Безделица

      — Молодой господин сегодня довольно задумчив, — мужской голос теряется в шелесте одежд и тихом гомоне учеников, что со счастливой усталостью спешат покинуть кабинет последнего на сегодня занятия. — Может задержитесь? Поговорим.       — Спасибо, но я спешу, — Ванцзи впивается пальцами в учебник до побелевших костяшек и в неком упрямстве поджимает губы, выходя за дверь непривычно быстрым для себя шагом.

***

      — Что-то потеряли, юный господин Лань? — раздаётся монотонный голос из-за спины, что заставляет невольно съежиться и сделать резкий вдох.       — Нет, уже нашёл, — Ванцзи прячет в рукавах белоснежных одежд неприметную безделицу и оборачивается, оказываясь лицом к лицу с учителем.       — Вы в последнее время явно много нервничаете, — мужчина склоняет голову на бок, разглядывая юношу перед собой. Ванцзи закусывает нижнюю губу.       — Просто это вы в последнее время слишком… учительский.       — Что? — густая бровь летит наверх, пока лицо с выгравированным спокойствием старается заглядеть в золотые глаза.       — Ничего. Я просто сообщаю. Как факт. Как теорему.       — Теоремы иногда опровергаются, — лёгкое пожатие плечами.

***

      «Может, я путаю вежливость и флирт?» — мелькает в голове юноши, стоящего в нерешительности у двери, мысль. Солнце постепенно клонится к закату. Вот-вот прозвучит отбой, но в одном из учебных кабинетов всё ещё горит тусклый свет. Вечернюю тишину нарушают лишь стрекот сверчков и раздавшийся стук. Один. Два. Три…       «Войдите» — голос из-за двери.       Ванцзи глубоко вдыхает и бесшумно переступает порог встречаясь с задумчивым серым взглядом мужчины, что методично проверяет ученические работы.       — Можем ли мы поговорить? — тихий голос нарушает возникшую молчаливую паузу. — Не про учёбу, — глаза Ванцзи слепо шарят по полу, лишённого, как назло, малейшей пылинки.       Учитель спокойно откладывает кисть и скрещивает пальцы.       — Я иногда ловлю себя на мысли, что ваши слова для меня значат больше, чем должно бы… — юноша прикусывает язык чувствуя как уши начинают гореть. Слишком много слов для него, слишком прямо сказано, но гордость не позволяет позорно развернуться и убежать. — Я запутался. Мне важно ваше мнение, но я боюсь, что перешел какую-то грань.       — Ты серьёзно? — вкрадчивый вопрос заставляет на мгновение запнуться.       — Настолько, насколько вы позволите, — взгляд золотых глаз сверкает под пламенем одиноко горящей свечи. — Простите, мне просто было нужно сказать. Не нужно отвечать.       Паника и осознание ситуации окутывают с головой как вода из ледяного источника. Доля секунды и Ванцзи уже нет в кабинете. Мужчина хмурым взглядом буравит не закрытую в спешке дверь, вдыхая оставшийся в помещении аромат сандала.

***

      Обманчиво хрупкая спина соприкасается со стеной. Мозолистая ладонь мужчины заводит руки Ванцзи над головой, пока вторая осторожно поглаживает не затронутую румянцем щеку.       — Ты дрожишь, — учитель вдыхает чужой испуг и на пробу целует в уголок приоткрытых губ.       — Это от холода, — слова, звучащие как вызов, срываются раньше чем приходит осознание их смысла. Веки Ванцзи предательски закрываются, стоит лишь горячему дыханию зрелого мужчины скользнуть вдоль шеи.       По-юношески тонкие руки опускаются на плечи и царапают обнажённую кожу спины. Стол скрипит под натиском двух тел. Губы мужчины проводят дорожку влажных поцелуев задерживаясь на выпирающих ключицах. Лёгкий укус выбивает с судорожно облизанных губ стон, что тут же заглушается крепкой ладонью.       — Поставлю «высший балл» если промолчишь до конца, — низкий, почти педагогичный, голос заставляет смущённо закрыть глаза и сильнее сомкнуть колени.       Ладони с нажимом проводят вдоль талии распахивая слои одежд. Ночной ветерок просачивается сквозь приоткрытое окно и морозит голую кожу, что в контрасте горячего тела сверху заставляет узел в низу живота лишь крепнуть.       — Стыдно? — серые глаза блещут азартом, когда колено вжимается меж стройных бёдер.       — Нет, — в противовес своим смущенным движениям произносит Ванцзи и непроизвольно выгибается навстречу чужому теплу.       Пальцы с выпирающими костяшками постепенно заполняют нутро. Движения медленные, аккуратные. Всхлипывания снизу тихие и просящие.       — Кто-то может войти, — мелькает на подкорке сознания оставшаяся здравая мысль.       — Пусть попробуют, — раздаётся в ответ уже чуть огрубевший тон.       В следующий момент светлые бёдра оказываются в крепкой хватке. Изо рта раздаётся громкий стон, что тут же поглощается настойчивым поцелуем. Рванные движение сопровождаются ароматом масла и шлепков кожи о кожу. Пальцы мужчины вплетаются в размещавшиеся по столу волосы юноши и одним уверенным движением снимают налобную ленту. Белоснежный лоскут ткани оказывается прижат к потрескавшимся губам. В серых глазах хищный блеск, в золотых желание доверять и безмолвная мольба.       Вспышка удовольствия накатывает внезапно. Бёдра мелко дрожат, а крик глушится в шее учителя, что крепче сжимает в объятиях тело ученика.

***

      Свеча давно потухла, а окно плотно закрыто. Всё в учебном кабинете лежит на своих местах. Лишь в углу одиноко валяется позабытая всеми безделица.