Дом

Усталость отдается напряжением на самых кончиках ресниц: вот-вот и провалишься куда-то в бездну, пока окончательно не стукнешься лбом о стол перед собой, который оставит ласковый, красный поцелуй-след и попытается вновь вернуть тебе силы. Если спросить у Фредерика, чем отличается сонатная форма от трехчастной, он бы не смог ответить. Мысли расплывались в голове, как рисунок, разведенный водой, и ему удавалось попадать на клавиши через раз, свободной рукой пытаясь рисовать в нотной тетради. Зимняя сессия на удивление прошла хорошо, даже без особых сложностей, и почти весь январь Шопен смог отдыхать спокойно. Но лето… Господи, сколько раз он успел пожалеть за эти две недели, что вообще выбрался из Польши для учебы! Перед глазами так и мелькали различные групповые чаты со старостами, без старост, с половиной группы, с другой половиной группы, и в каждой была информация, которую ни при каких условиях нельзя было пропускать. : Экзамен по ансамблю переносится на 19 число!!!!!!!!!!!!!!! : Должники по истории завтра должны сдаться, потом педагога не будет : Группа В по сольфеджио, высылаю список билетов. И среди всей этой суматохи Фредерик успел упустить одно единственное сообщение, которое висело с самого утра. Он тяжело вздохнул, откинувшись назад на кресло, и опустил тяжелый взгляд на тетрадь, заметив, что который час обводил один и тот же аккорд, почти прорвав лист до дыры. Да, ему определенно стоило бы поспать. Шопен опускает босые ноги на теплый паркет кухни, скрипя половицами и душой, и лениво плетется к старой столешнице. Щелкает включатель чайника, и пока вода постепенно закипает, Шопен лениво роется на полках в поисках того, с чем бы можно было зажевать чай. Первый год учебы в Парижском колледже был не таким уж тяжелым в плане сплочения с коллективом. Однокурсники попались довольно спокойные, приветливые, и почти со всеми Фредерик сразу нашел общий язык, несмотря на свою неразговорчивость. Самым приятным плюсом было то, что общаться с ними нужно было не постоянно, да и в основном только об учебных делах (немузыкальные предметы Шопен сдал досрочно еще до поступления, что лишь уменьшило его общение с другими студентами). Он не старался заводить «ненужных» знакомств, придерживаясь только привычных лиц, и казалось больше общался с профессорами. Но было одно… Исключение. По имени Ференц Лист. Когда они познакомились? Кажется, около двух лет назад на очередном музыкальном паблике с шутками. Фредерик решил оставить комментарий под особенно ему понравившимся и спустя полчаса получил сообщение от незнакомого аккаунта. Сначала было недоверие и настороженность — с чего вдруг такой интерес к нему? Они ведь даже не знакомы — потом стало попроще. Спустя полгода они обменялись личными контактами, стали слать друг другу фотографии будничных дней (в основном, конечно, это был Лист, который совершенно не стеснялся ни себя, ни своей рутины). Шаг за шагом Ференц медленно, но уверенно прокладывал себе путь в вечно недоступное и закрытое от внешнего мира сердце поляка, поддернутое таинственной дымкой, которая его и заинтересовала. Так и случилось, что у Шопена впервые за несколько лет появился… Друг. А там уже и… Чайник щелкнул, последний раз уверенно булькнув, и Фредерик наконец достал полупустую пачку молочных вафель. Закинул в один-единственный стакан с котами (подарок от Ференца) пакетик, добавил немного молока и залил кипятком, после чего вернулся на свое место за столом, по-хозяйски скрестив ноги. Не дав ноутбуку выключиться, он перешел в чат. : Как ты там, Фрыцк? Лист успел привыкнуть, что Шопен мог не отвечать ему часами. Он знал, что тот не игнорировал, не держал в напряжении, даже не забывал. У него просто не хватало сил. Ференц был активным, ярким, требующим к себе все внимание, и никогда не отрицал факта, что если начать с ним разговор, то он продлиться не час и не два, а намного больше. А Фредерик, что мог так старательно копить свою энергию месяцами, просто чтобы спокойно выйти в свет, просто боялся истратить ее всю на один разговор. И Ференц это понимал, и никогда не давил. И Шопен не требовал от него спокойствия. Они просто ждали друг друга, когда это было нужно. > Я в порядке. Ты? Когда Фредерик делился своими мыслями с Ференцом по поводу того, что он очень хочет идти в Парижский колледж музыки, Лист едва на стену не лез от восторга, а на удивленные сообщения ответил, что сам будет поступать туда, и вопрос о том, куда именно стоило бы подавать документы, отпал сам собой. : Я вообще замечательно! Сегодня виделся с Феликсом, он в следующем году уже выпускаться будет. Просил передавать тебе привет > Угум. Ему тоже. По приезде в Париж Ференц встретил его с самого перрона и говорил без умолку, пока они вместе шли к будущей квартире Шопена. Оказывается, за это время Лист успел познакомиться с половиной их будущего курса, с несколькими старшекурсниками (вроде Мендельсона) и обзавелся контактами профессоров. И как, хочется спросить, у него хватило сил это все сделать? Обещания перезнакомить его с каждым не вызвали большой радости, и Фредерик лишь скривил губы, но против ничего не сказал. В итоге некоторые знакомства все же случились, и Шопен действительно не пожалел, что Лист настоял на этих знакомствах. : Ты ел? : Как пары сегодня? : Что там с шефом : Ты вообще спишь? Уже поздно Фредерик сделал небольшой глоток, тяжело вздохнув, и вновь провел рукой по глазам, покосившись в сторону окна. Там действительно была непроглядная ночь, и стоило бы уже ложиться в постель, но тогда когда делать все дела? > Недавно ел, сейчас вот вафли с чаем жую. Все хорошо, с шефом тоже. Я скоро лягу, просто дел еще много, я даже сольфеджио не успеваю сдать… А ты почему не спишь? : Потому что знаю, что ты еще не лег Слова отзываются ласковым теплом в груди, и Шопен не замечает, как начинает слабо улыбаться, потирая одну из клавиш указательным пальцем. Вот и что поделать с таким недоразумением? > Дурак. Тебе стоило бы лечь, у тебя завтра утренняя пара по истории. : (((да ладно тебе, я чуть-чуть с тобой еще посижу и пойду > Ага, а потом уснешь с телефоном в руках? Иди давай. Три точки на экране то появляются, то исчезают, и Фредерик успевает даже сделать небольшой кусок задания на нотном листе, когда экран вновь загорается пришедшим оповещением: : Спокойной ночи. Люблю тебя Шопен краснеет, вздохнув. > Иди уже. И лишь когда Ференц выйдет из сети, он добавит робкое: > Я тоже тебя люблю.