Побочный эффект процесса дематериализации

Отвязка, или же процесс дематериализации — сложный процесс, особенно для мироходцев, которые прожили множество лет. Наш Лололошка является таковым, ведь жил он больше миллиона лет. Почему "жил"? После отвязки штурмовика преследует чувство, что он не живёт, а просто существует. Говорят, что отвязываться больно физически, но почему Ло больно только морально? Сама отвязка повлияла на него во многом. После хорошего сна новобранец чувствовал прилив сил! Желание сделать всё и сразу! Мания величия. Да, это то, что ему нужно!! Только вот Лололошка больше не чувствовал свою искру. Её просто не было. Осознание того, что он больше не мироходец, пришло на следующий "день" после отвязки. — Я… я больше не мироходец?! Твою ж мать! — крикнул Ло, ударив кулаком в стену "бункера". Минус ещё один первый мироходец получается. После этого случая он погрузился в какую-то недо-апатию, которая переросла в настоящую апатию и, возможно, депрессию. Он работал как обычный штурмовик, но мысли о друзьях во времени и мысли о Смотрящем, о его семье… Они не покидали его. Несмотря на все трудности, Лололошка продолжал работать, пока не начались галлюцинации и кошмары. Тут Ло уже задумался, а всё ли с ним хорошо? Но быстро отмёл эту мысль и продолжил работать. С каждым новым "утром" парню было всё труднее вставать с кровати. Он мог пролежать несколько "дней". Малецки замечал странное поведение своего друга, спрашивал у него, как дела, как самочувствие, но ответ был всегда один: "Я в порядке", даже если на лице было написано "мне х**во". Малыш Кацпер делал вид, что верил парню, но, к сожалению, ничего с этим не делал: не просил кого-либо о помощи, не спрашивал, что делать в такой ситуации. Ни-че-го. Что было ну очень плохо для бывшего мироходца. Ло начинал больше погружаться в мысли, оставаться один на один с ними. Изредка его радовала гусыня, которую он кое-как притащил в "бункер". Но всё же, мысли… мысли были не лучшими. Воспоминания с Диланом, Ричардом, Джоном, Райей и т. д. Это было мило, но парень понимал, что больше никогда их не увидит. Никогда… Лишь в ежедневных галлюцинациях и кошмарах Ло мог обнять кого-то из друзей. Настоящих друзей, а не Лайю или Вальдхара, которые повели себя ужасным образом. Кошмары были однообразны. Чаще всего Лололошке снилось, как он мило беседует с друзьями, как вдруг они начинают говорить, что он бросил их, предал и т. д. Есть и второй вариант кошмара, где его убивают. Сначала милая беседа, потом слова про предательство, карман, рука, нож, и вот Лололошка уже лежит на земле в крови, а на нём сидит кто-то из его друзей и всё больше и больше ударяет его ножом в живот. Через время Лололошка уже привык к этим снам и просыпался в холодном поту, чтобы дальше не спать. Хотя иногда парень вообще не спал по нескольку "дней" и не ел, так как потерял счёт времени. Так же, как и счёт времени, он потерял парочку килограмм, что сделало его вес ниже нормы. С килограммами бывший мироходец потерял чувство голода и насыщения, что ухудшило его самочувствие. В итоге всех этих мучений Лололошка потерял себя. Хоть он и обещал своему дорогому Эграсселю, что ни за что не потеряет Первых и себя, он потерял. Чувство опустошения. Как будто его самого никогда и не было. Лишь Лололошка, удобный для всех. Всё это происходило множество километров или же часов, а сейчас Ло стоял в небольшом карманном измерении и смотрел на Джона. Джона Дейви Харриса. Его друг, брат… Лололошка уже хотел побежать тому в объятия, но галлюцинация исчезла… Он сидел на коленях, склонив голову вниз. На глазах появились слёзы, а руки судорожно пытались найти нож или что-то острое. Найдя своё спасение в виде какого-то левого ножа, Ло делал порезы. Раз, два, три и… б**ть. Он задел вену. Он буквально вскрыл вену. Лололошка с мокрыми глазами смотрел, как он сам истекает кровью. Рука вся в крови, а в другой руке нож. Не лучшее зрелище, особенно для маленького друга Лололошки — Кацпера. Тот вот пару секунд назад появился в этом измерении. — Ло… — тихо сказал штурмовик. Лололошка никак не отреагировал, лишь сильнее резал, и вдруг нож был полностью в руке. Он прошёл насквозь. Ло медленно опустил руку и шептал что-то на подобии "почему я не могу умереть?". Кацпера уже трясло от этого. Ему было страшно и мерзко видеть это. — Ло! Ты что творишь?! — дрожащим голосом спросил Малецки. Ответа не последовало. Штурмовик боялся подойти к другу, но и оставлять в такой ситуации тоже не хотел. Было страшно, больно, мерзко… Всё и сразу. В это время Ло спокойно достал из руки нож и отбросил его в сторону. — Извини, Кацпер, — единственное, что смог из себя выдавить Ло. Ему правда было жаль, что Малецки пришлось видеть это. Он всё так же сидел, смотря на руку. Ему не было ни больно, ни противно, ни приятно. Он ничего не чувствовал. Это было очень странно. Приподняв голову, парень снова увидел Джона, но во взгляде читалось осуждение. Лололошке стоило бы обсудить этот случай с Кацпером, рассказать, почему он так поступил, зачем, но он был не в состоянии говорить. Малецки всё же решил оставить Лололошку, перед этим аккуратно подошёл к тому и обнял. — Лололошка, мы поговорим позже, — сказал Малецки и ушёл. Лололошка же ещё долгое время не сдвигался с места. Малецки решил сделать немного работы Ло, а после пойти к нему и поговорить. Попытаться поговорить. Спросить, что с ним происходит, зачем он это делает… Одно, второе, третье, четвёртое… седьмое задание. Сколько же Лололошка упустил работы. Ужас. Выполнив последнее, девятое поручение, Малецки пошёл к койке Ло. Он долго стоял и мялся, боялся зайти, боялся увидеть опять что-то мерзкое, но тревога за друга взяла вверх. Кацпер зашёл к Ло. Парень ходил по основной комнате бункера. — Ло, привет. Не против поговорить? — тихо спросил Кацпер. Он подошёл к парню ближе. Лололошка заметил маленького друга, кивнул и моментально сел на пол. Малецки слегка улыбнулся и сел рядом с Лололошкой. К ним подбежала гусыня и села рядом. Старший погладил животное и молча смотрел на неё, а после на Малецки, ожидая, когда тот заговорит. — Почему? Зачем? — спросил Малецки. Лололошка ожидал, что будут именно эти вопросы. Слишком банально. Он тихо вздохнул и начал рассказывать свои переживания по поводу друзей, которые привязаны ко времени. Лололошка был рад хоть кому-то высказаться. В Синклите у него не было ни знакомых, которым он может доверять, а из друзей только Малецки. Он многое сделал для Ло, и Лололошка был благодарен ему за такие труды.