последний час для последнего звонка
…
…
…
… Г-где я? Что со мной?.. (Это я спрашиваю?)
Я не знаю… Я проснулась или я сплю?! (Я проснулась или я сплю?)
Маленькие слёзки медленно катятся по бледно-красным щёчкам, прочёрчивая водные пути к подбородку, глаза периодами содрогаются вслед за телом, укрытым одеялом. Эти волнения вызваны не холодом, нет, одеяло здесь фигурирует из привычки, истинной причиной является животный страх.
Почему я слышу свой голос? (Почему я слышу свой голос?)
Я ничего не желаю. Я просто хотела… покоя… (покоя…)
Губы не смеют сомкнуться, они всё набирают и набирают безграничный воздух, позволяя издавать характерные звуки всхлипов с глубин связок. Нос начал часто и заметно пошмыгивать. Со стороны кажется, что я совсем задыхаюсь. совсем страдаю и… совсем умру.)
Со всем этим, водный секрет успел промочить насквозь некогда белую пижаму со всюду повторяющимися счастливыми, бездушными мишками в новогодних шапках с подарками. Знали бы они, кого защищают от лишних ночных взглядов.У меня есть право на один звонок?.. (есть право на один.!)
Едва нащупав гаджет, пальцы радостно и судорожно стараются ухватиться за его края, иначе хват без этого этапа излишне слаб. С трудом, они сумели, из потной подушки вышли целёхенькие рука с телефоном, заключённым между большим и остальными пальцами.
Большой палец вертикально скользнул по экрану, удерживая предмет в ладони. В глаза бросилась его покрасневшая костяшка. Плевать. Всё равно, все остальные такие же. Экран загорелся. От внезапного яркого света у меня заболели глаза, чуть призакрыла. Я могу уменьшить яркость до минимума, но… решаю терпеть, чтобы использовать карманное солнце, как источник света и ориентир в темноте. Всмотревшись, увидела обои с селфи со своим одним старым другом. На душе стало не по себе. Ещё один раз провела по дисплею. Открылось меню ввода пароля, напрочь закрывшее неприятную плёнку. Тот же перст привычно быстро вводит по памяти восьмизначный пин-код для доступа в систему телефона, необходимую мне до удушья сейчас.Моё лицо, кажется, не могло отобразить что-то определённое. Что я чувствую? Я… то ли улыбаюсь, то ли рыдаю… Мои слёзы… они от счастья или от боли? Блять, да что со мной не так?.. Почему именно я такая? Почему жизнь меня не любит?! Мой тон чуть повысился, но также быстро утих до состояния прошлосекундного мгновения. Просто… надорвалась. Сорвалась. Я, пытаясь облегчить ношу на своих плечах, выдохнула, вслух проговорила пару раз фразу: «Тише. Успокойся.», посмотрела в сторону, бесчувственным взглядом попялилась в пустоту, вновь вернулась к тому, чтобы помочь себе. Но… меня потянуло на воспоминания. Не знаю почему…
Подобное поведение появилось у меня с того момента, как из моего кругозора пропал Лололошка, тот самый, кто на моих обоях сейчас улыбается, обнимая меня. Буквально пропал. Он был единственным другом, которому я могла высказать свои переживания. Был единственным лучшим другом, со всеми остальными я дружила на уровне соратников, иногда вливаясь в какую-то компанию, и то на один раз. И, скорее всего… это было что-то большее, чем просто дружба… После его пропажи мне некому было высказаться, да и мир стал тусклым и скучным, постоянно надо было надевать маски при встречах с друзьями, как повседневность. Раньше у меня было похожее состояние, в классах восьмых-девятых, может ещё первую половину десятого, я тогда перевелась в новую школу по обстоятельствам эмиграции нашей семьи из деревушки в столицу, но, думаю, что это всё банальная детская херня, типа недостатка внимания, но да ладно, я не об этом. Пессимизм, бессонницы, усталость, загоны, комплексы, потеря аппетита, чувство отвергнутости, отстранённости от общества, ангедония, может ещё что-то, не помню. Примерно с такими жалобами я через пару месяцев после происшествия сходила по своей инициативе к врачу-психиатру и по совместительству клиническому психологу. Так у меня выявили депрессивное расстройство личности средней (умеренной) тяжести. Со мной побеседовали, расписали мне на порванной бумажке рецепт антидепрессантов (порванная она потому, что после… кхм, рисования у меня попала ну реально микроскопческая капля крови на листок, лежащий на столе и под моим руками. У молодой и приятной девушки своего не было, попросила у меня, а я дала какой был, предварительно вырвав улики, ведь дома я не заметила, что было что-то запачкано. Кстати, до сих пор эту бумагу храню, на двери висит, когда из спальни выходишь), дата и время будущих консультаций, строгое время приёма, без соблюдения которого всё лечение пойдёт коту под хвост, ну, возможно, ещё что-то. Изначально мне предлагали сменить мой образ жизни на активный, заниматься спортивной нагрузкой, поменять рацион питания, часто общаться с людьми, но… как будто и с таблетками нормально. С тех пор сижу дома, смотрю сериалы, рисую арты (с них и получаю деньги на жизнь), почитываю и иногда пишу фанфики, а на улицу я выхожу только в магазин, редко с кем-то увидеться, и к психиатру два раза в месяц, дабы понаблюдать за изменениями, вдруг осложнения появились, или наоборот стало лучше, или наступил новый депрессивный эпизод. Первые недели было хуёвее обычного. Меня об этом предупреждали, это было особенностью препарата — побочки. Я еле как держалась на краю между жизнью и суицидом. Мне даже из-за шизы казалось, что мне дали плацебо, чтобы я зарезалась. Когда мои желания уже вовсе не предполагали продолжения моей жизни, одним утром мне стало магически получше, да так, что и умереть больше не хотелось, мир резко стал таким прекрасным. Ощущения схожие с эйфорией и миролюбивостью. Поверила, что всё наконец закончилось, но со временем такие эмоциональные качели, конечно, исчезли, и теперь я что-то типа одной ногой стою на стороне: «хочу умереть», а другой на: «жизнь однако прикольная, хочу жить». Изо дня в день, из недели в неделю, они периодически сменяют друг друга, это зовётся депрессивными эпизодами, к слову. В последний месяц всё стало терпимо, из симптомов остались только проблемы со сном, пессимизм и некоторые загоны, с которыми можно поработать и всё, буду здорова. Но… что со мной сейчас? Что произошло?..… Хах… стоп, всё время раздумий я не моргала… Просто втупую смотрела куда-то, неизвестно куда. Но всему суждено заканчиваться, нескончаемый поток мыслей прекратился, как только я сконцентрировала своё внимание на телефоне, что у меня аж глаза засохли, проморгалась пару секунд. Кидаю взгляд на виджет с телефонной трубкой, нажимаю на него. Вхожу в приложение с тёмной, ненасыщенной и тусклой темой, раздел с набором номера, ввожу трёхзначное «988», уже хочу нажать на область экрана, где была расположена кнопка «набрать номер»,
но…
… я безудержно и необъяснимо начинаю смеяться, плача как от смеха, так от сумасшедшего страха. Снова. Мне больно. Лишь мне одной. Я одна такая. Все другие восемь миллиардов людей сейчас счастливы или спят. Кто-то строит семьи, кто-то обнимает любимого и дорогого себе человека, целуется с ним. А я… своего уже потеряла и просто смотрю, наблюдаю. Я просто человек в стороне. Я всегда была вне главных событий. И…… всегда буду. Мне больно. Мне очень больно. Эта дыра в сердце невыносимо болит. Колит. Жгёт. Горит. Засасывает меня. Я боюсь трогать её. Я боюсь туда смотреть. Никто не поможет мне от неё избавиться. Мне страшно. Мне одиноко. Тряска. Тремор. Землетрясение внутри. Нет и не будет человека, что придёт мне на помощь в такую минуту. Внутри я давно мертва. Может быть ещё не до конца, но скоро буду мёртвой и внутри, и изнутри. Я умираю. Я страдаю. Именно я. Только…
… я…
…
…
… Я СТРАДАЮ ИЗ-ЗА СВОИХ, БЛЯТЬ, ПРОБЛЕМ В ГОЛОВЕ! ЭТА БОЛЬ НЕПРАВИЛЬНА! ОНА НЕ НАСТОЯЩАЯ! ВСЁ ВЫДУМКА, ВСЁ ИЛЛЮЗИЯ, ВСЁ СОН!..
…
…
… Моя рука неконтролируемо сильнее начинает дрожать. В силу её слабости, телефон выпадает из неё под кровать. Я бросаю еле слышный крик в ответ, который в моём разуме раздаётся с такой силой, что своими звуковыми волнами разбивает остатки здорового рассудка, я неимоверно желанно хочу закрыть свои уши, но смысл, если эта боль внутри? Я всё также остаюсь в том же положении, сверля своим сумасшедшим (?) ликом неуверенную руку, чуть насмехаясь над ней.Нет… Не над ней… Хаха.
Над тем, что чуть ниже… Свободной рукой я отодвинула рукав пижамы до предплечья, раскрыв всё полотно. Да… Хах… Эти безобразные порезы. Чёрточки разных форм и глубины, создающие изумительные и отвратительные узоры одновременно.
Я вас так люблю, но так ненавижу! Я ударяю себя по голове в целях очухаться. Пальцы обеих конечностей погружаются в растрёпанные волосы. Сука! Лицо выражает явное недомогание и несчастье, изо рта начинают издаваться страдающие стенания и вопли, заполняющие комнату и разрушенное внутреннее «я», приток слёз к глазницам увеличился. Я выставила обе руки перед собой, изучая их в, скорее, миллионный раз. Разум в силу поломанного рассудка начал достраивать бедную картину, рисуя кровь на подушечках пальцев, везде появляется всё больше красной смородины, покраснелостей и ран. Ужасно. Мерзко. Противно. Мне нужны таблики…
…
…
…
… Вот я уже небрежно закидываю пару пилюль в рот, возможно, даже не пару, а две пары… Всё произошло так машинально и незаметно, что я не глядя просто проглотила неизвестное количество психотропных антидепрессантов, даже позабыв о некорректном времени приёма… Как же меня накрывает… Самовнушение… Сука… Тошнота, странное чувство в груди… Это может привести к ухудшению моего только нормализовавшегося состояния, не считая, конечно, депривации сна, которая так и не исчезла… Я озлобленно выдохнула, потом, не ожидав от самой себя, на эмоциях ударила с глухим ответом по стене, казалось бы, неприятно прохрустев некоторыми пальцами. Стало больно. Терпела. Стиснула зубы, не позволила плаксивому писку вырваться. Не впервой. Пальцы через дрожь сжимаются в слабые кулаки, недавно передавшие в неодушевлённый объект бо́льшую часть собственного гнева, осторожные ногти с трудом впиваются в мягкую и нежную кожу, оставляют на ней ямочки, выставочно показывая покрасневшие и дранные костяшки. Немедленно закрываю от только что увиденного глаза. Глубоко набираю свободный кислород в ноздри, в свои заполненные, сопливые пазухи, умиротворённо выдыхаю. Начинает успокаивать. Отпускать. Руки я выставляю впереди себя, образуя прямые углы с идеально параллельными сторонами и с вершинами под мышкой. Начинаю сжимать сильнее, дабы успокоиться. От такого напора мне невероятно больно, но спокойно, рука из-за дёрганий будто ранее не видовала, что такое стабильность. Ещё сильнее. Сильнее. Чуть-чуть. Ну же… да. Достаточно. Множество маленьких иголок перестаёт давить в ладонь. Ощущения в кистях после такого давления напоминают что-то похожее на шипение. Фаланги выстраиваются обратно в колонны, суставы от утомления невероятно болят. Боль-боль-боль. Везде боль. ВЕЗДЕ. БОЛЬ.
Бо-о-оже… — Всхлипывая, поднося обе трепещущие ладони перед лицом, да так, чтобы сквозь темноту было видно, осматриваю их, — что я делаю с собой и со своим телом, что дано мне одно на всю мою ничтожную жизнь?.. Мгновенно слезная капля разбивается о ямку двухдневной давности. Может, поможет чуть зажить, хоть и ранка практически отрегенерировала.Как вдруг, мой слух зацепил тихий и маленький удар по окну. Я оглянулась направо, ведь окно было над моей кроватью. Увидела маленькую капельку воды, а если быть точнее, то очертания её следа, оставшиеся после скатывания по вертикальной стеклянной поверхности. Ситуация повторилась, ещё капля. Процесс продолжился, динамика падения капель в области, где я живу, стремительно возрастала, отделившиеся от толпы и самоуничтоживающиеся о стёкла капельки уже перерастали в полноценные дождевые остатки, без перебоя бьющие по бедным окошкам, решительно стоящим в рамках и дарящим нам прекрасные виды, на которые с удовольствием можно полюбоваться. Это восхитительное явление принесло мне некоторую дозу дофамина, а вместе с этим и решительность. Я досмерти обожаю пасмурную погоду. Хватит этих прелюдий! Мой взгляд вновь заинтересовывает место, откуда всё это время исходил неяркий, но свет. Я пробираюсь сквозь одеяло и весь беспорядок, что творится на постели, ползу. Добравшись наконец до края, поглядываю вниз, высунув только любопытную голову и пальцы, чтобы «держаться» за него, как в клишированных детских мультфильмах. Прикусила от банальной боязни неизвестности нижнюю губу, скрыв её за противоположной, потом зубами помогла себе оторвать маленький кусочек плоти с потрескавшихся и вследствие искусанных губ. Хах, полосы даже тут.)
Что, если я поднесу руку к лежачему телефону, уже почти достану его, а из-под кровати меня кто-то захватит? Немного поколеблясь, сглотнув, понимая, что я в, наверное, огромный и иррациональный раз живу в голове, призакрыла глаза и еле отставила голову назад, мои пальцы едва ухватились за телефон, как моя рука дёрнулась обратно и в кровать, под одеяло. М-да, паранойя.…
…
Гудок.
…
… Боже мой, пожалуйста, умоляю…
…
Гудок.
…
… Блять, прошу!.. — захлёбываясь в глазных выделениях
…
Гудок…
…
…
… Здравствуйте, вы обратились в службу поддержки для людей, склонных к суициду. Оставайтесь на линии, через некоторое время вам ответит первый свободный оператор. Спасибо за звонок.
От одного только слова «суицид» кровь в жилах начинала стыть, чего уж говорить о предложении «Здравствуйте, ВЫ обратились в службу поддержки для людей, СКЛОННЫХ К СУИЦИДУ.». Ступор. Я. серьёзно. звоню. по номеру. чтобы меня успокоили. чтобы меня отговорили от самоубийства. Я и есть тот самый человек, склонный к суициду. От одного осознания на душе становится тяжело, будто по ней не жалея ударили молотком, разбив, словно храм, олицетворяющий фразу «моё тело — мой храм», однако, увы, этот хрупкий храм стоит на краю обрыва и держится лишь на одной единственной дощечке, которая скоро не выдержит, если не подложить ей в помощь ещё немного досок, а кто подложит?). Да и сама душа ушла в пятки. Комбо.
Вновь меня охватили негативные ощущения. Паника, страх, неопределённость. Сколько мне нужно ждать? Может минуту… две… а вдруг час?! Мой телефон может разрядиться к этому времени, я-я… я не смогу уснуть! Я точно что-то сделаю с собой! Зарядка… Я глянула вниз, на свои коленки, на которых спокойно лежал телефон. Слегка прищурилась, вгляделась. 6%. Боже! Я подпрыгнула с места, подорвалась к своему столу сквозь загадочную темноту, совсем позабыв о вымышленном чудовище под кроватью. Начала усиленно рыскать по всему рабочему месту в поисках очень необходимого компонента для психологического выживания, раскрыв ладони во всю ширину, отодвигая абсолютно разные объекты друг от друга, начиная от тривиальных шариковых ручек, продающихся на каждом шагу, и пустых, но больших баночек под таблетки, заканчивая какими-то тупыми лезвиями и откровенным записками, написанными чуть ли не кровью. Блять, да где же она?! Но в голову резко, будто в висок стрельнули с настоящего пистолета, пришло осознание из глубин мозга, отделов, которые фильтруют информацию в кратковременную и долгосрочную памяти. Истина плачевна и такова: зарядка осталась дома у одной из моих подруг, когда я гостевала у неё, а я даже и не заметила пропажи, придя домой и сразу завалившись спать. Я такая идиотка.Дура.
Неудачница.Ненужный кусок плоти и мусора.
Ошибка природы.Позор человеческого рода.
Ничтожное создание, неспособное ни к чему, кроме саморазрушения.И, слово, которое искренне не хочется говорить, но оно полностью отражает действительность — САМОУБИЙЦА. Оно эхом раздаётся в недрах. В очередной раз на меня нападает приступ истерики и паническая атака, моя нервная система крайне не выдерживает, моему сердцу нет покоя, мозг сходит с ума. Воображение выдумало и пустило в бесконечный оборот сцену растворения в организме тех лишних и отвратительных таблеточек, сейчас уничтожающих меня, организовывая химический дисбаланс без моего согласия и ад внутри. Тошнит. Моё горло искусственно, но реалистично жжёт, я безрезультатно кричу, пытаясь изгнать неприятное ощущение в гортани, но в то же время и задыхаюсь за счёт резко нахлынувшей из-за эмоциальной перегрузки аритмии, вперемешку изливая неисчерпаемые запасы слёз, быстро перемещаясь с одного угла помещения в другой, путаясь в пространстве, спотыкаясь о всё спотыкаемое, слыша в ушах громко стучащие аритмичные сердечные удары, в глубинах мозга одно и то же повторяющееся слово: «самоубийца-самоубийца-самоубийца-самоубийца-самоубийца-самоубийца-самоубийца-самоубийца-самоубийца-самоубийца-САМОУБИЙЦА-САМОУБИЙЦА-САМОУБИЙЦА!». ПРОШУ, ХВАТИТ! УМОЛЯЮ!
Я бью себя по ногам, по животу, по рукам пытаясь устранить недомогание повсюду и одновременно утопая в слёзах и ненависти к себе, игнорируя личный ущерб в этом ебучем и жалком теле, который я сама себе и наношу. Довольно противоречиво. И всё, что сейчас было выше перечислено – не заканчивалось. Какой же это отчаянный вид… и даже несмотря на степень беспомощности и безнадёжности в моих возгласах, меня наверняка никто не услышит. Никто не обратится в администрацию ЖК, не пожалуется на жалкие вопли с этажа повыше. Никто мне не поможет. Никто даже не поинтересуется мною и моими проблемами. Никто. Я одна. Я одна. Я ОДНА!Немного утихнув, тяжело дыша, я на уровне инстинктов, наверное, инстинкта самосохранения, подошла к кровати и ухватила в левую руку до сих не потушенный телефон, висящий в этом сучьем звонке, мистически отдающем безопасностью от себя, который навевал надежды на спасение, как амулет, как оберег, как тотем, магический предмет. Но в один момент, я осознаю, что теряю контроль над собой, сама того не ведая. Не я управляю своим телом, не я отдаю команды на нейронном уровне, чтобы мои ноги куда-то тащили меня! Это ведь не я сейчас открыла дверь в коридор, не я ведь иду на кухню, не я хочу брать в руки этот чёртов нож! Пару раз я всё же смогла развернуть своё тело в обратную сторону, но оно тут же сворачивает на кухню, к полке, на которой у меня аккуратно хранятся приборы для разделки мяса. Голова внутри буквально кипит и варится, я не знаю, что мне делать, чтобы прекратить эти бесконечные мучения! Руки, которыми я хватаю темя не помогают. Пожалуйста… кто-нибудь, прекратите это… Я согласна на всё что угодно, только дайте мне покой! В глаза неожиданно ударил светлый и режущий блик металла, а именно лезвия острия, которое я совсем недавно точила. Мысли лишь об одном и том же: просто возьми, чего тебе это стоит? тебе сложно? Я покорно подчиняюсь, пока по моим коленкам стекает точно не десятая горькая капель. В руках безнадёжный телефон и нож, какой одним своим видом режет зрение, но какой я сейчас держу в собственной ладони. Голоса говорят: УБЕЙ-УБЕЙ, пред глазами уже всплывает сцена будущего, сцена моего самоубийства. Телефон уже лежит на полу, ведь пальцы отказались его держать, решив ухватиться за рукоять кинжала.
В мой живот направлен заострённый, большой и дёргающийся нож, захваченный обеими моими также дёргающимися руками. Я приоткрыла рот, аккуратно, но судорожно вдыхая воздух, который должен успокаивать меня, но он наоборот ещё больше нагнетает. Всего лишь тридцать сантиметров меня отделяют от смерти… Я… боже… Я хочу отпустить нож, хочу чтобы мои пальцы ослабли, бросили клинок, но и в то же время не хочу… Я не знаю как поступить, разве вся моя жизнь должна была остановиться на этом блядском моменте?! Если я сейчас выкину его, разве меня потом не заштормит снова? Разве не наступит ещё более мучительный приступ?! Что я буду тогда делать? Кто мне поможет? Лололошка, пожалуйста, спаси меня в очередной, незначительный раз… тебе не сложно же? Просто вломись ко мне в квартиру! Появись из пустоты, помоги мне! ПОЧЕМУ НИКТО ИЗ ОПЕРАТОРОВ ТАК И НЕ СВОБОДЕН?! Кто-нибудь волнуется, что сейчас со мной?! Кто-нибудь может хоть немного мне помочь, хоть кто-то был рядом со мной в такие моменты?!..
…
…
… Нет, и не будет.
Я согласна с тем, кто мной де-факто управляет. Возможно, что это не кто-то там, свыше, какой-то бес или демон, или, может, ангел. Возможно это я сама себе говорю прекратить эти страдания. Де-юре так и есть. Зачем волноваться всуе? Я своё решение уже приняла. Одно мгновение и…
… Последняя слезная капля упала на пол, спустя секунду её перекрыла яркая кровь, может, полилась из носа от давлен-… а за кровью безжизненная тушь, с которой и сочилась она. Моя кровь. Тёплая. Согревающая. Успокаивающая. Будет поприятней любой подушки на свете. Прошлом… свете, где меня нет. Где за окнами поливает дождь, громко, но красиво и вдохновляюще бъют вместе гром и гроза, улыбаются и посмеиваются друзья незначительным достижениям и мелочам. Не думала я, что избыток металла в моём организме заставит меня в последний раз искренно улыбнуться. Хах, давно такого не было, мне хорошо. Интересно, как скоро обнародуют мой безвозвратный проступок? Как долго будут раскрываться подробности трагедии? Хотя это больше походит на трагикомедию.) Поймут ли они, почему моё лицо ужасно радостное? Хотя… они же легко смогут отсмотреть историю исходящих звонков. Когда мне ответили «спасатели»? Что будет со мной потом? Может, меня ждёт новая жизнь, а, может, я их уже все так же грешно истратила, да мне лишь вечные муки в котле или бесконечное покаяние и суд перед Высшим Богом за такую ошибку? Может, меня ждёт нескончаемый чудесный красный ликорисовый сад с мальбертом посреди и неограниченным полотном на нём и всей возможной палитрой оттенков, которой я смогу воспользоваться для написания своей первой настоящей картины кистью, параллельно поедая луковицы запретного плода, которые я наконец смогу надкусить? Неважно. Меня больше ничего не волнует. Я наконец обрела покой. Хотя бы на минутку, хотя бы на секунду, хотя бы на краткосрочный миг. На такую дорогую, но спокойную и тихую минутку. Ничто не убивает меня внутри, в моих ушах больше никто не кричит, моё тело не ломят последствия проблем со психикой и самовнушения. Теперь я воистину ценю то умиротворение, что сейчас наполняют мою душу. Дорожу им. Никогда и никому его не отдам и не поделюсь. Теперь я могу отпустить это пустое тело, как и оно меня. Прости, тело. Прости, Лололошка. Я вас успела очень полюбить и привыкнуть к вам, но, увы, по некоторым обстоятельствам нам придётся познать разлуку навеки. Я не смогла справиться с собственным горем. Прощайте, Ваша Шэрон***
— … Со дна прозвучали два тихих гудка,— …
— …— …
— Понятно… всего хорошего, до свидания, спокойной ночи.***
