойно. Эрвин прикусил внутреннюю сторону щеки, глаза сузились, но он не спорил. Просто кивнул, честно. Леви фыркнул. — Трогательно. Мол, не думал, что мне нужно знать о сыне, если это просто секс? Или не думал, что я настолько задержусь, что твой сын застанет меня на кухне и назовет новой мамой? — Нет, — тихо ответил Эрвин. — Просто не знал, как ты отреагируешь. Потому что, как показывает опыт, даже просто упоминание о ребенке способно отпугнуть человека. — То есть, ты заранее решил, что я сбегу? — Я надеялся, что нет. Но не был уверен. Леви посмотрел на него какое-то время, потом пожал плечами. — Ты не обязан рассказывать. Не обязан оправдываться. Но на будущее… Если трахаешь кого-то у себя дома, будь готов к тому, что кто-то из них окажется на кухне раньше тебя и найдет фотку с ребенком на холодильнике. Не очень изящный способ все узнать, согласись. Эрвин усмехнулся. — Согласен. Леви молча смотрел, как Эрвин наливает себе воду и медленно отпивает, будто собираясь с мыслями. Тишина между ними натянулась, и только звук работающего холодильника и далекие детские голоса напоминали возвращали в реальность Наконец Эрвин опустил стакан и, не глядя на Леви, произнес: — Я пойму, если ты решишь… не продолжать это. Все, что ты увидел сегодня утром. Оно не каждому подходит. Леви моргнул. Секунду переваривал услышанное, а потом фыркнул. — Что ты, офицер, так переживаешь? Это же просто был секс на одну ночь, не так ли? Он сказал это сухо, почти хладнокровно, но в уголке его рта затаилась насмешка. Эрвин поднял на него взгляд и впервые за утро по-настоящему улыбнулся. Усталой, но теплой улыбкой. Глаза блеснули. — Вот именно. Был. Он сделал шаг ближе и чуть склонил голову, продолжая с тем же спокойствием: — Но я бы не отказался узнать тебя поближе. Не только в постели. Леви молчал секунду, разглядывая Эрвина с прищуром, будто решая, стоит ли подливать еще масла в огонь. Потом медленно развернулся к нему всем телом и, не торопясь, устроился поудобнее на стуле, закидывая ногу на ногу. Рубашка предательский задралась чуть выше бедра, но Леви это уже мало волновало. Он подпер подбородок рукой, глядя на Эрвина исподлобья. Эрвин попытался сохранить лицо, но взгляд все же скользнул по обнаженной ноге. В следующий миг он снова посмотрел Леви в глаза, но тот уже все понял. Уголок его рта дернулся вверх. — Глазами не щелкай, офицер, — лениво произнес Леви. — А то ребенок войдет, а ты стоишь тут, позабыв, как воду пить. Эрвин хмыкнул, качнул головой, но улыбка на губах осталась. — Кто бы говорил. Сидишь тут в моей рубашке, соблазнительный как грех. — Может, я и есть грех. Но, судя по твоей реакции, ты явно не против согрешить повторно. Эрвин подошел ближе, оперся ладонями о край стола, нависая, но не слишком приближаясь. Все еще держал дистанцию, но в глазах — огонь. — Вот поэтому я и сказал — хочу узнать тебя поближе. Леви сидел, чувствуя на себе взгляд Эрвина, но не поднимая глаз. Откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди. Его взгляд стал острым, задумчивым. — Хм… — тихо выдал он. — Ты, конечно, красивый мужик, Смит. В постели тоже не жалуюсь. Но ребенок? Не его. И не его жизнь. Все это — дом, фотки под магнитами, утренние крики и разбросанные игрушки не было частью плана Леви на жизнь. Он не думал о том, что заведет ребенка. Никогда. А тут чужой. И уж точно не представлял, что окажется в чужой рубашке на чужой кухне, гадая, куда это вообще может привести. А Эрвин привлекательный. Рано говорить, но пока создавал впечатление надежного человека. Тот самый тип, из-за которого в голове начинается дурь вроде «а может, попробовать?». А может, просто уйти, пока не стало поздно? Он поднял взгляд. Эрвин ждал. Без давления, но и без равнодушия. Такой спокойный. Такой мужик, какого Леви и боялся, и, возможно, хотел всегда. Леви встал, оттягивая рубашку, и коротко сказал: — Я подумаю. Если что, у меня есть твой номер. Это был не флирт. Не поддевка. Просто правда. Простое «мне нужно время». Эрвин не стал ничего говорить в ответ. Только кивнул. Уважительно, понимающе. — И извини, если вдруг исчезну. Не потому что ты или твой сын не такие. Просто, может быть, я не тот. Он прошел мимо Эрвина, чувствуя на себе взгляд, и внутренне сжался от этой почти невесомой надежды, которую тот, наверное, все еще держал. А Леви шагал в спальню за одеждой, думая, что, возможно, стоит дать себе время. Не ради Эрвина. Ради себя. Чтобы понять, готов ли он к жизни, которая вот так, с одного случайного секса, может стать сложнее. Или лучше? Но ведь ничего страшного не случится, если они действительно узнают друг друга получше?