Встреча выпускников

      Князевский басист качает головой. Андрей сердито оглядывается на него, а потом совсем отворачивается, чтобы уйти. Толик пытается опять подстраховать Князя, но он отмахивается и, покачиваясь, двигается к подворотне, откуда все вышли. Ну-ну, вали быстрее. Драться он со мной будет. Великий боксёр. Гроза всех нанайцев. А вообще, Князь, на что тебе злиться? Ты же сам ушёл из группы, никто тебя не выгонял. Сам выбрал свою судьбу неудачника, а, Самоделкин? А теперь просто посмотрите на него все: он обижен. Маринка несколько раз порывается что-то сказать, но, кроме вздохов, ничего не выходит.       Неудивительно, что там полыхнуло. Проход настолько завален всяким хламом, что приходится держаться толпой. Внезапно Князь резко разворачивается и врезается в Савёлова.       — Андрюх, не сюда, мы ещё не дошли.       Он заглядывает Толику за плечо, чтобы увидеть меня.       — Ты не сможешь через час. У тебя рука болит.       Какая благородная причина соскочить! Сколько их ещё у тебя на разные поводы?       — Я потерплю.       — Нет, тогда мы должны олго… овго… обговорить правила.       — Б.…, если из-за вас…       Маринка тыкает указательным пальцем по очереди в Князя и в меня.       — … моя отбивная будет резиновой, я сама вам прямо за столом накостыляю и никуда не надо будет идти.       Басист на пороге опять протягивает руку Славе.       — Ты куда, Димас? Без тебя мы бы сейчас этих двоих из кутузки забирали. Не ломайся, заходи.       — Спасибо за приглашение, но я за рулём.       Толик хлопает его по плечу.       — Ну и отлично. Я хоть с кем-то, кроме Таньки Сытько, смогу сока попить. А то мне ещё Славку на дачу везти. Отопление полетит…       Толик передразнивает Степанова, тот показывает ему фак, а Савёлов в ответ высовывает язык. Потом спохватывается, придерживает дверь и запускает меня и басиста внутрь. Князев сидит на корточках и шнурует ботинок морским узлом.       — А у тебя, Дим, дача есть?       Басист качает головой.       — Пока нет, но собираюсь купить. В Черемыкино.       — Будет там чачу гнать и готовить шашлык.       — Как раз будет вам на чём деньги зарабатывать.       — Горшок!       Басист смотрит на меня.       — Ну?       Он тихо, но твёрдо произносит:       — Князь может так пошутить, ты нет. Ни про грузинскую диаспору, ни про Купчино.       Князев встаёт и хлопает его по плечу.       — Димон, а не по х.. тебе, что Горшок скажет?       Басист смотрит на шатающегося Князя и также тихо, как и до этого, спрашивает:       — Мне, Андрюха?