Встреча выпускников

      Миха немного выдвигает вперёд подбородок.       — Хочешь обсудить творчество? Ну, валяй. С чьего начнём?       Б.…, вот только что он был нормальным — и опять.       — Миш, это была шутка.       Он наклоняет голову.       — Очень смешно, Князь. В твоём стиле. Над этим альбомом работала куча профессионалов, понимаешь, да? От сведения…       — … челюсти…       — … до обложки…       — … Плейбоя…       — Можешь не перебивать, нет? Это полноценная картина…       Горшок засунул руки в карманы как всегда, когда собирается начать быковать. Я честно молчу. Он шумно выдыхает и продолжает:       — … да, картина, зонг-…       — …мюзикл…       — Заткнись, б.…! Я говорю, ты молчишь. Что ты качаешь головой?       — Нет, Горшок. Ты больше не можешь мной командовать.       Он закусывает щёку, но продолжает довольно спокойно.       — Это ты никогда слушать не умел. И чего до песни доколупался? Хорошая, народу, вон, нравится. Не паре человек.       Эту торжествующую реплику можно было бы обвести в кружок и в рамочку повесить. В качестве образца.       — Конечно, все в восторге. Шедевр, это самое. Только ему реально не хватает х.. на стене. Попсовый мотив, попсовые слова.       — Текст — вообще вспомогательное звено. Не будет нормальной музыки, на хер никому не упали даже самые гениальные строчки.       — Допустим.       Теперь он ходит вдоль здания и размахивает руками.       — И цензура должна быть. Не всё подряд на слушателей вываливать. И расти, ё-моё, а не застрять в…       — Ты сильно поднялся над собой в этой мелодии?       Горшок пинает рухнувший с крыши снег.       — Да там мы даже не полностью запись в первую часть включили, многое порезали.       — И где тяжеляк? Если отдать «Счастье» Билану, то он споёт не хуже.       Леплю снежок и кидаю его в дверь рядом с Горшком.       — А у тебя одни хиты? Например, «Алло, гараж»? Или «Бей, Фредди»? Это не просто попса, это…       Внезапно дверь рядом с Горшком распахивается и оттуда, что-то гневно выпаливая, выходит смуглый мужик в чёрной форме повара. Размахивая рукой с телефоном, он подходит к Горшку.       — Я не понимаю, что вы говорите.       Повар продолжает ругаться, потом, не замечая меня, тыкает пальцем сначала в сторону моей художественной лепки, а потом в Горшка.       — Нот андерстэнд. Нихт ферштейн. Ви ар…       Мужик поворачивается к двери, что-то туда выкрикивает, и я не успеваю выйти к фонарю, как повар со всей дури хреначит Горшку с локтя в лицо.