Лучший (нет) тёмный мир

- Хорошо спал, Дазай-кун? - Я видел странный сон. В кабинете Босса Портовой мафии царит тишина. Никакого гама и шума. Из-за высоких массивных входных дверей не доносится ни звука. Защитные щиты на окнах подняты, и всё просторное помещение залито тусклым светом. Йокогама тонет в снежно-дождевых осадках. Везде грязно, серо и уныло. Небо кажется таким же: будто липкая паутина, готовая спеленать и в любой момент удушить, отправляя в такое же серое и унылое небытие. - И чем же этот сон был странен? - В нём я жил в мире на странице Книги Бытия, что содержит в себе бесчисленное множество миров, лишь один из которых истинно настоящий. Из-за своей способности я узнал о том, что мир вокруг меня - подделка, а ещё сумел заполучить воспоминания своего двойника из настоящего мира и решил переписать свой мир, потому что настоящий я потерял дорогого человека. - Интересный сон, Дазай-кун. Итак, переписать. Узнав правду о поддельности мира вокруг, ты решил делать такие шаги и выборы, которые, по твоему мнению, привели бы к такому будущему, в котором тот человек остался бы жить? - Да, верно. - Но зачем тебе это понадобилось? Этот человек был дорог другому тебе. Если я правильно понял, ты сам знаком с этим человеком в своём мире не был. По логике вещей, ты не мог быть привязан к нему, даже обладая чужими воспоминаниями. - Всё так. Но в тот миг, когда я узнал о поддельности своего мира, то осознал, что никогда не смогу найти смысл жизни. Как это возможно, если всё вокруг - иллюзия? Найденный мною смысл тоже оказался бы ею. - Но упускать возможность покопаться в этом ты, разумеется, не стал. Всегда такой любопытный, Дазай-кун. - И снова вы правы, Мори-сан. Я подумал, если мир вокруг - ложь, то у меня и в самом деле ничего нет; то я и в самом деле никогда не найду ответов на свои вопросы, не найду ничего. Но у другого меня, у настоящего меня, было много всего, и этот человек в том числе. Я подумал, возможно, если я перепишу свой мир и создам его таким, чтобы тому человеку ничего не угрожало, вдруг это породит в моём существовании и в существовании того мира вокруг хоть какой-то смысл? - Переписать целый мир... Это и в самом деле интересно. Ты справился, Дазай-кун? - Это было долго, сложно и просто кошмарно. Я был совершенно один. Обладая воспоминаниями настоящего меня, мне пришлось оттолкнуть многих людей и изменить многие мои выборы. Вы и представить себе не можете, как это тяжело, Мори-сан - продумывать всё на тысячи и тысячи шагов вперёд. Я даже не был уверен на все сто процентов в успехе моей затеи. Сто процентов... Возможно ли это вообще? Слишком много переменных, слишком много непредсказуемых вещей, которые, тем не менее, нужно было предсказать для воплощения моего плана в жизнь. - Уверен, такой гениальный мальчик, как ты, Дазай-кун, не мог не справиться. - Вы удивитесь, Мори-сан, но я и в самом деле справился. Думаю, всё потому, что это был лишь сон. Во снах мы все умнее, сильнее и крепче, чем есть на деле. Разумеется, в своём сне я одержал победу, даже если по факту это было невозможно. Предсказать тысячи деталей и миллионы последствий их взаимодействия невозможно, хоть знаешь ты правду о мире вокруг, хоть нет. И всё же я одержал победу, и мой план удался: я достиг точки, в которой дорогой настоящему мне человек был в безопасности и жив. - Вы встретились под конец? - Да. Я не смог удержаться. Мне было так тяжело и одиноко, и я подумал - вдруг этот человек поймёт меня, раз смог понять и настоящего меня? Вдруг встреча с ним всё изменит, и я найду что-то, пойму что-то... Но нет. Нет, ничего не было. Только разочарование и боль, потому что я был для этого человека не только незнакомцем, но и врагом. Он наставил на меня пистолет. Он сказал не обращаться к нему так, будто мы с ним старые друзья. Он даже не обратил толком внимания на мои слова, когда я попробовал рассказать ему правду. В день нашей встречи, в тот заветный для меня миг, я ничего не значил для этого человека, и встретился он со мной не по своей воле, а потому что я вынудил его прийти. Это было больно, Мори-сан. Пусть этот человек того и не знал, но я переписал ради него целый мир; ради того, чтобы он жил, был счастлив и смог написать свой роман. А он не позволил себе даже такой малости, как отпить напиток, который я заказал для него, хотя мы оба знали, что тот не отравлен. - Это очень печально, Дазай-кун. Но этот сон также может послужить тебе в будущем уроком. Не держись за прошлое, не цепляйся за мертвецов, не оглядывайся назад. Жизнь - она впереди, а не позади, и найти ответы на свои вопросы ты сможешь только в том случае, если будешь двигаться вперёд. - Что, если меня ожидает такое же одиночество, как в моём сне? Что, если моя жизнь будет такой же пустой, бессмысленной и беспросветной? Вы не позволили мне умереть, Мори-сан, и постоянно отдёргиваете от объятий смерти в настоящем, но что, если я буду так же несчастен, как другой я из моего сна? Гнаться годы за чем-то, за кем-то, а после осознать, что всё напрасно, что напрасно потрачено время, что зазря потеряны все те связи, что могли бы объединить с другими людьми... Зачем такая жизнь? - И это всё тоже должно послужить тебе уроком. Твоя жизнь - это твоя жизнь, Дазай-кун. Не стоит пытаться разменять или обменять её. Не стоит и подстраивать её под кого-то другого, чтобы после не сожалеть. Смерть того человека лишила части света настоящего тебя из твоего сна, но жизнь этого человека по итогу разрушила твою собственную, и неважно, был ли ты настоящим в своём сне или лишь тенью настоящего себя. Вопреки распространённому мнению, жизнь одного не равна жизни другого. Лично я уверен, что твоя жизнь, Дазай-кун, была намного ценнее жизни того человека из сна. - Это всё потому, что вам удобно заставлять меня работать и сваливать на меня все эти дурацкие раздражающие проблемы. - Не понимаю, о чём ты, Дазай-кун. К слову, этот человек из твоего сна - у него было имя? - Да, было. Такое несуразное, и как только я его выдумал? Но мне понравилось прозвище. Другой я называл его «Одасаку». Разбавленную негромким разговором тишину прерывает хриплый скрежещущий звук кашля. Мори откладывает на столик папку с документами и склоняется над Дазаем. Изначально тот лежал в другом углу дивана, но в настоящем успел пристроить голову на колени Мори, напросившись на пальцы в своих волосах. Бледный, а щёки горят красным, лоб слишком тёплый, нос забит и этот всё никак не оставляющий в покое кашель. Мори касается костяшками пальцев покрытого испариной виска и тихо вздыхает, когда Дазай льнёт к прикосновению, приоткрывая мутные слезящиеся глаза. - Для того, кто так тяжело болен, ты на удивление внятно и чётко говоришь, Дазай-кун. - Ничто не заставит меня замолчать, когда я хочу говорить, Мори-сан. - Ты принял лекарства, прежде чем прийти сюда? - Да, и мне кажется, что таблеток было слишком мало. - Таблеток было достаточно, Дазай-кун, и ими в любом случае нельзя отравиться. - Жаль. Может, хотя бы тогда эта головная боль оставила меня в покое. Всё ноет, Мори-сан, и плавает, и голова кружится, и тошнит. Мне это не нравится. Я хочу, чтобы это прекратилось. - Извлеки и из этого урок, Дазай-кун. Тебе не стоило прыгать в реку посреди зимы. - Уроки, уроки, уроки. Надоели, Мори-сан! Постоянно читаете нотации. Будете продолжать в том же духе, мне это окончательно наскучит, и я предам вас. Посмотрим тогда, сколько уроков усвоили вы. - Ты никогда не предашь меня, Дазай-кун. Хочешь знать, почему? - Не хочу. Несколько минут тишины. Послышавшееся сопение. Бодание головой в зарывшиеся в кудри пальцы в требовании продолжать. На губах Мори мелькает мягкая улыбка. Что за непостоянный вредный мальчишка. - Потому что, как бы ни сложилось наше будущее, ты всегда будешь понимать меня. Мы с тобой оба не из породы тех порывистых глупцов, что действуют согласно велению сердца. В основе всех наших поступков, выборов и решений лежат выгода и логика. Именно поэтому, несмотря ни на что, мы с тобой так хорошо уживаемся. Мы используем друг друга, прикрываем друг друга, помогаем друг другу, испытываем друг друга, но в первую очередь мы понимаем друг друга. Ты хорошо знаешь мои границы. Я хорошо знаю твои. Мы оба прекрасно знаем, что, если нам будет выгодно, мы пустим друг друга в расход, но даже если придёт тот день, когда ты возненавидишь меня, когда возжелаешь убить меня, ты всё равно не предашь меня, потому что будешь понимать. Взять хотя бы этот твой сон. Если бы в нём я стал причиной смерти твоего дорогого человека, что бы ты сделал? - Кто знает, - помолчав с несколько секунд, отвечает Дазай, поворачивая голову и прижимаясь к прохладной ладони горячим лбом. - Зная вас, вы бы использовали этого человека для какой-то выгоды. В зависимости от размера этой выгоды я мог бы отомстить или подставить вас, попытаться помешать вам изначально. Не думаю, что когда-нибудь простил бы вас за это, но... - ... но даже если бы ты решил убить меня за то, что я убил этого твоего человека из сна, мысленно ты бы всё равно был на моей стороне, потому что, отринув эмоции и оставив лишь привычный нам обоим холодный расчёт, ты бы понял меня. Дазай пожимает плечами, закрывая глаза; не подтверждение, но и не опровержение. Мори какое-то время рассматривает его румяное от болезни лицо, раздумывая, чем бы таким отвлечь Дазая от его мрачного лихорадочного состояния, а после над его головой загорается невидимая лампочка. - Итак, оставим эти бессмысленные разговоры. Давай лучше обсудим последние проблемы мафии и те слухи о непобедимом Короле «Агнцев». В конце концов, как только ты поправишься, и мы соберём побольше информации, тебе придётся заняться расследованием лично. Просто не будет, потому что мафия сейчас нестабильна, так что я рассчитываю срок исполнения минимум на три месяца. - Я так и знал! - тут же вопит, несмотря на сковавшую горло боль, Дазай, распахивая слипающиеся глаза и тыча в его сторону пальцем. - Вы старый ленивый интриган, Мори-сан! Почему опять я должен делать всю работу?! - Ну-ну, Дазай-кун, - примирительно похлопывает его по голове Мори. - Я не так уж и стар. И всё дело в том, что основной источник информации находится в Сурибачи, а мне в моём новом положении было бы крайне опасно, а потому безрассудно соваться туда. - Оправдания! - ноет Дазай, пиная ногами воздух и снова и снова бодая его головой. Мори мысленно улыбается. Причина нагрузки Дазая работой помимо попыток отвлечь его от всепоглощающей высасывающей нутро собственного хозяина «Исповеди»? Он так забавно бесится.

***

- Почему ты всегда так смотришь на Чую-куна, Дазай-кун? - Как «так»? - Будто пытаешься просверлить его взглядом насквозь. Дазай на мгновение замирает, а после неопределённо пожимает плечами; под полным тяжёлого любопытства взглядом Мори цыкает и шаркает ногой, начиная играться с и без того помятым галстуком. - Когда смотрю на него, порой кажется, что мы знакомы уже давно. - Но вы знакомы давно, Дазай-кун. Уже больше полугода прошло. - Нет, не так. Давно как... Давно. Иногда мне кажется, что я знаю, о чём он думает и что скажет в следующий момент. - Разве это не норма? У Чуи-куна всегда всё написано на лице. Дазай снова пожимает плечами, блуждая взглядом по стенам кабинета. Мори какое-то время изучает его пристальным взглядом, а после возвращает своё внимание предоставленному Дазаем об очередной миссии отчёту.

***

- Вау! Чуя настолько доверяет мне, что вот так запросто использует «Порчу»? А я думал, Чуя попросит каких-нибудь доказательств, что я его не брошу, чтобы спасти собственную шкуру. Воткнуть нож в ногу, чтобы не суметь сбежать в случае чего, например, или... - Что ты несёшь, ублюдок Дазай? Я не доверяю тебе, и никогда не буду доверять! Но я знаю, что ты никуда не удерёшь, потому что, если сделаешь это, Портовая мафия сгорит и Йокогама вместе с ней, и где тогда ты окажешься, когда обратишь свой дом в пепелище? - Смело с твоей стороны утверждать, что я считаю Портовую мафию домом, Чуя. - Не смеши меня, Дазай. Ты подходишь мафии больше нас всех и всего чуть меньше, чем Босс. Ты принадлежишь этому месту, как и это место принадлежит тебе. Твоя кровь чёрная, и ты никогда этого не изменишь. Даже если сбежишь однажды, поджав хвост, не сумеешь измениться, лишь адаптируешься. - ... Чуя слишком много болтает. Продолжит болтать и дальше, будет сам придумывать, как деактивировать «Порчу». - Всегда угрожаешь, когда больше нечего сказать.

***

- Говорят, ты завёл себе нового друга, Дазай-кун? Новый член среди мафиози. Почему же я его ещё не встречал? - Потому что в нём нет ничего интересного для вас, Мори-сан. Просто человек, которому я протянул руку помощи. - Для тебя это весьма необычно. У этого человека есть имя? - Такое несуразное на самом деле. Я придумал ему взамен прозвище и зову «Одасаку». Ох, время! Мне пора идти, Мори-сан. Коё-сан и Хироцу-сан ждут меня. Дазай почти выбегает из кабинета, захлопывая за собой дверь. Он не видит, как глаза застывшего Мори расширяются.

***

- Иногда мне кажется, что я знаю Чую наизусть. Знаю вкусы, привычки, выборы, предпочтения, крутящиеся на языке слова и мысли, что гудят в голове. Разве это не странно? Мы знакомы всего ничего, но я почему-то постоянно чувствую, как меня к тебе тянет. - Ты пьян, придурок. Какого чёрта ты притащился ко мне? - Потому что Чуя улетает завтра, и я не увижу тебя целых полгода. - Повтори это ещё раз. Что за услада для ушей: целых полгода и без тебя. - Чиби не думает так. Чиби будет скучать по мне каждую секунду и плакать обо мне ночами в подушку. - Если только о том, что не могу избить тебя, чтобы выпустить пар. - Но Чуя не будет бить меня, если я натворю что-то, когда пьян? - Что, например? - Не знаю? Разобью у тебя тут что-нибудь, уроню твою дурацкую шляпу с балкона или поцелую тебя? - Не трогай мою шляпу, ты, убл... Подожди, что?! Что значит «поцелую», какого хрен... Даз... Мпф... Он бьёт, конечно, и больно; краснеет до ушей; смотрит широко распахнутыми глазами, не в силах подобрать слова. Вытирая кровь с разбитых губ, облизывая их и чувствуя под острым медным вкусом сладковатый вкус губ Чуи, Дазай пьяно улыбается, хотя совсем не пьян, и всё пытается понять, почему в груди так гадко тянет, и почему отъезд Чуи кажется, видится и чувствуется подступающей катастрофой.

***

«Я вернусь, придурок, и мы с этим разберёмся», - гласит смятая записка, потерявшаяся на дне кармана его плаща. Это единственное, что Дазай уносит с собой в ту ночь, когда покидает мафию из-за смерти Оды Сакуноске.

***

Жизнь вне мафии сложна. Так много лжи и лицемерия. Так много масок. Так много бессмысленных правил, на которые Дазаю наплевать. Чуя сказал правду в тот далёкий день, когда над ними нависла угроза в виде Верлена: Дазай сбежал, но не изменился, лишь адаптировался. Играть по новым правилам, даже если они не нравятся, не так уж и сложно. К тому же, вокруг хватает отвлекающих факторов: Гильдия, Достоевский, Шибусава, Крысы, Небожители, Ищейки. Однако как много он на самом деле упустил в своей жизни, Дазай понимает лишь в тот момент, когда заветная страница той самой Книги оказывается в его руках. Одно прикосновение, и «Исповедь» уничтожает внедрённую в реальность иллюзию касательно ВДА и не только. Но если для всех остальных мир становится прежним, Дазай понимает, что для него уже ничего не будет, как раньше, потому что... - Что привело тебя ко мне посреди этого чудесного мирного дня, Дазай-кун? - спрашивает Мори, держа в руках занесённую в воздухе чашку с чаем и глядя на него с неприкрытым удивлением. Пройдя в его сторону, Дазай жёстким движением опускает припрятанную от Анго и КО страницу на круглый столик меж двух кресел и впивается в Мори не менее жёстким взглядом. - Вы знаете, что я увидел, когда коснулся её, Мори-сан? - тихо, вкрадчиво спрашивает он. Мори какое-то время сверлит взглядом страницу Книги, а после со вздохом опускает чашку на блюдце и сцепляет перед собой пальцы рук. - Полагаю, - негромко отвечает он, - нечто, что очень сильно тебя взволновало, раз ты ворвался ко мне посреди бела дня. - Не надо этих словесных игр, Мори-сан, - с толикой угрозы роняет Дазай. - Вы прекрасно знаете, о чём я; не можете не знать, ведь именно вы в своё время были тем, кто первым упомянул при мне Книгу Бытия. - На самом деле, всё совсем не так, - качает головой Мори, жестом указывая Дазаю на второе кресло; когда Дазай после небольшой заминки садится, продолжает: - Это ты был первым, кто упомянул Книгу при мне, Дазай-кун. У тебя случился очередной приступ из-за способности, и ты прыгнул в реку посреди зимы. Из-за этого ты заболел и долго бредил. Этот бред породил у тебя сновидения, и одно из них ты пересказал мне. Этот сон, как ты уже наверняка догадался, и был о Книге. Точнее, о мирах внутри неё. Ты забыл об этом, когда поправился. Я же посчитал это всего лишь бредом воспалённого сознания. О том, что ошибался, я понял в тот момент, когда ты впервые упомянул при мне прозвище, которое дал Оде Сакуноске. - Вы знали и всё равно использовали его, - выдержав напряжённую паузу, говорит Дазай, сверля его взглядом. - Прикосновение к странице заставило тебя вспомнить? - уточняет Мори. - Ты помнишь только фрагменты или помнишь всё и, в том числе, наш разговор? - Это было как ленты воспоминаний, - выдержав ещё одну паузу, отвечает Дазай, переводя взгляд на белый листок бумаги. - Как разлетевшиеся во все стороны страницы. Я видел, как наш мир двоится, и видел, как переписываю другой мир в желании спасти Одасаку жизнь. Я упал в том мире с крыши штаба Порта, и тогда мир снова расслоился, и я увидел ваш кабинет, вас и самого себя и услышал наш разговор. Я вспомнил всё, хотя не понимаю, как это возможно, ведь я увидел сон о том мире и о себе взрослом в том мире, тогда как взрослый я в том сне сам запаздывал по времени в сравнении с истиной реальностью. Значит ли это, что наш мир тоже всего лишь мир из Книги? - Я так не думаю, - качает головой Мори, глядя на страницу. - Будь так, твоя способность растворила бы и этот мир. К тому же, ты тогда всё бормотал о том, что намного красивее девочкой, чем моя прекрасная Элис. Полагаю, миры не связаны между собой ни полом, ни возрастом, ни временем. Возможно, все эти миры движутся одновременно, но в разном направлении. То, что произошло, могло быть порождено сингулярностью твоей способности. Как бы там ни было, существование Книги Бытия выше понимания людей, даже таких гениальных, как мы с тобой, так что вряд ли мы когда-нибудь найдём ответ на этот вопрос. Да и нужен ли нам этот ответ? - Мне нужен, - бросает Дазай, вновь поднимая на него взгляд. - Вы знали и всё равно... - Ты сказал, что помнишь наш разговор, так что мне нет нужды повторять, - пожимает плечами Мори. - Как бы я ни был привязан к тебе и остальным, Дазай-кун, Портовая мафия всегда будет на первом месте. Любые жизни, любые люди, любые методы, любые подлости - всё, что понадобится, на благо организации. Хотя я не отказываюсь от своих слов. Жизни некоторых людей ценнее жизней других. Например, твоя жизнь, Дазай-кун. Не буду лгать и говорить, что колебался, когда осознал, что твой сон был не так прост, как казался. Когда Ода Сакуноске занял своё место на доске игры, мне не было жаль, и я не колебался. На самом деле, отчасти я чувствовал облегчение. - ... Облегчение? - напряжённо переспрашивает Дазай. - Верно, - кивает Мори, заглядывая ему в глаза. - Ты сказал, что Ода Сакуноске был мёртв во всех других мирах, и лишь тот поддельный мир был шансом на его существование. Вот только тебе пришлось переписать тот мир, чтобы он жил. Тебе пришлось разрушить собственную жизнь, чтобы он жил. Итак, жизнь, что может принести пользу и что уже однажды разрушила твою жизнь, и бесценная жизнь, принадлежащая тебе, Дазай-кун. Мне не нужно объяснять, что оказалось на каких чашах весов. Дазай очень хочет вспылить; хочет ударить; хочет схватиться за пистолет и выпустить всю обойму в лицо. И в то же время он чувствует странное оцепенение, высасывающее его эмоции, гасящее его запал. Потому что он помнит всё и помнит слова Мори о том, на чьей именно стороне окажется Дазай, что бы ни произошло. И Мори был прав. Да, Дазай потерял своего друга, потерял двух своих друзей, потерял свой дом, потерял Чую, потерял многое другое, но, если отринуть личное, если отбросить эмоции, он прекрасно понимает, почему Мори поступил так, как поступил; почему он использовал Оду из всех людей; почему он использовал Анго. На его месте Дазай поступил бы так же. Не будь этой связи между ним и Одой, между ним и Анго, Дазай поступил бы абсолютно так же, потому что на кону стояла лицензия - бесценная для Портовой мафии вещь. Поэтому он и ушёл; поэтому просто ушёл, а не убил, не слил информацию властям, не сделал по сути ничего, чтобы отомстить. Конечно, его уход нарушил многие планы Мори, но они оба знают, всё могло быть гораздо хуже, если бы Дазай не понимал. Но он понимал тогда и понимает сейчас; понимает ещё глубже после того, как коснулся страницы Книги и увидел и почувствовал всё, что пережил его двойник из другого мира. Из мира, где Одасаку был жив. Из мира, что был для его двойника тесной клеткой, всеми самыми болезненными эмоциональными пытками, бесконечным одиночеством, утерянными возможностями и просто самим адом на земле. - Что мне делать? - сам того не замечая, невольно спрашивает он, как когда-то спрашивал Одасаку, удерживая его, умирающего, на своих руках. - Я не знаю, Дазай-кун, - помедлив и будто немного нехотя, отвечает Мори. - Я всегда считал, что твоё место здесь. Твоя кровь даже чернее моей, Дазай-кун. Мафия - самое подходящее для тебя место. Здесь всегда будет твой дом. Здесь всегда будет убежище для тебя, чья протянутая ради помощи рука обычно приносит лишь страдания и боль: Ода Сакуноске, Акутагава Рюноске, Накаджима Ацуши и многие другие тому примером, даже если твои изначальные намерения были благими. И в то же время я не могу не признать, что твоё членство в ВДА сыграло немалую роль во всех наших победах. Наши разногласия с Фукудзавой могли помешать успешному партнёрству, но я выбрал пойти ему и Министерству навстречу, потому что ты выбрал этот путь. Ты можешь верить, что всё это ради чистой выгоды, и я не собираюсь отрицать, что в этом есть изрядная доля правды. Но что ты, что Чуя-кун - вы двое всегда будете мне по-особому близки, и я не собираюсь подвергать вас опасности сверх той необходимости, что порой возникает, когда на поле игры появляются новые фигуры вроде Достоевского и ему подобных. - И что это должно значить? - невольно напрягается Дазай из-за топкости болота, к которому они приблизились. - Это значит то, что значит, - едва заметно улыбается ему Мори. - Портовая мафия в настоящем держится не на страхе, а на верности, как ВДА держится на своих весьма сомнительных, но моральных принципах. Все, кто сейчас состоит в мафии, вольны покинуть её. Последствия будут, потому что предательство есть предательство, но тебе ли не знать, что всегда есть исключения. Я был готов отпустить Коё-кун, но она осталась. Акутагава-кун всегда стремился за тобой, но и мысли не допустил о том, чтобы уйти, даже когда ты стал так одержимо сводить его с Накаджимой Ацуши. Чуя-кун исключительно верен не столько мне, сколько той идее, которой мы все здесь верно служим. Ты - другое дело. Поднявшись из своего кресла, Мори какое-то время смотрит на Дазая сверху вниз, а после отходит к окну, устремляя взгляд на далёкий горизонт. - Я сказал тебе тогда: твоя жизнь - это твоя жизнь, Дазай-кун. Не стоит пытаться разменять или обменять её. Не стоит и подстраивать её под кого-то другого, чтобы после не сожалеть. Я сказал всё это в ответ на высказанные тобой опасения касательно твоего будущего. Ты никогда не хотел умирать, Дазай-кун. На самом деле, ты просто никогда не видел смысла в своей жизни и был из-за этого потерян. Тогда ты сказал, что боишься, что твоя жизнь станет такой же пустой, бессмысленной и беспросветной, как жизнь твоего двойника из переписанного мира, но вот мы здесь, и можешь ли ты сказать, что твоя жизнь такова? - Не могу, - нехотя цедит Дазай. - Только это не отменяет того, чего вы меня лишили. - А лишил ли я тебя чего-то? - уточняет Мори, бросая на него взгляд через плечо. - Смерть Оды Сакуноске только открыла для тебя новые горизонты. Его смерть послужила очередным отвлечением тебя от пустоты «Исповеди». Я знаю, что мне легко судить, потому что между мной и этим человеком нет и никогда не было эмоциональной связи, но подумай вот о чём, Дазай-кун. Что лучше: жить этой жизнью, в которой Ода Сакуноске погиб, но где когда-то называл тебя другом, или жить пустой жизнью твоего разрушившего своё будущее двойника, который сделал это для Оды Сакуноске и сделал так много лишь для того, чтобы тот наставил на него пистолет и назвал своим врагом? Вспомни тот мир и ответь: стоило оно того? Дазай поджимает губы в тонкую нить; не отвечает. Мори какое-то время смотрит на него, а после вздыхает, неторопливо подходит ближе и осторожно взъерошивает пальцами как всегда растрёпанные кудри. Дазай замирает под прикосновением, вскидывая на него нечитаемый с отголосками напряжения взгляд. Мори спокойно, уверенно смотрит в ответ. - Я не знаю, что тебе посоветовать, Дазай-кун. Я мог бы попытаться навязать тебе свои идеалы, но зачем? Я знаю, что для тебя нет разницы между добром и злом, между чёрным и белым, между хорошим и плохим, но это не значит, что ты должен проживать мою жизнь или оправдывать мои чаяния и надежды. Твоё место Руководителя всегда будет ждать тебя. Я всегда буду ждать тебя. Продолжишь ли ты работать в ВДА, перейдёшь ли на работу в Министерство, откроешь ли торговую лавку с консервами или выберешь стать художником - это твой выбор. И что бы ты ни выбрал, я и вся Портовая мафия будем стоять за твоей спиной. - Звучит отчасти тревожно, - криво улыбается Дазай. - Как по мне, тревожен твой внезапный визит ко мне посреди дня на глазах у всех, - зеркалит его улыбку Мори, убирая руку и отходя в сторону своего рабочего стола. - К слову, ты выбрал и в самом деле неудачное время. Чуя-кун будет здесь через двадцать минут, а я не хочу снова проводить ремонт. - Чиби стоит начать посещать уроки по управлению гневом, - фыркает Дазай, поднимаясь со своего места. Он уходит, не прощаясь, как и пришёл. Мори не окликает его. Охрана за дверями не пытается удержать. По удачному стечению обстоятельств на пути не попадается никто из знакомых, и Дазай покидает штаб Портовой мафии без лишних криков, драк и разборок. Правда, его мысли только и делают, что крутятся вокруг Мори и его слов, вокруг всплывших на поверхность из глубин памяти отчасти затёртых воспоминаний, и Дазай нисколько не удивляется, когда ноги сами приводят его к одному из его старых убежищ на окраине Йокогамы, в котором Дазай через считанные минуты находит пыльный пакет с чёрным плащом, в кармане которого до сих пор лежит замятая потёртая записка. «Я вернусь, придурок, и мы с этим разберёмся», - читает он, проводя большим пальцем по выцветшим от времени чернилам. «Гнаться годы за чем-то, за кем-то, а после осознать, что всё напрасно, что напрасно потрачено время, что зазря потеряны все те связи, что могли бы объединить с другими людьми... Зачем такая жизнь?» - вспоминает он собственные невольно высказанные в бреду страхи. - Лавка по торговле консервами. Серьёзно, Мори-сан? - фыркает он себе под нос. - Что за бредовая идея. Когда он покидает убежище, пакет с плащом остаётся при нём. Дазай не знает, зачем его забрал. Он ничего не знает. Когда-то давно, ещё только узнав о Книге, он не раз грезил о том, что напишет в ней мир, где Одасаку будет жив и счастлив, но прикосновение к странице и память своего двойника из такого вот написанного мира отрезвили, будто с глаз слетела пелена. И в самом деле, ничто в этом мире не даётся бесплатно, и уж точно Книга не панацея и не волшебное спасение. Даже если бы Дазай написал такой мир, что толку? В его мире Одасаку мёртв, и этого не изменить.

- ... но подумай вот о чём, Дазай-кун. Что лучше: жить этой жизнь, в которой Ода Сакуноске погиб, но где когда-то называл тебя другом, или жить пустой жизнью твоего разрушившего своё будущее двойника, который сделал это для Оды Сакуноске и сделал так много лишь для того, чтобы тот наставил на него пистолет и назвал своим врагом? Вспомни тот мир и ответь: стоило оно того?

Дазай не солжёт, если скажет, что да, оно того стоило. И в то же время это будет ложью, потому что, даже если его изначальная цель состояла в том, чтобы Одасаку был в безопасности и жил, всё закончилось тем, что Дазай оказался совершенно разбит и потерян; настолько, что в том мире, где Одасаку был жив, он сам и в самом деле возжелал умереть. - Что же мне делать? - едва слышно бормочет он себе под нос, прогуливаясь по тихим улочкам окраины и наблюдая за тем, как день постепенно сменяет вечер. «Я не знаю, что тебе посоветовать, Дазай-кун. Я мог бы попытаться навязать тебе свои идеалы, но зачем? Я знаю, что для тебя нет разницы между добром и злом, между чёрным и белым, между хорошим и плохим, но это не значит, что ты должен проживать мою жизнь или оправдывать мои чаяния и надежды», - звучит эхом в голове. Приятные слова. И в то же время отдают горечью, потому что в последние секунды своей жизни Одасаку... Нет, не стоит думать об этом. Что было то прошло, и как бы там ни было, а Дазай нашёл много интересного на другой стороне. Хочет ли он и дальше работать в ВДА? Он не знает. Хочет ли он вернуться в мафию? Что ж, она определённо ближе и роднее, но стоит только явиться туда, как Мори тут же нагрузит его работой по самые уши, так что нет; пока нет. Что в настоящем нужно Дазаю, так это уголок какого-никакого спокойствия. Место, где он сможет расслабиться и хоть ненадолго побыть самим собой. Вот только есть ли у него такое место? Дазай на мгновение замирает на этой мысли, а после качает головой и возобновляет шаг. Даже при всей его любви к театральщине, что за драматизм на пустом месте, в самом деле. Конечно, такое место у него есть.

***

- Что ты здесь делаешь, чёртов Дазай? - Пришёл обсудить твою записку. Судя по мгновенно прилетевшему в лицо кулаку, у Чуи отличная память. Вытирая кровь с разбитых губ, облизывая их, чувствуя поверх них острый медный привкус, пусть и без той заветной эфемерной сладости, Дазай смотрит на красное от гнева лицо Чуи и вопреки всему улыбается. «Что ж», - думает он, протискиваясь мимо громко ругающегося - но не выглядящего готовым вышвырнуть его за порог - Чуи в его квартиру и с неясным, но приятным волнением в груди вспоминая их первый и последний поцелуй. - «На этот раз мы пойдём от обратного, и кто знает, что я обрету на этом пути».

|End|