Встреча выпускников

      — Я ему, Дим, расскажу всё, как есть. Мне самому не нравится эта идея, и Андрюха сейчас на таком взводе, что даже безобидный прикол воспримет как предательство.       — Вах, подожди. Он ведь хотел разобраться, что происходит, так пусть попробует.       — Надо было обсудить с Каспером. Ты не понимаешь, насколько всё серьёзно.       — Понимаю, но он ещё безбашенней Князя. Нет, Димас бы сразу попёрся напрямую забивать стрелку с Горшком.       — А ты бы нет?       — Я могу каждого из бывшей группы Князя обложить великим и могучим трёхэтажным матом на всех форумах. Только, если сам Андрей хочет с ними помириться, зачем ему мешать?       — Тебе не кажется, что это подстава?       — Б.…, Ваха, пробей его одногруппников по своим связям.       — Уже.       — Ну и? Ничего не нашёл, да?       — Один заседает в районной администрации.       — Какой области?       — Нашего Приморского. Даже участвовал в благоустройстве дороги.       — Ну, значит, проблем не будет.       — Кроме той, которая очевидна. Дим, может, не стоит его добивать?       — По крайней мере, с глазу на глаз не будет испорченного телефона. Кстати, Вова звонил, он пока пас насчёт студии. Ингаляции, всё такое. Как бабка.       — Лучше б и вы так за здоровьем следили. --------------------------       Староста Маринка поднимает первый бокал за то, что мы наконец-то собрались все вместе. В… м…, а чем мне закусить коньяк? Лимон я сейчас в себя не засуну. Колбасой?       — Миша, ну ты, конечно, обалдеть, как поменялся.       А кто здесь не поменялся? Нам по восемнадцать было, когда последний раз виделись. Ну, в смысле, мы с Горшком их видели. Кроме Рябчика. Его ещё пару лет созерцали.       — … комиссия зарубила. Нет, ну, прикинь, там конкурс сейчас, ещё и не каждый поступит.       Я поворачиваю голову к Толику.       — Чего?       — Говорю, племяша моего в наш лицей не взяли. Так что сыну на платное коплю. А твои как, где?       — Племянники?       Толик хмурится.       — Извини, Андрюх, я подумал, что кольцо, ну… Ну, может, ещё встретишь своё счастье. Моя бабушка в сорок пять родила, а мужики хоть до пенсии ого-го.       Как-то я вообще отвык от такого общения. Хотя журналисты нам и более дурацкие вопросы задавали.       — Всё нормально, Толь: и женат, и две дочки. Просто ещё совсем мелкие.       Он с облегчением выдыхает и хлопает меня по плечу.       — Вот ты, конечно, всегда был загадочным типом.       Я прямо чувствую кожей, что Горшок сейчас отвернулся от Славы к Толику.       — Ну, между первой и второй — перерывчик небольшой. А кто нашу кураторшу помнит? Как её звали?       Нестройным хором народ отвечает.       — А я не помню.       Дима Зябликов чертит в тетради какую-то схему. Я опрокидываю в себя рюмку и решаюсь на лимон. Вроде нормально.       — Что это?       — Схема потайных входов в метро.       — Ты сталкер?       — Скорее диггер. На самом деле там свой отдельный мир, не похожий ни на что.       — Не гоняют?       — А кому мы нужны? У нас и разрешение на группу есть. На проверку коммуникаций.       — Липовое?       — Настоящее, с печатями.       — Димон, я ещё на учёбе проездные рисовал, я тебе любой штамп…       Опять закашливаюсь, ищу воду. А она, падла, рядом с Горшком. Поднимаюсь, чтобы дотянуться…       — Ты не врубаешься, ё-моё, я жену свою убил и дочку. И двадцать лет отсидел в тюрьме.       Ой, б…., на х.. воду. Пока остальные ошеломлённо хлопают глазами, я опрокидываю в себя штрафную рюмку коньяка.