Это чувство называется грусть

      Кенни осознал, как любит работать с механикой, когда Картман помог ему устроиться автомехаником у одного знакомого из выпускного класса. Он впервые получил столько денег, что чуть не сошёл с ума. При чём он работал чисто, без очередного удушья во время отлиза кислой пизды или глотания вонючего члена.       После его оценки стремительно стали улучшаться, он помог обустроить дом и сделать ремонт, подарить брату и сестре нормальные игрушки.       Всё было бы нормально, но наркомания его удел. Дебоширить на родителей в старшей школе было самым приятным времяпровождением после сбора сплетен школы по углам и вынюхиванием красивых юбок. Закидывать снюс под зубы уже привычка, потому что вывозить нытьё сестры, раздолбайство брата, плывущие формулы по вышмату на трезвую голову невозможно. Однако он смог, прошёл всю старшую голову с достоинством для своего уровня. Он не Брофловски и Тестабургер, пока дело не касается физики и высшей математики. В остальном он такой же идиот, как и всегда. Выйгрыш с олимпиад приятно щекотал нервы, он стал чаще покупать одежду себе и семье. Иногда спускал на наркоту, потому что трезвая голова не может пропустить через себя бредовые концепции науки.       Он так потерялся в ощущении наступающего времени, что когда он сдал экзамены на неплохую оценку, забыл подать документы в колледж. Теперь ещё год работать механиком, ещё год прятать снюс и кокс, ещё год страдать без образования и снова вернуться как главная шлюха города, составляя конкуренцию Лиэн, мамке Картмана. Эта битва будет легендарной — твинк и милфа, оба наркоманы, кто кого? Снова и снова терпеть ворчание нихуя не делающих родителей, снова отправлять их в рехаб, снова доставать биту чтобы снести всем нахуй бошки, потому что не будет с ним больше циничного Стэна, нравоучительного и зажигательного Кайла, злорадного ебучего нациста Эрика, которые отдёрнули бы того поиграть в приставку. И ещё год терпеть отношения ради денег, потому что всем нравятся укуренные блондины что легко могут изрыгнуть любовные речи и угостить пивом, посмотреть унылые ромкомы под кайфом после дури. Деньги подавляют ум, с деньгами приятно быть умным. Без них ум делает только хуже, мир тяжелеет.       Даже Баттерса нет. Передоз как протест родителям, Кенни ненавидит себя за свою безответственность, ведь он обещал всех защищать.       Холодное утро понедельника напоминает о боли. Никогда не вернётся весна, как те ромашки, на улице серая осень и шумный ливень. Не отличается день ото сна, когда всё размыто и далеко. Исписывая сотни страниц о любви к пацанам, просыпаться уже уставшим и в полной печали, не понимая почему крик не может вырваться из горла когда ему снова плюют в лицо в подворотне.       Они самая тяжёлая потеря. После их ухода из Южного Парка, всё превратилось в вечную депрессию и рутину, откуда некуда бежать.       Парламент в руках, хугарден как вода, похуизм в кармане. День снова похож на сон, на губах почти забытые имена, воспоминания о доме провоцируют тошноту. Он набирает номер Стэнли, что он вырезал на своей руке как-то по-пьяне в палатке, потому что пьяный мозг посчитал братана за прикольную тёлку.       Феназепам закидывает после долгих гудков, на фоне усиливающихся дождей и мата гаража. Надеясь, что Стэн не покончил с собой где-то в Денвере от депрессии.