Небо

Я был рожден, чтобы защитить других. Я был рожден для других. И никогда не для себя. Сирота. Одиночка. Жалкий дворняга, шныряющийся по переулкам, никому не нужный. Когда голодный, не мог воровать для себя, постоянно работающий ради других. Как он мог? Не заслужил. Из-за этого же его выкинули. Да… Мальчик вскинул грязную голову вверх и захрипел, чувствуя как кровь из носа продолжает течь, и так потрёпанный кусок ткани окрашивается кровавой жидкостью, такой же грязный внутри. Вот бы… Стать нужным. Какого же это? Он не знал, только помнит со слов других, что это такое… Мягкое. Теплое. Чистое как… Небо, где радуга после дождя сияет краской; когда птица летит по ней и чирикает на своем языке музыку; когда облака плывут, рассекая небесное море. Ребенок закрыл глаза и представил как летит вниз, воздух давит со всех сторон — это приятно, очень. Такое чувство, будто ты свободен. Он… Хочет летать. И быть нужным. *** Мальчик, выросший в достаточно ловкого подростка, смог наконец устроиться помощником у одного рыбака, который еще и торгует морепродуктами по разным островам, сказал, что нужна будет помощь с переходом в другое море. В Ист Блю. Он решил помочь. Да, он увидел море! Такое чистое… Такое необъятное… Интересно, а его обнять получится? *** Однажды он встретил мальчика, младше его на пять лет. Эйс. Какое красивое имя… Как хотелось бы также иметь имя. Никто еще ему не дал. Уже как одиннадцать лет. Он просто никто. Не заслужил иметь собственное. — Хэй, почему ты сидишь здесь? — Не твое дело, свали. — Как грубо, — я рассмеялся и без спросу сел, смотря на лазурное море. — Красиво. — Тц. Я повернулся к нему и глупо растянул губы, разглядывая ребенка, у которого хмурые брови и такой сердитый взгляд, словно зол на весь мир, на себя. Чем-то схож со мной. Только вместо сведенных бровей — они у меня выгнуты дугой и на губах вечная улыбка. Рассмеялся. Он снаружи такой, а я внутри. — Хрен ли ты ржешь?! — Да так, интересно! Почему у такого милого ребенка столь злой взгляд, обидел кто? — он начал долго на меня смотреть, почти испытующе. И ударил меня по затылку. — Оуч. Больно. *** Хм. Какое красивое небо. Чем-то напоминает одного мальчика, который был таким же десять лет назад. Я рассмеялся. Да. Один человек как-то сказал, что все надо с улыбкой встречать и со смехом. Вроде… Маринфорд полным ходом готовился к казни. К моей. Я не боюсь. Я готов. Рад принять эту судьбу вместо Эйса. Зря что ли готовил эту миссию целых десять лет? Оставлял отсылки, документы подменял, шумел на морях и специально устроил в Логтауне шум на эшафоте. Ох, как погнались за мной дозорные мира! Было весело. Конечно, Эйс отругал, но… Я рад, что он больше не ненавидит себя. Все же… Хотели, чтобы он родился. Был нужен. А я… Так, расходный материал. Наконец-то завершится злая судьба этого мальчика. Вскинул голову и, как в детстве, посмотрел на небо, теперь уже улыбаясь, купался в лучах солнца. Я счастлив. Как никогда. И, пускай, не увижу их, я не боюсь встретить смерть в одиночестве.       Рядом со мной мужчина шумно опустился, до этого я уловил его ауру, он сам не пытался скрыться, наоборот, хотел, чтобы я почувствовал. Цепи не удерживали меня, хоть в стократ будь они тяжелыми, чем обычные. — Зачем ты себя так губишь, малец? — тяжко вздохнул, будто тяжелое бремя повисло на широких плечах дозорного, с трудом продолжил, — Врать всему миру? — «Зачем» спрашиваете? — с улыбкой до ушей обернулся к нему и искренне ответил, глаза блестели, в глубине которой искрили чертята: — Потому что заслужил. Принять чужую судьбу. Вице-адмирал замер, будто не веря, что человек рядом настоящий. Я с интересом глянул на незнакомца, и была у него аура… Приятная, сильная. — Точняк, как вас зовут? Я слышал, что вы Вице-адмирал. — Монки D. Гарп, дедушка Эйса. Я удивился и теперь понял, почему он здесь. Он знал происхождение Эйса, но все равно растил и хранил этот секрет. В тот момент в груди почувствовал самое большое уважение к нему, никогда не подумал, что в мире существуют столь добродушные люди, тем более носитель знамени Правосудия. По истине, дозор, носящий справедливость. — О, Эйс про вас говорил, но имени не называл, — поудобнее сел на эшафот и с любопытством глядел на белокаменные здания и… Мое любимое море. — Вот как… — он достал с пазуха пачку крекеров и хрустнул один, затем протянул несколько штук. Удивленно моргнул. — О, спасибо! — с широкой улыбкой принял печеньки, принявши грызть их наперевес с Гарпом. И неважно, что через полчаса наступит моя кончина. — Вы очень любезны, перед смертью набить желудок стоит, — звякнув цепями без труда, за один укус съел две штуки, — Ммм, вкуснятина! Еда в Импел Дауне так себе, можно сказать: не кормят, пфе, еще и не очень болтливы, один Джинбей хороший! Скажите, Гарп-сан, а у вас как кормят? Вкусно? — А то! Только и делаю, что там засиживаю, бвахаха, повара такие крутые! — Ого, если бы я это знал, то поступил бы в дозор! — Эх, жаль! И затем наступила тишина. Старик замолк и мрачно уставился на дозорных. Тени так и мерцали на его морщинистом лице, обрамляя усталость и тяжесть чего-то… — Скажи, юнец… — Да? — Будь выбор между долгом и семьей, что бы ты выбрал? — Семья, конечно! — Он не думал долго. Надул щёки. — Еще тут думать надо!       Ринуться без сомнений ради защиты тех, кто подарил тебе смысл, никогда не должен остаться без тормозов. —… Будь она у меня, — я грустно вздохнул, сгорбившись от осознания того, что всю жизнь был один. Эйс был другом, но я расстался с ним… На нехорошой ноте, что мне очень жаль. Я постоянно знакомился с новыми людьми и не смел называть их друзьями, так как знал, что никто не захочет быть другом такого дерьма. — Кхм, ладно, с чего вы спрашиваете? — Не обращай внимания, просто думал о том, как бы поступил, будь Эйс на твоем месте. Почему в груди так кольнуло от этих слов? — Вы странный, зачем тут думать? Гарп посмотрел на него. Долго. Тут и понять не трудно, родственники, пхаха, Эйс также смотрел на меня… — Как тебя зовут? — Пахаха, много кто называл «Пустой» или «Безликий», но… Был один, кто называл меня «Утен»… Всплыл хмурый взгляд пацана в голове. — Тогда… Монки D. Утен, пусть в следующей жизни ты обретёшь счастье, я похороню тебя на Фууши. Утен был счастлив в этом миг и не смог сдержать слез. — Спасибо, дед Гарп… Умер с улыбкой на губах. И с болью в душе. *** Больно не было. Он давно перестал чувствовать его. Взгляд зацепился за небо. Как прекрасно. Казнь прошла успешно. Без шума. Только моей кровью. О нем объявят только после похорон… Все продолжат жить дальше. И наконец гештальт под названием — «Потомки Золотого Роджера» будет закрыт, а Эйс заживет счастливо в кругу своей семьи, продолжить болтать о том, какие у него крутые братья. Я блаженно улыбнулся, а рот был полным от крови. Я сплюнул. В душе погас огонь надежды. Он знал, но надеялся, что кто-то придет. Надеюсь он сможет взлететь в небеса. *** Рассказ о парне, который тонул в ненависти к себе. *** Новости разлетелись по всему миру, словно горячие пирожки, ведь это по истине шокирующая новость, являлось доказательством одной из сплетен за последние недели. Казнь. Отпрыск самого Короля Пирата был убит. Без шума. Без грандиозного представления. Все радовались, все веселились, узнав, что сын самого ужасного пирата был убит. Но… Где же они просчитались? Людям действительно свойственно так много ошибаться. И верить во всякое. Ньюс Ку с оглушающим кряком оповестил о приходе газеты, попутный ветер доставил животного очень быстро, а моря заснули ненадолго, будто бы в помощь ему, затем на корабле с носом кита подошёл человек. Одет в белый китель, а на голове красовался помпадур. Живой. Невредимый. — О, приятель, рад встречи, ты принес нам новые новости? — он положил несколько монет в специальную сумку и взял пару газетов, сразу развернув оный. Его широкая улыбка была подарена в след улетевшему птице, а затем глаза прошлись по строчке. Медленно проходя, улыбка становилась на градус ниже, уголки стремительно опустились. — Не может быть… Как… Срочно, Марко, Ояджи! И он побежал. Татч спотыкаясь, вбежал в коюту Отца, где как раз вел переговоры с Марко, его смех разносился грохотом по каюте. — Прощу прощения, но… но! Вам срочно нужно это увидеть! — Гу-ра-ра-ра, аккуратнее, сын мой, я не настолько стар, чтобы кричать и срывать горло, — Белоус мягким взглядом обвел пришедшего и кивнул Марко, чтобы тот прочитал. — Йои, впервые вижу тебя в таком шоке, что случилось-то? — он принимает газету и с сонными глазами пробегает по заголовке титульной странице и насмешливо обводит мрачным взглядом, а затем хмурится. Здесь точно что-то не так… Глаза натыкаются на фотографию в правом углу и вмиг глаза расширяются, пробежавшись по нескольким строчкам. — Отец… Нам срочно нужно собрать всех командиров дивизии. — Что? Марко, для чего… — и он берет крошечный лист бумаги в свои огромные руки, замечая пару строк и тут же мрачнеет с каждой секундой. — Татч, Марко, немедленно созовите командиров, Эйса тоже, не забудьте веревки на всякий случай. Оба серьезно кивнули. Они знают какие последствия пойдут, если их дорогой брат увидит эти новости… Ничем хорошим это не закончится, особенно учитывая вспыльчивость и инфантильность младшего. Как бы братья не сошли с ума.