Filius eius exiliī

— Я думал, я знал тебя. Ты должен быть божьим созданием, а не отдавать душу козьим рогам! — Ну же, милый, что ты такое говоришь? Породили меня божьему подобью, да люцифер дал мне душу, что я сам хотел. Отдав ее, всю серую, неотесанную и неживую, я получил взамен то, что не дал бы мне больше никто. Филиус, что был изгнан с небес, будешь ли ты изгнан моим сердцем?

***

Чан стоял на вокзале с небольшим чемоданчиком в руках. Кто его за язык дергал, что именно сегодня он свободен и может с легкостью приехать в провинцию Кёнгидо. Всего пол часа и он был бы на нужном месте. Почему у Феликса срочно появились дела? — Боже мой, я не его личный секретарь же, я его муж.. почему я должен выполнять работу, за которую мне даже не заплатят? Чан потер руки и сильнее завернулся в свое пальто. на улице было совсем не холодно, даже наоборот – домашний градусник на окне показывал +23°, а в новостях обещали поднятие температуры до +26°. но с самого утра мужчину сильно морозило, а согреть его могло лишь его пальто, что было подарено его близким человеком когда-то очень давно. На него все косили взгляды, но Чану было все равно. Лишь бы быстрее решить все дела и вернуться домой в мягкую кровать. Вероятно, он заболел и сейчас у него высокая температура, чего он мог не заметить. Да и думать об этом уже было поздно – в поезде таблеток не купишь, в пункте назначения не будет ничего, кроме как вонючей и просроченной еды, от которой Чана всегда воротило. Ехать туда ему не впервой. За десять лет брака с Феликсом он давно привык к этой маленькой таверне, что с каждым годом все больше пустела и могла жить только благодаря уж слишком отчаянным путникам, что не захотели лишней копеечки оставить за комфортное проживание. Перекладывая чемоданчик из руки в руку, Чан невольно вспомнил первую встречу с Феликсом. Таким светлым, нежным и наивным подростком, чарам которого не поддался лишь Чан. Он чувствовал что-то неладное от милого мальчика с пухлыми щечками и веснушками и был прав. В тот же вечер маленький Чан увидел, как Феликс тормошил муравейник, вычитав где-то, что от соли муравьям плохо и больно. Чан был в ужасе, на что парниша ответил ему: "Это эксперимент, правда". — Чувак, ты поедешь не один. Чан вздрогнул от внезапного голоса за спиной. Он поднял голову, увидев за собой Хенджина. Высокого, как всегда красивого, его пухлые губы были подведены карандашом вишневого цвета, ресницы подкручены и подкрашены, в уголке века красовались тени, чтобы взгляд был выразительнее. Длинные волосы были заплетены в пучок, из которого торчали длинные прядки. Сделан он на быструю руку, но это добавляло мужчине лишь больше очаровательности. За свои тридцать четыре года Хенджин не раз убедился в собственной красоте. Каждый хотел оказаться рядом с ним, получить немного желаемого внимания или обычный взгляд. Ох, он правда это любил. Любил, когда из кожи вон лезли, чтобы он мог просто жестом указать в их сторону, любил, когда его персоне уделяют лишнее время. Он любил быть в центре внимания. Чан никогда не понимал этого мужчину. За свои годы жизни Хенджин никогда не был в отношениях. Все его взаимодействия с девушками и парнями никак нельзя было назвать отношениями, даже самыми абсурдными. Это всегда был лишь секс на ночь, легкий флирт, страсть, но никогда любовь. Он не нуждался в ней, ему было без нее очень даже хорошо. Всегда спокойный, веселый, будто нюхает веселящие травы постоянно. Чан удивленно хлопает ресницами, смотря на Хенджина. Это не тот человек, которого он думал увидеть сейчас. — Сейчас двенадцать дня. Разве наша полуночная бабочка не должна спать? Чан снова переложил чемоданчик из руки в руку и поправил свою кудрявую челку. Хенджин лишь мягко улыбается и трет пальцы, намекая на деньги. — Твой муженек мне денег пообещал. Ты ведь знаешь, я люблю, когда он мне к зарплате еще дает еще дополнительные денежки. Объявляют поезд и Хенджин поворачивается, высматривая состав вдалеке. Мужчина поправляет свою футболку и бросает короткий взгляд на Чана. — Ты бы в следующий раз не одевался как капуста. Выглядишь очень странно. Хенджин медленно направляется к краю перона, сжимая ладони в замок за спиной. Чан быстро потопал за ним, по дороге немного открывая свое пальто. Ему наконец стало теплее, предполагаемая температура снизилась до его обычной нормы. Мужчины быстро сели в поезд и заняли места возле выхода. Чан снял с себя пальто и положил его рядом, не выпуская из рук чемоданчик. Он снова задумался о своем браке с Феликсом. Ох, Ли Феликс. Мужчина действительно ангельской внешности, что занимается не ангельскими делами. Его крашеные желтоватые волосы всегда собраны в маленький хвостик, кожа невероятно молодая для его возраста. Паспорт твердил сорок лет отроду, но никто не верил этому. Лица Феликса не коснулась старость, не подарила ни одной морщины или лишней пигментации. За сорок лет изменился лишь взгляд, что становился холоднее и серьезнее везде, кроме дома, в котором его всегда ждал Чан. Муж был для Феликса любимой темой разговора. Не то, чтобы у мужчины совсем не было увлечений и он утопал в своем супруге, прерываясь на работу. Он просто любил рассказывать всем о том, насколько Чан для него милый, красивый и безупречный. Рассказывать, как молодой мужчина любит его брауни, что взял в привычку сидеть по утрам на столе, пока готовиться его кофе. Чан упустил момент, когда подросток, что питал тихую ненависть к миру, стал его любимым мужчиной. Любимым уже столько лет. Но все всегда заканчивается. Любовь, брак, жизнь..

***

В глушине, далеко от цивилизации, запряталась небольшая таверна "Звездное счастье". Через нее проходило немало незаконных сделок, секретных встреч и нелегальных мигрантов. Все оставалось в тишине благодаря владельцу, что никогда не афишировал местонахождение, не позволял лишним ушам приблизиться и всегда проверял человека несколько раз, прежде чем пустить за ворота. Пусть в таверне позволялось ночевать бедным туристам, делали они это очень редко, от чего место стало любимым среди криминала. Чан ступил на пол, уложеный скрипящими досками, и вдохнул запах пыли, лежащей тут на всех поверхностях годами. Стиль отчаянно ковбойский, в этом месте слишком много старых постеров с полуголыми девушками в шляпах, конями, мужчинами с револьверами. В правом дальнем углу лежала кучка из протертых шляп, а столы и стулья были исписаны странными словечками. Мужчина не питал ничего хорошего к этому месту, но он понимал, что безопаснее Феликс места не признает, поэтому пришлось смириться. В помещении сидит всего один человек. Он повернут спиной, но Чан уже успел узнать его. — Ух ты, Чанбин, ты что-ли? Мужчина вздрогнул, уже забыв, что Хенджин ехал с ним. Он подошёл ближе к столу и глянул на незнакомца, мягко улыбаясь ему. Чан быстрее сел за стол и в шоке посмотрел на незнакомца. Это действительно был Чанбин. Мужчина посмотрел на Хенджина, что кокетливо поправлял свои волосы и пытался усадить свою задницу на столешницу рядом. Чана пробило током от резкого осознания, что волной облило его. — Ты откуда знаешь моего брата? - Чан широко открыл глаза, в шоке смотря на Хенджина, который решил расплести свой пучок. Его прямые волосы спали на плечи длинными прядями, что были ему аж по ягодицы. Мужчина удивленно посмотрел на Чана и кивнул на Чанбина. — Чанбин твой брат? Интересно.. - Хенджин начал закручивать прядь на палец, задумчиво вытягивая губы. — Мы однажды встретились в баре. Это была лучшая ночь, помню ее до сих пор. У тебя очень милый брат с очень красивым задом. Чан открывает рот, чтобы возразить, но его останавливает тихий кашель Чанбина. Он привлекает внимание мужчин и вздыхает. — Давайте мою сексуальную жизнь оставим на попозже. Бан Чан, я хотел видеть тебя. И просто хотел сказать, что уже пора. Чанбин молча встал и неспешно пошел на выход, не оборачиваясь на мужчин, что провожали его взглядом. Хенджин бесстыдно смотрел в места, о которых приличному человеку и вздумать в открытую не разрешалось. Но Хенджин то и не был приличным человеком. Чан молча встал из-за стола и смотрел в пол. В голове витали разные мысли, все они пахли режущей тревогой и оставляли на языке металический привкус. Хенджин вздыхает и поворачивается к мужчине, пожимая плечами. — Не делай вид, будто бы ты не знал этого, Чан. Знаешь, думаю стоит заглянуть в библиотеку, не хочешь? Хенджин выгибает губы в мягкой улыбке и наклоняется, чтобы посмотреть Чану в глаза. Он задумался, пытался успокоить свои эмоции и овладеть ими. Мягкий поцелуй в висок мгновенно успокаивает его тревожно трепещущее сердце. Этот простой жест всегда помогает успокоить мужчину практически в любых ситуациях, уже давно приняв почти что символический характер. Чан быстро моргает и поднимает глаза на Хенджина, что все еще чуть наклонен к нему. — Библиотека.. да, поехали. Я бы хотел взять пару книг, довольно интересных. Мужчина поправляет свои кудри, забирает пальто и быстрым шагом направляется на выход. Хенджин же идет расслаблено, его вовсе ничего не волнует не напрягает, ведь зачем лишний раз нервничать, если исходом всей нашей жизнь будет смерть? Не очень долгую дорогу домой они скоротали за разговорами о возможном будущем и обсуждениями новой книги, которую они вместе недавно прочитали. Пусть Хенджин был любителем лишний раз выпить алкоголя или же попробовать нового веселящего порошка, но книги были его тайным пристрастием, что не вязалось с его образом. Выбирал он от научной литературы до легких романов на вечер, находя в различных литературных образах глубокие смыслы, которыми никогда не делился с остальными, пронося их в своем сердце до конца. Чан же любил изучать культуру разных народов, религию, мифологию и демонологию. Библия была самым первым святым письмом, прочитанным им. Когда-то давно ему попалась эта книга в старой библиотеке где-то в глуби города, которую они с Феликсом нашли еще подростками. Сейчас же Чан и Хенджин медленно шагали по тротуару, направляясь к той самой библиотеке, ведь только там они могли найти нужные им книги. — Слышал, вчера ты сделал первый в своей жизни выстрел. Какого это знать, что теперь твои руки замазаны в крови? Хенджин улыбнулся, поправляя свои волосы. Чан недовольно скривился и вздохнул, перекладывая чемоданчик и пальто в другую руку. Он никогда не любил то, чем занимается Феликс. Погони, убийства, шантаж и остальные незаконные действия были не его любимыми делами, поэтому каждый раз, когда ему приходилось присутствовать на каком-то убийстве, Чан всегда отворачивался или старался отойти подальше. На днях Феликс в очередной раз казнил одного из своих подчиненных, что предал его. Обычно все длилось часами, пока не делался решающий выстрел. Чану каждый раз предлагали его сделать, и в этот раз он согласился. Сделал все без лишней эмоции, несмотря на ураган внутри. — Наш ангел Чан совершает грехи.. Он сжал челюсть, быстро поднимаясь по ступенькам к библиотеке. — Лучше закрой свой рот. Мы пришли в приличное место. Старая дверь со скрипом открылась, пуская мужчин в потрепанное и старенькое помещение. На входе у стола их ждал приветливый дедушка, что сразу узнал частых гостей. Он положил книги, которые мужчины попросили приготовить заранее, и пригласил на чай. В воздухе витал запах старых книг и мяты, которую очень любил дедуля. Чан вернулся домой поздно вечером. Феликс был уже дома, отдыхая после тяжелой вылазки на неподвластную ему территорию. Мужчина перевязал недавно раненый бок новым бинтом и готовил ужин, что вкусно пах на всю квартиру. — Ты сегодня что-то поздно. Опять с Хенджином куда-то ходили? Феликс вышел к Чану и мягко поцеловал его в губы, пытаясь не запачкать его мукой. Кристофер кивает и открывает чемоданчик, показывая стопочку книг, которую он взял с библиотеки. — Этим книгам довольно много лет. Это не оригиналы, но все же очень хорошо. Феликс заглядывает, пытаясь прочитать названия на корешках, но лишь сводит брови от удивления. — Латынь? Я не думал, что ты ее знаешь. Чан смеется, осторожно доставая книги из чемоданчика. — Сейчас переоденусь и все тебе расскажу! — быстро направляется вглубь квартиры, чтобы надеть более удобную одежду и оставить лишнее, чтобы не валялось. Уже через пять минут он пришел к Феликсу на кухню и сел за стол, кладя на него несколько книг. — Еще в прошлый раз дедуля Кан рассказал мне о существах, что по слухам проживают даже в наше время. Их прозвали "Фи́лии Экси́лии", что в переводе с латинского означает "сыновья изгнания", но чаще их называют просто "филии". Упоминания о них уходят еще в древние времена, но они настолько редкие и обрывистые, что было трудно составить хоть что-то внятное об их природе. Но у одного мужчины получилось, видишь? — Чан указывает на обложку книги, где красовалась потемневшая золотая надпись "Filii Exiliī: Natura Vītae Eōrum et Perīculum" . — Тут не стоит его имени, до сих пор не известно, кто это. Эта книга самодельная, от чего продержалась столько времени. Я уже успел просмотреть ее, и сама она написана очень хорошо. Феликс внимательно слушал Чана, разглядывая книги перед ними. Все это звучало слишком сказочно и красиво, слишком нереально. Он давно утратил веру, которую нес в детском и юношеском сердце. После смерти его маленькой сестренки, а после и родителей он понял, что, может, бог и есть, но не для него. Мужчина перестал бояться грехов, не молился и просто оставил веру далеко от себя, понимая, что теперь его безопасность и его семьи зависит только от него. От чего сейчас сидел рядом с Чаном с перевязанным боком, в котором была пуля. Если это не сделает он, это не сделает никто. Чан осторожно открыл книгу и на первой же странице они увидели детализированный рисунок Филии. Феликс удивленно заморгал и повернулся к мужу. — Филии всего лишь ангелы? Серьезно? Я думал там будет что-то интересное, тебе твой дедуля напудрил мозги. Чан легонько чмокнул Феликса в лоб, смотря ему в глаза. — Любимый, тут все гораздо сложнее. Я сам еще не читал, но знаю, что они тесно связаны с ангелами. Хочешь со мной? Феликс чуть сморщился и покачал головой. На его лице проскочила паника, или это была просто тень? — Читай сам лучше, расскажешь потом, мне нужно приготовить ужин.

***

Звуки стрельбы звучали далеко за окнами машины. Феликс рывком открыл дверь и прыгнул в салон, прижимая к груди бархатную коробочку. Водитель без лишних слов ударил по газам и машина сорвалась с места, быстро уезжая, пока звуки выстрелов догоняли их. Феликс сполз по сиденью вниз и открыл коробочку, проверяя, все ли на месте. Подарить фамильные украшения Чану было давней мечтой мужчины, но кто же знал, что теперь они хранились у его дяди, что терпеть не мог племянника. Да даже за охраной короля он не смог спрятать кольцо и браслет из серебра и сапфиров, что уже скоро окажутся на утонченных руках Кристофера. Как Феликс и предполагал, его муж сидел во дворе дома возле небольшого озера и делал Хенджину, сидящему рядом, новую прическу. Чан любил волосы мужчины, очень часто просил сам их заплести или уложить. Все это действие сопровождалось рассказом Хенджина о Минхо - поваре Феликса, что недавно только устроился. — Он мне сегодня приготовил яблочный пирог. Я упоминал о том, что давно не ел его, пару недель назад, и он запомнил и приготовил мне пирог. Кстати, он довольно вкусный, я взял с собой, ты будешь? Хенджин повернул голову и потянулся рукой к небольшой коробочке, где лежал пирог, но Чан дернул его волосы, чтобы он выровнялся. — Давай позже, я тебя заплетаю вообще-то. Хенджин сел ровнее и закатил глаза, незаметно для Чана. Мужчина кряхтел над его волосами и наконец закончил объемную косичку, над которой сидел уже как несколько часов. Чан встал и стал разминать спину, что затекла от неудобной позы, а Хенджин наконец открыл коробочку и достал пирог, протягивая его другу. Чан с удовольствием взял лакомство и задумался над чем-то пока жевал. Феликс тихо подошёл к мужчинам и присел рядом. Хенджин его заметил сразу, но не Чан, который громко крикнул от удивления. Крошки пирога полетели Феликсу прямо в лицо вместе с кусочком яблока, которое попало ему по лбу. — И я тебя рад видеть, Чанни. Феликс медленно убирает со лба кусочек пирога и откладывает его в сторону, чтобы потом выбросить в мусорку. Чан быстро глотает и начинает стряхивать с мужа крошки, прося прощение. Феликс улыбается и лишь чмокает любимого в губы. — Пошли в дом, я тебе принёс кое-что очень интересное. Феликс поднимается и помогает Чану, что прыгает мужу на спину, чтобы он отнес его. Спина у Феликса широкая и сильная, украшенная тонкими белыми шрамами, будто молниями. Чан любил их рассматривать, водить пальцами и узнавать о появлении каждого из них, с нежностью потом целуя их своими губами. Феликс не любил их. Не только его спина, но и все тело было усыпано белыми полосами, кружочками или замысловатыми фигурками, что служили напоминаниями о порезах, пулях и потушенных о запястья окурках. Мужчина с легкостью подхватывает Чана под бедра и уносит его в дом. Он большой, все в лучших традициях богатых людей – дорогой ремонт, несколько этажей и свой автопарк. Феликс строил большой дом не только для пышных вечеринок или для "по хвастаться", под своей крышей он не раз укрывал людей, работающих на него, от беды. Он знал каждый угол этого большого дома и раз в месяц проводил у Чана экзамен, желая, чтобы он тоже знал, где хранится оружие, где дверь во второй подвал, а где можно спрятаться. Сейчас Чан удобнее устроился в мягком кресле и закрыл глаза, с улыбкой ожидая подарка. Феликс достал коробочку и встал перед мужем на колени, осторожно открывая ее. — Открывай глаза, Чанни. Феликс наблюдает, как лице его мужа проскакивает тень тревоги, что сразу же заменяется искренним счастьем. Он чуть подпрыгивает, прикрывая рот рукой. — Это мне? Правда? Феликс кивает, а его губы расплываются в улыбке. Чан осторожно достает украшения, рассматривает их, подносит к окну, чтобы лучше разглядеть блеск камней. Мужчина поворачивается к мужу и немного кусает губу. — Я предугадал, что ты захочешь купить новый костюм к этим украшениям, поэтому да. Мы поедем сейчас за ними, собирайся. Чан менее чем за десять минут собрал свою сумку и уже сидел с Феликсом в машине. Сегодня они решили поехать без охранников, впервые в жизни. Чан полностью доверял своему мужу, верил, что их не убьют просто так, в то время как сам Феликс был будто на иголках. Он внимательно следил за обстановкой вокруг, не выпуская от своего взора никакой детали. За годы пребывания на верхушке социальной пирамиды в криминальных кругах он научился многому и знал, что тишина скрывает в себе много опасностей. — Психушка делит одну территорию с церковью.. парадоксально, — Чан кивает на территорию психбольницы за окном машины. — Одни считают, что все это дело рук дьявола и тебе одно спасение – раскаяние, а вторые пытаются собрать твое сгнившее сознание вновь, обращаясь к науке. А ты веришь в бога? Мужчина поворачивает голову и смотрит на мужа, что крепко сжимает руль и чуть выгибается, пытаясь увидеть за машиной перед ними есть ли там еще кто и можно ли перегнать. Феликс поворачивается к Чану и пожимает плечами, снова возвращаясь к дороге. — Давно нет, еще после смерти своей сестры я понял, что для меня его не существует, а ты? Чан вздыхает и чуть съезжает по сиденью вниз. — Бог существует, но моя жизнь протекает по правилам, установленным мною, а не им. Остальная часть дороги прошла в тишине. Чан решил Феликса не трогать, ведь не хочет злить или раздражать. Мужчину легко можно было вызвать на эмоции, если отвлекать от чего-то важного. В данном случае – от контроля ситуации и безопасности Чана. Дорога домой прошла тоже в тишине – костюм они купили довольно быстро, ведь Чан уже знал, что он хочет, а Феликс продолжал напряженно изучать каждый уголок торгового центра. Успокоился он только дома на мягком диване, окружённый подушками. рядом сел Чан с книжкой в руках – одной из тех, что он принёс из библиотеки. Мужчины сели удобнее и Чан осторожно открыл книгу, показывая рисунок Филиуса. Он медленно перевернул страницу и стал читать. «Филии появились довольно интересным способом. Ранее это были ангелы, что не сильно были в восторге от божьих законов. Все мы знаем Люцифера – падшего ангела, которого свергли за непослушание божьей воле. Любил Люцифер стоять на своём, считал он свою правду лучше да почитал ее, рассказывая каждому ангелу. Понравилась она всего пятерым, от чего они тут же приготовился бежать, как узнали о свержении люцифера с небес. Как им удалось пробраться в мир подземный, не знал никто, даже бог. правда люцифера была для них святой истинной, за которую они готовились положить свою жизнь. Падший ангел был польщён таким вниманием к своим словам и персоне, отчего решил одарить ангелов перед собой полной свободой. Они отдали ему свои души, светлые и не тронутые грехом, чтобы он сделал из них новые, никому не подчиняющиеся. Теперь это не были ангелы. Это были Филии Эксилии – абсолютно новые, невиданные миру существа. Внешне они действительно ангелы, но природа у них совсем другая. Теперь главным источником их сил была человеческая плоть, но они не кидались на каждого прохожего в поиске еды и сытости. С каждой жертвой у них выстраивалась сильная психологическая связь. Ангельское начало осталось в них, кричало каждый раз, как кто-то совершал грех. Выбрать совершенно случайного человека Филии не могли. Мясо обычного человека (особенно, когда он совершает много грехов) отдаёт горькой гнилью и не насыщает. Филии те ещё гурманы, они адаптировали свое рвение защищать и оберегать, которое не смог поменять падший ангел, в пользу для самих себя. Благодаря годам, проведёнными с жертвой, они постепенно исправляли их и помогали меньше совершать грехов. Создавалась определённая психологическая связь, благодаря которой жертва оставалась с Филиусом дольше, а его мясо насыщалось ярким сладковатым привкусом.» Чан поднимает взгляд на Феликса, что с внимательно слушал мужа и переваривал всю информацию. Мужчины несколько минут посидели молча, Кристофер несколько раз перечитал отдельные моменты и лишь ждал, пока его любимый надумает, что ответить. — То есть.. Филии это существа, которые когда-то были ангелами, но потом стали непонятно кем? Еще и людей едят, — Феликс провел ладонью по лицу, намереваясь начать смеяться с абсурдности этих существ. — Разве ангелы, праведные слуги бога, могут так поступать? Чан чуть хмурится, обдумывая слова Феликса. Он медленно ведет рукой в воздухе, грамотно выстраивая мысли в логическую цепочку. — Ты считаешь это бессмысленным, только потому что ангелы полностью чисты? Ты представляешь ангелов чистыми? Если же это совсем не так? Чан посмотрел Феликсу прямо в глаза. уже который раз он подмечает, что левый зрачок у него чуть больше, чем правый, что вблизи выглядит даже слишком пугающе. Такая мелкая деталь добавляла Феликсу уверенности всегда, его считали особенно сильным соперником и даже боялись. много кто называл "borgne", от чего мужчина взял в привычку прикрывать правый глаз. — Да, именно так и считаю, — Феликс кивнул, легонько хлопая себя по ноге. — Я никогда не был углублен в христианство, никогда не открывал святого письма и не изучал природу всех, кто там описывается, но разве не будет логичнее их полное подчинение Господу Богу? Губы Чана вытянулись в мягкой улыбке. Мужчина легонько провел рукой по голове Феликса, приглаживая его волосы. — Милый, но ведь Люцифер стал падшим ангелом, он был свергнут с небес за восстание против воли божьей. Ты правда думаешь, что другие не смогли бы так же? Феликс посмотрел на книжку на коленях Чана и пожал плечами. — Я давно отрекся от веры, всегда делил ее только на истинное добро и истинное зло, так что да, я не верю в то, что они действительно смогли бы, — мужчина вздохнул и достал из под футболки железный крест с простой гравировкой "Лука". — Этот крест мне надели в день моего крещения. Лука это мое церковное имя. И пусть я не верующий, но всегда ношу этот крест, потому что гравировка была сделана руками отца. Вот в кого я верю, вот кто бы точно смог бы сделать такой сложный шаг, но не ангелы. Я слишком уверен в себе и своих убеждениях, Чан. Чан осторожно провел пальцами по гравировке на кресте и кивнул. Он никогда не пытался переубедить Феликса, зная, что он в себе уверен, как ни в чем и ни в ком другом. мужчина лишь удобнее сел и снова взял в руки книгу, листая страницы. Феликс наблюдал за действиями мужа и остановил его. — А не рассказывается там, как ангелы смогли сойти с небес? Разве бог не мог пропустить такое? Чан быстро бросил на Феликса теплый взгляд и снова принялся листать страницы. Он остановился на одной и указал пальцем на строку, протягивая любимому книгу. «Поговаривают, что бог знал о побеге ангелов и мог бы не дать им спуститься в ад. Но он не стал запрещать, перекрывать им путь и держать у себя, молча наблюдая за тем, как безгрешная жизнь вытекает из хрупких пальцев Филий, как теперь они скитаются по земле, среди людей, наполняют свои желудки сладкой плотью, а душу теплыми чувствами.» Феликс чешет затылок и перечитывать абзац еще дважды, переваривая текст. — Бог позволил им это сделать? Мужчина посмотрел на Чана, что лишь пожал плечами. — Откуда мне знать, Ликси? Я ведь не бог. — Ну да, ты прав.. Феликс лег, положив голову на мягкие бедра Чана. Мужчина протяжно промычал, чуть сжимая в руке мягкую кожу, от чана пахло вишней, сладко тягучей и оседающей вязкостью на кончике языка. Он кладет руку на голову Феликсу, зарывается рукой в его мягкие волосы и чуть оттягивает. Тишина не давит, она освобождает мысли и желания, даёт волю размышлениям. Феликс молчит недолго, его резко накрывает желание узнать больше о невиданных существах, что должны ходить между людей. Он берет в руку книгу и протягивает Чану. — Почитай ещё что-нибудь. Интересно. Чан мягко улыбается и берет в руки книгу, бережно переворачивая пожелтевшие страницы. он выбирает, что можно ещё почитать, что можно узнать и рассказать мужу. «Как узнать, что в вашем окружении присутствуют Филии Эксилии? 1. Имея ангельское начало, они имеют необычайной красоты внешность. такую, которую всегда называют ангельской. Часто такие люди будто не стареют вовсе. 2. У Филиуса будет шрам, красный, как лепесток розы. Шрам будет давний, но не белеющий, всегда остающийся будто свежим. 3. Жуткий голод, который не способен утолить ни одна пища. Голод предвестник неизбежного – конца жизни жертвы, обрыв их хрупкой, но стальной связи. Вы не узнаете. Филии Эксилии скрытые существа, они не смогут так просто показать вам, что пришли по вашу плоть. Но они могут сами не помнить своего происхождения, от чего эти признаки могут быть наяву.» Феликс привстал, смотря на чана. мужчина быстро сел, заметив, что больно давит локтем на бедро. — Не помнить своего происхождения? это так страшно.. Когда ты живёшь, казалось, свою обычную жизнь и в моменте тебе хочется человеческой плоти.. — Ага.. Чан вздыхает, откладывая книгу, он смотрит на часы и поднимается. — Время ужина. что будешь есть?

***

Феликс сидел в комнате при тусклом свете, разглядывая свою руку, на ней было много различных шрамов, которые он никогда не брал во внимание. Но один показался слишком странный. Красный, как лепесток розы, он красовался прямо у вены на предплечье. Феликс в ужасе смотрел на него, будто от этого он побелеет и станет обычным, как все. — Феликс? В дверном проеме оказывается Чан – его волосы прилипли к мокрому, после пробежки, лбу, а грудь все ещё тяжело поднималась. Феликс дернулся и тут же опустил рукав своей рубашки. Мужчина повернулся и натянул улыбку, смотря на мужа. — Да, Чанни? Ты уже вернулся? Чан зашёл в комнату и включил свет, чтобы получше видеть Феликса. — Ну, как видишь, я стою прямо перед тобой. ты уже ужинал? Минхо приготовил мясной рулет. — Я уже ужинал, кушай без меня. Феликс смотрит на свой стол, что завален бумагами, и вздыхает. Ему нужно проверить документацию, поэтому сегодня его ждёт бессонная ночь. Чан уходит так же тихо, как и появляется. Минхо вздрагивает, заметив за столом мужчину, что уже ожидал хваленый рулет. — Впредь не занимайтесь любовью с Хенджином на кухне. я замолвлю за тебя словечко у Феликса, но это ведь кухня. Минхо краснеет и низко кланяется, ударяясь лбом о стол рядом. Чан подходит и приобнимает парня, губами касаясь покрасневшего места на лбу. Мужчина очень нужен с Минхо, знает, что ему всего лет двадцать отроду, а уже поддался дурному влиянию Хенджина. — Извините, а вы.. — Зови меня "хён", — Чан мягко улыбается и осторожно проводит пальцем по шишке, что успела образоваться на лбу минхо. — Хён, а что тебе говорил Хенджин про меня? Он меня любит? Чан замирает, разглядывая в глазах парня детскую наивность и чистую любовь, с которой он произносит имя друга. "Хенджин" звучит нежно и чисто, будто тот самый Хенджин не пользуется молодым телом сколько ему захочется. — Он говорил, что ты очень вкусно готовишь, милый, очень вкусно. Минхо опустил глаза и чуть отошел, легонько потирая свой лоб. — Он мною пользуется, а любит тебя? Я совсем не понимаю его, зачем.. он ведь знает, что я люблю его и.. — Не неси чушь, я не люблю Чана, как партнёра. Резкий голос Хенджин напугал Минхо и Чана. Мужчина подошел к ним ближе, а его темные длинные волосы чуть прикрыли на лицо. Хенджин был не в духе и явно раздражен – таким его Чан видел очень давно. — Я ни тебя не люблю, ни Чана. Мне нравится лишь твое тело, хватит нести чушь. Вы мне не нужны. Хенджин развернулся, чтобы налить себе воды. Мужчина выглядел довольно отстраненный и даже грустным. Впервые он излучал столько негативных чувств и эмоций разом, что разобрать, какой он, было очень трудно. — Я нужен тебе только чтобы заполнить пустоту внутри? Рука Хенджина зависла в воздухе, даже не взяв графин с водой, он повернулся к минхо и его глаза будто на миг вспыхнули красным. Родинка под глазом впервые не казалась милой и привлекательной, а со стороны он больше напоминал загнанное в глухой угол животное. — Не твое дело. Моя жизнь не должна тебя касаться. Голос его вмиг охрип и звучал отстраненно. Хенджин быстро удалился с кухни, оставив ничего не понимающего Чана и Минхо, что готов вот вот расплакаться, на кухне. Крис потянулся к парню, чтобы успокоить его, но он убежал в кладовую, прикрывая глаза руками. — Что же все нервные сегодня.. Чан наложил себе мясного рулета и сел есть, пытаясь выгнать из памяти жутковатый образ Хенджина. Он явно был не под веществами, уж слишком прямо он стоял и четко отвечал, но что-то явно было не так. Мужчина довольно быстро поел, помыл за собой посуду и направился погулять. Еще на половине пути он перестроил маршрут, увидев, что Хенджин куда-то направляется. Не то, чтобы Чан любил следить за кем-то, но ему поведение друга вселило некую тревогу, от чего он не мог удержаться. Пришел он к старому парку, где легко спрятался за кустом. Его удивило то, что Хенджина возле одной из старых лавочек ждал Чанбин, спокойный, как никогда, наблюдающий за тем, как нервный Хенджин кружит рядом кругами, поправляя свои волосы. Мужчина остановился и стал что-то говорить, но слов Чан разобрать не мог. Лишь вздрогнул, услышав отчаянный крик друга "Ты должен был его отговорить!". Чанбин отвечал на все спокойно, даже слегка улыбался. Он осторожно поднял руку и провел ею по волосам Хенджина, будто успокаивая его бурную натуру. Долго сидеть Чан не стал – он отчаялся от того, что смог разобрать лишь одну фразу, а наблюдать за тем, как его брат и лучший друг обнимаются, не хотелось. Но мужчине показалось, что эти объятия были чем-то более глубоким, их взгляды были интимнее, чем все, что Чан видел ранее. Ему было бы радо знать, что все же сердце Хенджина нашло некий покой в Чанбине, пусть даже спал он почти что сразу с двумя. Ему было жаль Минхо, он не знал, как себя чувствует Чонин, но сильно и не интересовался, но нежные прикосновение Чанбина к Хенджина действительно грели его душу. Вернулся Чан поздно. Застал он Феликса на кухне, он уже был готов вырвать себе волосы. За последние недели дела в клане протекают жутко сложно, на нем слишком много работы, а люди погибают на заданиях один за одним. Все начинает медленно рушится, утекать из пальцев Феликса как белый песок с красными разводами, напоминая каждый раз, что столько пролитой крови не стоило для того, чтобы оставаться на плаву. Минхо уже не плакал, он стоял рядом и готовил очередное блюдо. Феликс ел сегодня как не в себя, будто он голодал до этого годами. Мужчина лишь повторял, что не может наестся и Чану стало страшно, что тот мог сойти с ума. Мог ведь? Кристофер подошел ближе и присел рядом с мужем, осторожно кладя руку ему на плечо. Он нежно провел по нему пальцами и поцеловал в щеку, мягко улыбаясь. — Ликси, ты сегодня очень устал.. не хочешь сходить со мной поспать? Я хочу сегодня в комнате на чердаке, там небо красиво видно. Феликс проглотил очередное вареное яйцо и потянулся за стаканом воды. Взор чана пал на странный красный шрам, а в голове вспыхнула строчка из книги "у Филиуса будет шрам, красный, как лепесток розы. шрам будет давний, но не белеющий, всегда остающийся будто свежим." Как забавно. Феликс все равно не наедается, но провести время с чаном кажется ему более лучшим вкладом в улучшение своего состояния. Он кивает и встает, тихо благодарит Минхо и подхватывает своего мужа на руки, чтобы быть с ним поближе. Впервые ему очень не хватало тепла Чана рядом, его присутствия, его пальцев в своих желтых волосах. Шаги казались очень громкими, дом будто растянулся и стал таким длинным и большим. Все звуки ныли в ушах, собираясь в густую тишину. Комната на чердаке имела в себе лишь одну кровать напротив окна в крыше, в котором виднелось черное небо, усеянное белыми звездами. Феликс осторожно уложил Чана на кровать и лег рядом, крепко обнимая его. Он тихо шепчет "Мне страшно" и проваливается в сон – крепкий, как объятия смерти. Будит его тихий плач. Всхлипы больно отбиваются от стенок сознания, заставляя открыть глаза и найти источник звуков. Глаза находят красивую белую фигуру посреди комнаты. Большие белые крылья с мягкими перьями чуть движутся, создавая легкий ветерок. Фигура укрыта белым балахоном с золотыми вышивками, красиво обволакивая белоснежное тело. Существо поворачивается лицом к кровати, показывая свои налитые черным глаза. по щеками катились черные слезы, пачкая белоснежную ткань. — Чан? Феликс приоткрывает рот, в шоке смотря на Филиуса перед собой. В точности такой же, как описывала книга. Но почему тогда все признаки Филиуса работали на нем? Черные слезы продолжают течь по щекам Чана, но его это будто не волнует. Он привстает и облокачивается на быльце кровати, мягко улыбаясь. — Вижу, у тебя много вопросов, мой Лука. Феликс на мгновение застывает, будто пытаясь осознать правдивость происходящего, но в моменте просто взрывается. — Я думал, я знал тебя. ты должен быть божьим созданием, а не отдавать душу козьим рогам! — Ну же, милый, что ты такое говоришь? Породили меня божьему подобью, да, Люцифер дал мне душу, что я сам хотел. Отдав ее, всю серую, неотесанную и неживую, я получил взамен то, что не дал бы мне больше никто. Чан улыбается шире, но теперь его губ касается грусть. Филиус встает на ноги и медленно приближается к Феликсу, что попытался поскорее убежать. Чан хватает его за щиколотку с такой силой, что может поклясться, как слышал хруст. — Ты был очень интересным, но всему приходит конец. Как и твоей жизни. Феликс громко кричит и пытается вырваться из лап существа. — Стой! Я хочу у тебя кое-что спросить! Чан отпускает ногу Феликса и тот падает с кровати. Мужчина быстро поднимается и смотрит на своего когда-то мужа в страхе. Пятится назад, и цепляется через свою же ногу, падая на спину. Чан перелезает через кровать и лезет к Феликсу, пока его черные слезы капают на пол. — Спросить? Ну что ж, я тебя внимательно слушаю, мой Лука. Феликс пытается справиться с комом в горле, что мешает ему сказать еще слова. Внутри эмоции бьются о стенки сознания и грудной клетки, желая вырваться наружу и убежать, сломя ноги. — Ты любил меня? Любил когда-то? Чан чуть щурится и садиться на колени, кладя руки на грудь. Он медленно, смотря прямо на Феликса своими черными и бездонными глазами, разводит руки в стороны и только сейчас мужчина в ужасе осознает, что происходит. Филиус открывает свою грудную клетку, показывая пугающую пустоту. У него отсутствовало сердце. Чана забавляет искренний ужас, застывший на лице Феликса. Он медленно смыкает руки и убирает их от груди. На ней не осталось ни следа от того, что кожу и мышцы так легко раздвинули, на белоснежной ткани, что будто раздвинулась вместе с плотью, не осталось ни пятнышка алой крови. — Интересно, может ли существо без сердца любить? Филиус подвигается ближе и почти что нависает над Феликсом. Мужчина осторожно положил руки на щеки чана, пытаясь его вразумить, привести в чувства. Он не хотел быть съеденным тем, кого любил всю свою жизнь. Хотя, может, в этом и была вся суть этих существ. Чан собирает одну слезинку на палец и осторожно капает ее на Феликса, наблюдая черными глазницами за тем, как тело его мужа перестает двигаться и издавать всякие звуки. Феликс умер. Филия нежно целует мужчину в лоб и переносит на середину комнаты. В своем истинном обличии Чан имеет довольно большую силу, так что тело Феликса ему ничего не весит. Существо сидело над телом еще долго – есть добычу можно было лишь после того, как слезы полностью ставали прозрачными, это бы означало, что все грехи были отмыты. Чан рассматривал лицо Феликса и нежно дотронулся до его холодной кожи. Он убил его одной слезой. Всего слеза и душа покинула это тело навсегда. Как он поел, Филиус не заметил. Целого тела хватало на пятьдесят, а то и шестьдесят лет вперед, а значит впереди еще есть время, чтобы отдохнуть от поиска новой жертвы. Ему хотелось поскорее уйти из этого дома, что колюче напоминал о счастливых моментах вместе с Феликсом, о их любви, о их браке. Но ему нужно было это забыть и он обязательно это сделает.

***

Хенджин заправил за ухо длинную прядь волос и слабо улыбнулся. Ему не хотелось кричать, реветь или биться. Он всегда знал, что когда- то прийдет конец, от чего хотел провести свои последние дни в лучшей компании. Он умирал. Рак распространялся по организму очень быстро, от лечения он отказался, ведь зачем? К такому окончанию он был готов, ему было главное лишь успеть попрощаться с важными для него людьми. В библиотеке было как всегда по-своему волшебно. Дедуля Кан встретил его мягкой улыбкой и провел на задний дворик, который обустроил совсем недавно. Там уже сидели Чан и Чанбин – они ели рулет с маком, что приготовил минхо днем ранее. Чан был грустным и будто опустошенным. Этого Хенджин и боялся. Он знал, что его друг не умеет сразу разрывать связь с жертвами и каждая приносила ему жуткую боль и тоску. Но Чанбин уверял его, что со временем он всему научится, что обращать только появившегося ангела на свет это не такая уж и плохая идея. Чанбин действительно никогда не желал чану зла. Будучи демоном, он все равно проявил любовь и нежность к этому юному Филиусу, что тогда только появился на свет и был самым настоящим источником наивности и доброты. Чанбин обучал своего младшенького жизни, на первых трех жертвах помогал обращаться в нужные человеческие возраста, чтобы соответствовать, помогал правильно вести себя с жертвой и был всегда рядом, когда приходило время съедать плоть. Лишь последние четыре Чан вел самостоятельно, нуждаясь в помощи Чанбина для отсчета времени к моменту съедения. Хенджин сел рядом и посмотрел на дедулю Кана. Он тяжело вздохнул и мягко улыбнулся. Дедуля этот был божьим созданием буквально. Он когда-то отказался от своего божественного пути и сошел с небес, проживая спокойную жизнь тут. Совсем скоро он умрет, его душа раствориться и он полностью исчезнет. Как и хенджин. Хенджин познакомился с дедулей каном когда ему было совсем тяжело – вечная жизнь и власть не приносила совсем ничего. Тогда, будучи еще демоном, мужчина узнал о его жизни, выборе и захотел так же. Согласился отдать всю власть, согласился раствориться, лишь бы больше не чувствовать жуткой пустоты внутри. Но никто не сказал ему, что пустота эта будет присутствовать его вечно. — Я был рад услышать он Чанбина, что у тебя получилось впервые обрести глубокие чувства, Хенджин. И они были к самому Чанбину. Мы все тобой очень гордимся. Дедуля положил свою морщинистую руку не плечо Хенджина. Мужчина тепло улыбнулся и кивнул. — Да.. да, Чанбин был тем, кого я искал все время. Думал, что мне не нужна ни любовь, ни глубокие чувства, но я врал самому себе. Но уже поздно. Хотя я рад, что узнал, какого это чувствовать любовь. Хенджин посмотрел на Чанбина, что улыбнулся ему и привстал, чтобы подойти и обнять. Мужчина остановил его и попросил сесть обратно. — Я скоро умру, у меня рак. Я был очень рад прожить жизнь в окружении таких хороших и людей и существ. Ваша природа не показывает сразу, кем вы являетесь. Дедуля Кан должен был бороться со злом, но при этом стал заботится о нем, написал книги о Филиях, чтобы мы могли их показывать другим, всегда был рад нас видеть, учил чему-то новому и поддерживал. Чанбин, не смотря на то, что он демон, имеет большое и теплое сердце, которым согревает нашего малыша Чанни. Чан.. наш маленький Филиус, сердце которого истязало множеством потерь близких, что в итоге стали жертвами. Чан всхлипнул и снова залился слезами, которые лил уже целый день. Пару коротких взглядов и Хенджин понял, что их двоих ждет отдельный разговор. Ночное небо было чистым, звезды усеяли его белыми точечками и мерцали, здороваясь со всеми, кто обращался к ним. Чан тихо подошел к Хенджину и положил ему на плечи плед – мужчина уже давно не демон, его тело теперь больше чувствительно к перепаду температур. Сам же Чан был в своем обличии Филиуса – почти что сорок лет ходить человеком ему было довольно трудно, крылья просились наружу, а одежда раздражала нежную кожу. Филиус присел рядом и посмотрел наверх, крыша какого-то офисного здания была их любимым, после библиотеки, местом. Особенно ночью. — Тебе все еще трудно отпускать своих жертв.. Я думал, что для этого потребуется меньше времени. Хенджин поворачивает голову и смотрит на профиль своего друга. Наблюдает, как в лунном свете красиво смотрятся пухлые губы, а в темных глазах отражается млечный путь, что красуется прямо над ними. — Феликс другой. С Феликсом у нас.. более сильная связь была. Он первый, кого я стал знакомить со своим видом, рассказывать о своей природе, чтобы познакомить со мной, тем, кого он узнает только перед своей смертью. Он тоже меня любил по особенному. А самое страшное, что мне так понравилась его плоть.. Чан поворачивается к Хенджину. Он замечает, что тот заметно похудел, теперь его скулы выражены от худобы и истощения организма, а волосы прикрывает капюшон, чтобы скрыть редеющие пряди. — Почему тебя это напугало, Чанни? — А разве я должен был получать удовольствие от убийства любимого человека? Тихий голос чана чуть срывается и он отворачивается. Хенджин не видит, но знает, что Чан плачет. Он ничего не может сделать, никак не поможет другу, лишь надеется, что Чанбин не бросит его и будет с ним столько, сколько потребуется.

***

А знаешь, феликс. А я люблю тебя. Люблю даже спустя годы, даже спустя сотни жертв. Твои глаза и желтые волосы в моем сердце останутся навсегда.