Одна отвязка на двоих.

— Я... хорошо. Я согласен на отвязку. Эти роковые слова с отчаянием в голосе произнес агент Lololowka, стоя перед одним из директоров в своем бункере. Луиза Де Сталь еще тогда говорила о том, что Лололошка отвяжется. И ведь первое время в это даже верить не хотелось. Была куча причин, аргументов и вариантов, почему подобное произойти просто не могло. А в итоге... в итоге всё пришло к тому, что выбора не осталось. Они зашли в тупик. Организацию без своего человека внутри не победить, найти такого человека практически невозможно, и... и пришлось таким человеком стать. Иначе они просто бессильны. Идти на такую жертву - это дикость. Не предпринимать никаких действий - еще хуже. — Отлично, Лололошка. Я знала, что рано или поздно Вы примете правильное решение. *** Всё тело ломит невыносимо. Двигаться не выходит, голова раскалывается, словно её сжимают раскаленными тисками. Тошнит. Хочется просто проткнуть свое сердце ножом, лишь бы не чувствовать эту боль. Во время отвязки было еще больнее. Ему казалось, что тело в моменте просто сплющило, разорвало на кусочки и сгорело одновременно. Это было... ужасно. Хуже всего на свете. А то, что после подобного ада его еще и побочная боль гложет, убивает изнутри. Но зато теперь он полноценный агент. Почти. Осталось только восстановиться... если после подобного вообще можно восстановиться. Шум поезда бьет по ушам. Непривычно. Но ему, наверное, нужно смириться с изменением обстановки. Ничего... к бункеру привык, и к синклиту привыкнет. *** Сколько прошло километров с его отвязки? Много. Тело восстановилось полностью, состояние улучшилось. Лололошка уже даже успел привыкнуть к новой прическе, а именно - к серым, седым прядям. Их, благо, не то чтобы много, да и они даже в какой-то степени украшают его. Встречи с Малецки происходили часто. Тот постоянно лепетал о том, насколько прекрасно, что Ло, всё же, решился на подобный шаг. Они проводили много времени вместе, становились чуточку ближе и доверие росло, что не могло не быть полезным в их ситуации. Правда, есть проблема одна. Встречи с Лайей, Стеллой и Вальдом проходили уж очень редко. Впрочем, с Лайей и Стеллой было проще, чем с Вальдхаром. Лололошка мог просто закрыться в кабинке туалета, тихонько произнести "prunus" и надеяться, что они на эти 5 минут смогут пересечься. Но пока действовать было опасно. Сначала, как и говорила Лайя, нужно расположить Организацию к себе, быть великолепным сотрудником, беспрекословно выполняющим задания. И у него получалось. С огромным камнем на душе, но получилось. И получалось бы дальше, если бы не одно "но". *** Мысль о том, что его родная ветка стерта, не давала покоя. Больше всего не давала покоя мысль об одном человеке, конкретнее - полукровке, еще конкретнее - мироходце, конкретнее всего - о своем альтер-эго. О, он безумно скучал по Джону и переживал за него. Не знал, что с ним сейчас. Головой, где-то отдаленно понимал, что тот, скорее всего, мертв, но... но сердце не хотело в это верить. Даже спустя столько километров Ло не забывал о том, насколько же они сблизились. Насколько стали важны друг для друга и... и странный букет чувств, что образовался после их встречи у Отправления. *** — Ло, ты прикинь! Я хотел вместе провести наши выходные, как мне написала Аса о внеплановом срочном задании! Так обидно, блин... Ты же не сильно расстроишься, если мы с тобой сходим в боулинг в следующий раз? Кстати, ты сам как? Что делать-то теперь планируешь? — Я... напиши ей, спроси, могу ли я отправиться в бункер. Всё-таки, ветка уже зачищена, и... Не хочется нарушить что-то по незнанию Кацпер кивает. Он достает планшет, начиная набирать ответное сообщение агенту Браун, а Ло... Ло на месте усидеть не может. Что-то ему прямо душа лежит сходить обратно в бункер. Он там давненько не был... *** Аса, благо, дала добро и разрешила Лололошке наведаться в Архей. Тот незамедлительно чуть ли не забежал в вагон, нашел свое место и сел туда. Потыкал нужные кнопочки, вот, световая вспышка, и через сантиметр он уже оказывается у входа в свой бункер. Пальцы сами проходят по металлическим стенам и дверям. На улице как и раньше светит огромное солнце, а на душе такая ностальгия, такое чувство тоски и тепла одновременно. Как же давно он тут не был... Хочется снова вернуться туда, в то время, когда он бегал чуть ли не каждый день в шахту, как кричал из-за разряжающегося скафандра и как собирал вручную антенну. Мало что вспоминается до того, как он отвязался, но... но вот галлюцинацию свою он забыть не может. И не сможет. Джон... он всё ещё иногда появляется. Помнится Лололошке, после отвязки JDH просидел у его кровати до тех пор, пока тот хотя бы частично не восстановился. Оттого и на душе было легче. Даже если это и самообман. Но да ладно. До ушей доносится родной звук открытия дверей. Как же давно он этого не слышал... такие приятные чувства сразу. Да вот только Ло сразу же прерывает свой поток эмоций из-за ступора. Что произошло с его бункером? Он стал в разы больше. Намного более улучшенным, скафандров количество увеличилось, на зарядке сейчас стоял оранжевый. Всё вокруг было усеяно приборами и устройствами, электронная доска, что когда-то стояла в секретном модуле, была прямо под лестницей Кто здесь был и как? Откуда тут это всё? Явно ведь не кто-то из Организации - им это попросту не нужно. Но тогда... Неужели выживший? Каким образом? Ветка ведь зачищена была, разве нет? Только если это не кто-то, способный, как и он сам когда-то, по веткам перемещаться. Но как? Через пустошь? В таком случае, кто это? Малое количество существ знакомо со Смотрящим, а уж тем более - с пустошью. Смотрящий... Ло уже и забыл этот холод. Но увы, ныне ему не почувствовать его больше никогда. Потому что отвязанные, очевидно, чувствовать и видеть само Время не могут. К сожалению или к счастью. Но ничего... они разберутся с Организацией и тот сможет спать спокойно. Если, конечно, старина вообще спит. Хотя вряд ли. Он отвлекся. Кто здесь? Сразу в теле появляется напряжение. Лололошка медленно перемещается по знакомому коридору, осторожно выглядывает и осматривает каждую комнату, пока не натыкается на медицинский модуль. — Джон? Ты серьезно? Слушай, если ты появляешься тогда, когда я в синклите, то я не против, но вне его, пожалуйста, будь добр, не мешай. Я тут понять пытаюсь, кто в моем бункере обживается, а ты... Он шепчет почти беззвучно. Да вот только Лололошка не подрассчитал одну вещь. Его перебили. Да и вообще... Какого черта? Раньше галлюцинация сама говорить начинала, а тут не поворачивается даже... в чём дело? — Лололошка, отстань. Скажешь мне о том, какой я подонок, что упустил тебя в пустоши потом. Я знаю, что виноват, и что найти тебя я уже не смогу, но руки опускать не буду. Джон никогда так не отвечал. Никогда. Это... странно. Вернее, нет. Галлюцинация так не отвечала. А еще галлюцинация не сидела в медмодуле и не перевязывала себе ногу. Ло делает шаг. А потом еще один, и еще, пока не оказывается в десяти метрах от альтер-эго. — Джон, ты... ты же галлюцинация, почему ты так отвечаешь? На этих словах из рук Харриса выпадают бинты. Он разворачивается лицом к парню с голубым шарфом и смотрит ему в глаза, что почти не видны за очками. Джон снимает свои очки, кладет их в карман и... Они просто смотрят друг на друга. Круглыми глазами, полными неверия. Ло тоже снял очки. И сейчас голубые глаза не сводили взгляда с оранжевых, а оранжевые - с голубых. Между ними повисла тишина. Молчание. — Лололошка..? Голос ученого дрожит. Губы поджимаются сами, а ноги вынуждают бежать навстречу мироходцу. А ведь он делает тоже самое. Тоже бежит навстречу, пока они не сталкиваются через мгновение. И сразу оба чувствуют тепло друг друга, ведь оба обнимают, оба прижимают и прижимаются, оба плачут. Плачут тихо, от счастия, переполняющего грудь обоих мироходцев. Жив. Он жив, не умер, обнимает его сейчас и плачет вместе с ним. Поверить в это не получается. Сколько они не виделись? Сколько времени прошло с момента, как они разошлись в пустоши? А сколько километров для Лололошки прошло? Сколько заданий он выполнил до этой встречи? Уже и сосчитать не выходит, даже в дневнике он сбился, хотя, казалось бы, должен он был следить за прошедшим расстоянием. Хотя... сейчас это ли имеет вообще какое-либо значение? Очень навряд ли. — Я думал, что никогда не найду тебя, что я вновь потерял близкого... я уже почти отчаялся. И отчаялся бы, если бы не наткнулся на твои следы в этом бункере, твои записи... — Джон. Я скучал. Очень скучал. Я даже смирился с мыслью о том, что ты, как и все, погиб от времени, что я больше не услышу вживую твои язвительные мысли... Они шептали тихо и простояли в обнимку, наверное, много. Много чего - неважно, ведь для обоих время измеряется по-разному, но очевидно одно - они не хотели больше терять друг друга. В прошлом Архее ни один из них не мог признаться себе в том, что слишком привязался к копии, что альтер-эго слишком уж дорого стало. И осознание этого пришло только тогда, когда они потеряли друг друга. Первым отстраняется Джон. Всё потому, что его копия выглядит уж слишком... неправильно. Откуда-то взявшаяся белая прядь, непонятная одежда и... откуда он появился, если наружу без скафандра выйти нельзя? К тому же, звука открытия дверей не было, Харрис бы точно услышал подобное. — Твоя очередь отвечать на мои вопросы, красотка. Уж ты точно более осведомлен в происходящем, чем я. *** Лололошка стал наведываться в бункер уж слишком часто. Удивительно и ожидаемо, что Джон быстро понял, как работает система километров, Синклит в целом, отвязка от времени, сам нашел секретный модуль и много чего еще. Он достаточно сильно завалил Ло вопросами, на которые второй с радостью ответил. Им было слишком хорошо в компании друг друга. Километры и часы проходили слишком быстро, когда они были вместе. Ло познакомил его с Лайей, Стеллой и Вальдом, они даже успели побеседовать с Тадмавриэлем. Теперь в группе борьбы с Организацией прибавился один человек, но сказать, что прибавился один мозг нельзя - Харрис был заменой сразу пяти людям, если не больше. И это не могло не радовать. Но было одно но. Джон. Он хотел, нет, требовал отвязаться. Лололошку это только лишь тревожило. Он старался отговорить, объяснить побочки, донести до Харриса, за которого он волновался слишком сильно, что тот вообще может не пережить отвязку, но.. — Джон, я не согласен! Ты же гений, почему же ты поступаешь так безрассудно? Ты вообще понимаешь, что я могу тебя навсегда потерять? — Ты и так, и так меня рано или поздно потеряешь. Ты отвязанный, я нет, когда-нибудь меня настигнет смерть. Я готов рискнуть, к тому же, это будет эффективным шагом к нашей победе, шанс которой сейчас слишком низок. И переспорить не выходило. Никогда. Джон был упрямым, как никто. И спустя огромную кучу таких споров, Лололошка, вздохнув, согласился. Он боялся, но верил и чувствовал, что раз уж ему удалось пройти процесс временной дематериализации, то альтер-эго тоже должо повезти. К тому же, Дейви сильный, очень сильный, а значит он справится. Как минимум в глазах Ло он был сильнее всех. И важнее всех. И было плевать на Окетру, было плевать на Джодаха и даже на Райю. Плевать, когда рядом с ним его оранжевая копия. Плевать на всё, абсолютно на всё. *** — Ло, я всё понимаю, но зачем ты притащил меня в свой бункер? Малецки с непониманием смотрел на своего напарника, оглядываясь вокруг. Всё так изменилось... это Лололошка постарался? Скорее всего. Но вот смысла ведь не было. В Синклите у него есть свое карманное измерение, похожее на бункер. Уж над этим Кацпер постарался только так. Лишь бы после отвязки Ло чувствовал себя комфортно. — Я всё тебе объясню, только, пожалуйста, Кацпер, сначала выслушай. Стой тут. Лололошка вздыхает. Уходит на несколько секунд из главного модуля, а возвращается за ручку с близнецом и смотрит на шокированное лицо своего супервайзера. Рассказывает ему ситуацию, объясняет всё вкратце, представляя Джона братом, дабы не нахватать проблем с информацией о других реальностях и... — Пожалуйста, Кацпер, поговори с Луизой. Джон, он... гений. И он будет очень полезен сиделкам. Прошу. Он мне очень дорог, а я рассказываю тебе это всё исключительно как своему другу. Я просто не готов его терять из-за конца времени. — Я... Ло, я не могу ничего обещать. Я поговорю, но ты же понимаешь, что в случае отказа его придется ликвидировать? И Лололошка опускает голову, а с ней и взгляд. Понимает. Знает и понимает. А еще понимает, что не смирится с потерей Джона. Но... но попытаться ему стоит. Стоит поговорить с Луизой, по крайней мере, шанс на согласие есть, и в него хотелось верить. Однако разум преследовала тревога. *** На счастье и удивление всех, кто вообще знал о Харрисе, совет директоров согласился! Дали разрешение на отвязку Джона. Тот незамедлительно подписал контракт и, обнявшись с Лололошкой, что навестил его перед процессом, сам направился в медицинский модуль. Но и Ло не прохлаждался. Каким-то образом отпросился присутствовать на отвязке. Хотелось ли ему смотреть на мучение Джона? Нет. Вообще нет. Но оставить его одного он не мог, не мог допустить того, чтобы он проходил этот процесс в одиночку, как это делал Лололошка. Потому что тогда ему было... жутко. Очень жутко. И со стороны процесс выглядит абсолютно не так, как он ощущался тогда, на собственной шкуре. И Джон выглядит жутко неспокойно, шипит от боли, ворочается... Лололошка не смог должно смотреть. Он отвернулся, закрыв рот руками до тех пор, пока Харрис не успокоился. Тогда-то Олли, Свен и Керкус перенесли его в синклит, положив на больничную палату. И Ло просидел около Джона огромное количество метров, держа его за руку. Сидел рядом, волновался и переживал, не отходил, не спал. И продолжал бы дальше, если бы сначала Малецки не заставлял того исполнять свои базовые потребности, а затем не забрал с собой на задание. *** Как много прошло времени? Джон до сих пор не очнулся. Его состояние не стабилизировалось, температура тела была слишком низкой, пару раз доходило до критического состояния. Реакции организма на витаминную капельницу не последовало. Харрис так и не очнулся. *** Вернувшись с очередного задания, Ло, прежде чем пойти навестить Джона, решил зайти в свою комнату в Синклите. Немного прибрался, побродил по комнате. Сердце чуяло что-то неладное. Была на душе какая-то тревога, что не отпускала его уже не первый метр. Что-то терзало душу, но что - непонятно. И только Лололошка хотел покинуть комнату, как появился в измерении Малецки. И выглядел он уж слишком подавленным. Глаз не поднимал, переступал с ноги на ногу, волновался, очевидно. — Кацпер? Ты чего? — Лололошка. Джон, он... не пережил отвязку. Бестолочь. Худшая версия меня. Копия. Симпампусик. Красотка. Дружище. Брат. Лололошка. Всё это в один миг рассыпалось. Рассыпалось от слов Малецки. Ло попятился назад. Уперся в стену, широкими глазами смотря на супервайзера, после чего скатился по стенке на пол. Сердце остановилось. Зрачки были узкими, как никогда. По щекам покатились слёзы. Но Ло ничего не чувствовал. Вернее, чувствовал. Боль. Невыносимую боль, конца которой не было. Пустоту. Одиночество. Тоску. Вину. Огромную вину за то, что он согласился. Снова. Снова смерть в его жизни. Но эту смерть он не примет никогда. Казалось бы, их отношения были натянутыми, слишком хаотичными и непонятными, да и как будто бы они терпеть друг друга не могли. Но так выглядело лишь со стороны. На самом деле они были друг другу ближе и важнее всех. Пробыли друг рядом с другом достаточное количество времени, чтобы добиться подобного. И достаточное время для Лололошки, чтобы впервые влюбиться. Первый раз в своей жизни он почувствовал это невероятно приятное тепло, что разливалось по телу дрожью от одного только взгляда на свое альтер-эго. Это может показаться глупым. Лололошку можно назвать самовлюбленным. Но он знает, что это не так. Знает, потому что Джон не такой, как он. И не такой, как все. Он был действительно лучшим во всем, и лучшим человеком в жизни этого невозможного мироходца. Был. Сейчас его нет. Больше нет. Ло даже не обратил внимание, что его оставили одного. На это плевать. Может быть, только может быть, стоило бы ему не оставаться наедине. А может быть, так даже лучше. Но лучше уже не будет никогда. Джона нет. Его Джона больше нет, как и нет больше в его жизни смысла к борьбе. Он уже не будет прежним. Никогда. Будет ли он продолжать попытки уничтожить Организацию? Конечно. Особенно после такого. Не должны другие умирать ни от отвязки, ни от стирания веток. Больше не должны. Ло этого не допустит. Сражаться он будет только во имя Джона. Но больше на его лице не появится улыбка, потому что больше не появится Джон. Это гениальное и токсичное альтер-эго, которое так любил Лололошка. Он любил его оранжевые глаза. Любил немного отличный от него голос. Любил манеру общения, шутки, характер, ум, поведение. Любил всё. Любил всего Джона. И будет любить. До тех пор, пока не умрет. А вот когда он умрет - во время уничтожения Организации, сразу после или позже - неважно. Неважно потому, что воля к жизни просто-напросто потеряна. Сегодня умерло два мироходца, вместо одного. На двоих у них была одна душа и одна отвязка.