Беги, Лили

Утро выдалось странно бесшумным. Глэйд будто замер в ожидании. Даже птицы, что обычно щебетали на дальнем краю поляны, сегодня молчали. Туман стелился по траве, цеплялся за ботинки, вгрызался в кожу. Всё казалось... слишком тихим. Лили стояла у умывальника, поливая лицо холодной водой. Сердце колотилось уже с самого пробуждения. Это был не страх. Нет. Это было предчувствие. — Ты опять не ела, — раздался голос у неё за спиной. Она даже не обернулась — по тону, по мягкости дыхания сразу поняла: Ньют. — Не голодна, — ответила она, всё ещё глядя на свои ладони, на капли воды, что стекали по запястьям. Он подошёл ближе, встал рядом, и только тогда она повернулась. На нём была его обычная куртка, чуть подлатанная у плеча, волосы чуть растрёпаны, глаза усталые, но внимательные. Он всегда смотрел на неё так, будто в мире не существовало ничего важнее. — Ты не обязана идти сегодня. Я говорил с Алби, он может дать тебе выходной. — Ньют, не начинай, — спокойно, но твёрдо сказала она. — Я бегун. Это моя работа. Моя ответственность. Он скривился. Даже не сердито — больно. — Я знаю. Просто... — он провёл рукой по затылку. — Просто это грёбаное утро какое-то неправильное. Она подошла ближе, поднялась на носки и ткнулась лбом в его грудь. Он тут же обнял её, без слов. Его руки были тёплыми, крепкими, и пах он чем-то родным — древесиной, солнцем, безопасностью. — Всё будет хорошо, — прошептала Лили. — Секторов восемь. Мы с Минхо возьмём шестой и седьмой, остальные уже чистили на неделе. Вернемся к закрытию. — Если хоть что-то пойдёт не так... — Я сразу вернусь, — перебила она и улыбнулась. — Ты же знаешь меня. Он посмотрел на неё. В его взгляде была тревога, напряжение, но под этим — любовь. Чистая, настоящая. — Я тебя люблю, — сказал он просто, прямо, почти отчаянно. — Если бы я мог — я бы закрыл эти чёртовы ворота навсегда. — А я бы всё равно нашла выход, — хмыкнула она. — Только чтобы вернуться к тебе. Он усмехнулся, но глаза его блестели. Он поцеловал её лоб, долго, почти не отрываясь. Потом — короткий поцелуй в губы. Осторожный, но наполненный всем, что он не мог сказать словами. — Дай мне знак, когда войдёшь. Один короткий свист. — Договорились. В этот момент со стороны ворот послышался голос Минхо: — Лили! Пора! Карты уже не дождутся! Она обернулась. Минхо, как всегда, стоял уверенно, с картой в руках и раздражённой складкой между бровей. За его спиной — ворота. Огромные, гулкие, как пасть чего-то древнего. — Пора, — прошептала она. — Вернись ко мне, Ли, — сжав её руку, сказал Ньют. Она кивнула. — Всегда. Подбежала к Минхо, ловко закинув на плечо лёгкий рюкзак с флягой. Минхо поднял бровь: — Всё в порядке? — Да, — коротко. — Погнали. Секунда — и ворота начали открываться. Грохот, будто сам камень стонал от напряжения. Лили взглянула через плечо — Ньют стоял и смотрел прямо на неё. Его руки были сжаты в кулаки, а на губах дрожала улыбка. Она улыбнулась в ответ и тихо, почти неслышно, прошептала: — Я люблю тебя. Ворота распахнулись. Минхо первым шагнул внутрь. Лили — за ним. И в тот же миг они забежали за поворот. И всё началось. //////////// Сначала всё шло, как обычно. Лили и Минхо разделились у пересечения восьмого сектора. — Ты берёшь седьмой сектор, я — восьмой! — крикнул он, отбегая, мелькая между тенями. — Поняла! Удачи! — ответила она, сжимая в руке мел и бросая короткий взгляд в его сторону. Он исчез за поворотом, и её снова окутала тишина. Лабиринт был слишком тихим. Зловещим. Даже лёгкий ветер казался чужим, как шёпот в ушах. Стены вокруг будто стали выше, темнее, ближе. Камень глядел на неё с холодной немотой, давил. Она слышала собственное дыхание — резкое, поверхностное. Слышала, как сердце глухо ударяется в грудь. — Всё нормально, — пробормотала себе под нос. — Просто не накручивай. Всё, как всегда. Просто лабиринт... Она старалась идти по маршруту, как учили. Ловко перепрыгивала трещины, оставляла метки на стенах, иногда останавливаясь, чтобы прислушаться. Но даже собственные шаги звучали не так. Они отдавались эхом, как будто за ней кто-то точно шёл в такт, повторяя каждый шаг, чуть-чуть не дотягивая до её пят. Время тянулось. Солнце почти касалось горизонта. Воздух становился холоднее, гуще. Лили уже заканчивала свой маршрут и направлялась обратно к центральному коридору. Тело ныло — от усталости, от ссадин, от постоянного напряжения. Её мышцы дрожали, особенно в ногах. Но она знала — ещё чуть-чуть, и она снова в безопасности. И тут — КРИК. — ЛИЛИ!! БЕГИ!! Застыв, она подняла голову. Сердце пропустило удар. И через мгновение из-за поворота вылетел Минхо. — БЕГИИИИ!!! Он бежал, будто за ним — сама смерть. Его лицо было покрыто потом и кровью, правая щека рассечена, глаза — расширены, полны паники. Руки в грязи, рубашка изорвана, штаны стерты в районе коленей, будто бы он падал. Он даже не оглянулся — просто кричал. — Минхо?! Что—?! — БЕГИ, БЛИН, ЛИЛИ!! ГРИВЕР!! И за ним, как кошмар, оживший в камне и металле, вылетел Гривер. Чудище ревело, как поломанная машина и живой зверь одновременно. Его щупальца хлестали воздух, скребли стены, оставляя глубокие борозды. Чёрная жижа стекала с его тела и капала на камень, где тут же начинал подниматься дым. Один из когтей ударил по стене, и она содрогнулась. Лили вскрикнула. И рванула. Ноги не слушались, но она бежала. Воздух колол лёгкие, сердце будто пыталось вырваться наружу. Позади слышался вой, лязг, хрип Минхо: — НЕ ОСТАНАВЛИВАЙСЯ! НЕ СМЕЙ! БЕГИ!!! — Минхо! Ты в порядке?! — закричала она, но он лишь замотал головой и закашлялся, не замедляя шаг. Они мчались, перепрыгивая через каменные глыбы, провалы, завалы. Всё мелькало перед глазами. Лили споткнулась о выломанный фрагмент стены — и упала на локоть. Боль была острая, как укус. Кровь моментально залила рукав. — Чёрт... — прошипела она, пытаясь подняться. — Минхо... я... — ДЕРЖИСЬ! ВСТАВАЙ! — он уже был рядом, схватил её под локоть, рывком поставил на ноги. — Ты СМОЖЕШЬ! — Я не... не чувствую руку... — её голос дрожал, но ноги снова двигались. — Он всё ближе... — Ты не одна! Я рядом! Слышишь?! До самого конца! МЕНЯ НЬЮТ УБЬЕТ ЧЕРТ ВОЗЬМИ! Она стиснула зубы. Они снова побежали. Всё тело болело. Кровь стекала по ногам. Пальцы не разгибались. Она уже почти не видела — всё плыло. Воздуха не хватало. — Минхо... я не вытерплю... — Ты вытерпишь. Потому что ты Лили, мать её! Потому что ты — бегунья. А бегунья не сдается! — А если я упаду?.. — Тогда я тебя понесу. Но ты не упадёшь. Мы почти у выхода. Позади — рев. Металл царапает камень. В воздухе пахнет горелым мясом и машинным маслом. — СЮДА!! — Минхо резко свернул, потянув её за собой. — НА ПРАВО! Быстро! — Я не вижу ничего! Минхо! Там темно!! — Доверься мне! Просто держи меня за руку! Она вцепилась в его ладонь — крепко, до боли. Они бежали вслепую. Он дышал тяжело, с хрипами. Она почти не слышала ничего, кроме ударов сердца в ушах. — Если мы не успеем... — прошептала она. — Мы успеем. Просто... держись. Они падали. Цеплялись за стены. У Минхо губы были покрыты кровью. Его голос был сиплым. У неё горели ладони — кожа содрана, ногти сломаны. Колено больше не сгибалось, губа разбита, а волосы липли к лицу от пота и крови. И всё равно — они бежали. Бок о бок. Сквозь страх. Сквозь боль. — Ты со мной? — выдохнул Минхо, еле слышно. — Всегда. Они бежали. Минхо — чуть впереди, тянул Лили за собой, не отпуская её руку ни на миг. Его ладонь дрожала, но не ослабевала. Она цеплялась за него, как за жизнь. Каждое дыхание давалось с боем. Лёгкие будто горели изнутри, в груди всё сжималось, как тиски. Позади по-прежнему слышался грохот — приближающийся, тяжёлый, жуткий. Рёв, похожий на утробный вой. Где-то недалеко щёлкнули металлические щупальца, раздался визг камня, по которому скребли когти. Лили заплакала. Не от страха — от усталости, боли, злости. Слёзы смешались с потом, текли по щекам, в рот. Солёные, горячие. — Минхо... — прохрипела она. — Я больше не могу... Я не могу... — Можешь! — он не обернулся, только крепче сжал её пальцы. — Слышишь? Мы почти пришли! Видишь — там свет! И правда — где-то впереди забрезжил слабый отблеск оранжевого. Тёплого. Надежда. — Ворота... — выдохнула Лили. — Они ещё открыты?.. — Пока да! Если повезёт — успеем! Но свет колебался. Солнце садилось. Медленно, беспощадно. Каменные створки уже начали сдвигаться. Скрежет — еле слышный, но такой узнаваемый — заставил кровь в жилах стыть. — Быстрее! — Минхо сорвался почти на крик. — Лили, не тормози! Они вылетели из последнего поворота, и ворота действительно были там. Уже закрывались. Створки медленно, но неумолимо сдвигались друг к другу, будто каменные челюсти. — НЕТ-НЕТ-НЕТ! — закричала Лили. — Минхо, мы не успеем! — УСПЕЕМ!!! — он рывком подтолкнул её вперёд. — БЕГИ, Я СКОРЕЕ ПОДСТРАХУЮ!! Лили понеслась. Всё внутри уже кричало от боли. Она не чувствовала ни ног, ни ран. Только свет перед собой. Только узкий проём между глыбами. Позади заорал Гривер. Он почти настигал. Его дыхание — словно жар раскалённого железа. — ЛИЛИ!! — снова закричал Минхо. — ПРЫГАЙ!!! Она оттолкнулась изо всех сил — и прыгнула. Камень прошёл в сантиметре от плеча. Она пролетела сквозь почти сомкнувшийся проход, ударилась о землю, перекатилась. Пыль влетела в рот и нос, колено загорелось новым уколом боли. Камень грохнулся за их спинами. Ворота замкнулись, заглушив последний отголосок рёва чудовища. Минхо и Лили стояли внутри Глэйда, шатаясь, как после бури. Их дыхание было резким, вырванным, судорожным. Губы Лили дрожали, в груди всё ещё билось ощущение погони — будто сердце не поняло, что они уже в безопасности. Руки тряслись. Колени подкашивались. Она вдруг поняла, что не может ни шагу сделать. Минхо едва держался на ногах. Он взглянул на неё, попытался что-то сказать — но только кашлянул, сплюнул кровь и слегка кивнул. И этого хватило. — …Пойдём, — прошептала Лили. — Давай... Они шли, почти падая. Каждый шаг был мучительным. Сквозь туман перед глазами Лили начала различать знакомые очертания поля, костра, деревьев. Глэйд. Они дошли. Они выжили. — ЛИЛИ?! МИНХО?! — раздался знакомый голос. — ЭЙ, ОНИ ЗДЕСЬ!! Из тени выскочили фигуры. Ньют — первым. За ним Томас, Фрайпан, Уинстон. Все — на бегу, растерянные, шокированные. — Боже... — выдохнул Ньют, подбегая. — Вы живы... Лили остановилась как вкопанная. Посмотрела на Ньюта — и в следующее мгновение бросилась к нему. Почти споткнулась, вцепилась ему в грудь и... разрыдалась. Беззвучно, тяжело, сжимающе. — Шшш, — он тут же обнял её, крепко, одной рукой поддерживая за плечи, другой — за затылок. — Всё хорошо, ты в порядке. Всё уже позади. Она дрожала в его объятиях. Целиком. Мелкой дрожью — от страха, от холода, от боли. Слёзы капали на его рубашку, смешиваясь с кровью и пылью. Она не могла остановиться. — Я думала… — всхлипнула Лили, — я думала, мы не выберемся… Он был прямо за нами… Минхо… кровь… щупальца… — Тсс, — тихо сказал Ньют, гладя её по спине. — Вы сделали всё, что могли. Вы выбрались. Ты молодец, слышишь? Большая молодец. Всё уже позади. Ты в безопасности. — Она спасла мне задницу, — прохрипел сзади Минхо, едва держась на ногах. — Даже когда падала и хромала — не остановилась. — Да я вообще не понимаю, как вы успели, — пробормотал Томас, подхватывая Минхо под плечо. — Ворота почти сомкнулись. Это безумие. — Это было чудо, — тихо сказал кто-то из старших глейдеров. Ньют всё ещё держал Лили, пока она медленно, очень медленно начинала дышать ровнее. Он чувствовал, как сильно колотится её сердце. Как слабо висят её руки. — Всё хорошо, я рядом, — шептал он. — Мы с тобой. Никто тебя не тронет. Лили прижалась крепче. Она ощущала, как руки Ньюта — тёплые, крепкие, надёжные — будто собирают её по кусочкам обратно. После всего. И только сейчас она поняла: она выжила. Она вернулась. И её ждали. — Клинт! Джефф! — крикнул кто-то из парней. — У нас два ходячих кошмара. Срочно в медблок! Ньют с Лили на руках и Томас с Минхо поспешили в сторону хижины медиков. Лили почти не шла сама — больше висела на Ньюте, прижавшись лбом к его плечу. Он шёл быстро, но осторожно, одной рукой поддерживал её за талию, а другой гладил по вздрагивающей спине. — Осторожно, красавица, — шептал он. — Сейчас тебе всё обработают, всё сделают. Ты только держись. Я с тобой, слышишь? — Мгм… — слабо кивнула она, не поднимая головы. Минхо, идущий рядом, пошатывался, но всё равно умудрялся комментировать: — Ну вот, стоило разок побегать от милого дружелюбного Гривера — и нас несут, как героев. Надеюсь, мне дадут медаль… или хотя бы тёплый суп. — Я тебе сейчас сам лично дам супом по башке… — буркнул Томас. — Только не по красивой части лица, ладно? — А у тебя есть красивая часть лица? — пробормотала Лили, чуть хрипло, но с тенью улыбки. — О! Она оживает! — радостно вскинул руки Минхо, потом сразу схватился за рёбра. — Ай… ладно, отмена. Не оживает. Не шутите, а то я треснусь пополам. Когда они добрались до медблока, Клинт и Джефф уже были наготове. Один из них мягко, но уверенно снял с Лили рюкзак и начал осматривать разбитое колено. — Чёрт… — тихо пробормотал Клинт. — Это ссадина в половину ноги. А губа… Окей, Лили, дыши. Это будет щипать. — Щипать — это ещё мягко сказано, — прошипела она, когда антисептик коснулся раны. — Это будто огнём обливают! — Зато будешь жить, — отозвался Джефф, аккуратно перевязывая её локоть. — Жуткая рана. Скажи спасибо, что успели до заката. — Спасибо… Минхо, — хрипло сказала Лили и посмотрела на него с искренней благодарностью. Минхо только фыркнул: — Эй, это не я тебя спас. Это ты меня спасла. Ты вообще как терминатор с крыльями. Только маленькая и злая. — Оу, Минхо, — Ньют вздохнул, прижимая Лили ближе. — Может, ты сначала дыши, а потом шути? — Я шучу, чтобы не умереть. Уважайте мой способ выживания, пожалуйста, — важно заявил он, откинувшись на кушетку и тут же зашипев от боли. После долгой, почти часовой обработки, с бинтами, антисептиками, мазями и строчками «ай!» и «ну осторожно же!», медики наконец отпустили их. — Всё, валите отсюда. Вы не умираете, а значит, мне вас жаль, — пробормотал Джефф, вытирая руки. — Вот теперь я чувствую себя как дома, — кивнул Минхо. — Пошли на кухню. Я слышал, Фрайпан варит свою знаменитую кашу с «секретом». — Если его секрет — грязные руки, то я пас, — буркнула Лили, держась за Ньюта. — А ты не жалуйся, — усмехнулся тот. — Ты героиня дня. Позволено всё. Ньют не отходил ни на шаг. Он посадил Лили за стол, сам сел рядом, поправил одеяло, которым её тут же укутал Фрайпан, поставил перед ней миску с супом. — Поешь, милая. Я рядом, — шепнул он. Лили дрожала. Даже несмотря на тепло кухни, уют, еду. Страх ещё не отпустил. Но его руки были тут. Он не уходил. — Я правда думала, что… что больше тебя не увижу, — прошептала она, глядя на Ньюта. Он слегка нахмурился, прижал её к себе: — Не говори так. Мы с тобой всегда выберемся. Всегда. — Ну или почти всегда, — вставил Минхо, засовывая ложку каши в рот. — Ну ладно, ладно, шучу. Выживем мы, не бойтесь. Лили только рассмеялась сквозь слёзы. Впервые за весь день — по-настоящему. И это был лучший звук, который Ньют слышал за весь день. После еды, после бинтов, после боли — пришла тишина. Такая, от которой начинают дрожать веки, а дыхание становится медленным. Фрайпан тихонько убирал пустые миски. Минхо уже развалился на лавке, раскинув руки, как крылья, и бормотал что-то бессвязное, вполголоса. Томас ушёл, бросив на Лили и Ньюта последний, почти отеческий взгляд. А Лили сидела, завернутая в одеяло, прислонившись к Ньюту плечом. Он обнял её за плечи, осторожно — чтобы не задеть бинты, и тихо, почти незаметно, качал взад-вперёд, словно успокаивая. Она не сразу заметила, как начала клевать носом. Тело сопротивлялось сну, будто ещё не могло поверить, что всё — опасность позади. Ньют склонился к её уху: — Всё хорошо. Я здесь. Тебе можно отдохнуть. Засыпай, Лил… — Ты не уйдёшь?.. — прошептала она, не открывая глаз. — Даже не думал, — улыбнулся он, едва касаясь губами её виска. — Я с тобой. Всегда. Её дыхание стало ровным. Она расслабилась, тяжело вздохнула, зарылась лицом в его футболку и, наконец, погрузилась в сон. Слабый, неспокойный, но уже не полный ужаса. Он продолжал сидеть, почти не двигаясь. Его рука лежала на её спине, вторая — на плече. Он водил пальцами по её волосам, медленно, ритмично, чтобы она не проснулась. Глаза его были полны чего-то неуловимого — облегчения, нежности… и, быть может, чего-то глубже. — Ну вот, — прошептал Минхо с другого конца кухни. — Теперь она будет спать только с тобой рядом, Ньют. Готовься к новому уровню ответственности. Ньют бросил на него ленивый взгляд. — Если это цена за то, чтобы она была жива — я готов не спать вообще. — Ох, романтик, — хмыкнул Минхо и закрыл глаза. Фрайпан, осторожно вытирая стол, взглянул на спящую Лили и тихо сказал: — Она сильная. Но ты для неё как якорь, Ньют. Не отпускай. — И не собирался, — ответил он шепотом, чуть сильнее прижимая девушку к себе. Снаружи за окнами опускалась ночь. В Глэйде снова стало тихо. И на фоне этой тишины, в кухонной хижине, посреди запаха тушёного мяса и сырого бинта, Лили спала у плеча того, кто держал её за руку даже тогда, когда всё рушилось. И больше она ничего не боялась. В этот раз лабиринт их пощадил, им повезло. Но только сегодня...