Встреча выпускников

      Говорят, что в сложных ситуациях, мозг начинает соображать быстрее. Ну, в смысле, спинной мозг. Короче, это самое, у Димы теперь нет аптечки, лобовухи и бокового зеркала, зато я разжился пшикалкой со стеклоомывайкой, дутым чёрным пуховиком и битой. И ещё парой ссадин, но в целом мой экстерьер и до этой странной беседы утратил свою идеальность. И вот как-то я теперь даже не уверен, на чью сторону встанут гайцы. Судя по тому, как, опираясь на Димона, застыл Горшок, глядя на меня.       — Мих, не с твоей дыхалкой здесь челночный бег устраивать.       — Ты… Ты это… Б.., ты… Нормально всё у тебя?       Встаю с газона и отряхиваю штаны.       — Вообще зашибись. А вы, я гляжу, тоже с добычей. Байкера побили?       Мишка полубезумными глазами смотрит на меня, потом оборачивается на шлем в Димкиных руках.       — А? Они просто… Закурить есть?       — Здесь нельзя.       Киваю на табличку возле трубы. Горшок нервно топчется на месте, как перед выходом на сцену. Дима трогает пальцем разбитое стекло.       — Андрюх, вот чисто вкратце, а что тут вообще произошло?       Я не успеваю открыть рот, как к нам заворачивает колонна мотоциклистов. Первый снимает шлем, подходит и протягивает мне руку.       — Целый?       Пожимаю плечами.       — Ну вроде как. Только тачка…       Он хлопает меня по плечу.       — Кроме жизни, всё поправимо. Серый с ребятами этих гадёнышей уже прижали к бордюру. Сейчас дпсникам их сдадут и подтянутся. А вы тоже по аэрографии?       Я опять не успеваю ничего изречь, потому что гаишник с одним из мелких шкетов уже скоренько чешут к нам. Пацан не даёт представителю закона даже козырнуть и начинает захлёбываться словами.       — Да, блин, мы вообще не при чём. Это он сам на нас напал. Мы просто тихонько подошли помыть машину, а он, как бешеный, выскочил, схватил биту, разбил своё зеркало...       Димка косится на меня, я чешу под носом.       — На меня бросился, схватил за руку. У меня, наверное, синяк остался. И, вон, моя куртка валяется.       Гибддшник окидывает взглядом меня, потом разбросанные вещи.       — И бинты с презиками и жгутом тоже твои? И разломанная коробка?       — Нет, это он выкинул из машины. Он вообще… Больной.       Мелкий крутит пальцем у виска. Я пытаюсь опереться на крышу машины, меня немного ведёт. Дима качает головой.       — Ему, действительно, к врачу надо. И чем скорее, тем лучше.       Байкер хмурит брови.       — Что, ножом пырнули, черти? Скорую хоть вызвали?       Пацан переходит на писк.       — Да не трогал его никто, Вася только ногтями цепанул немного. Но это он первый начал! Мы просто хотели помочь с грязью. Баба его отошла…       — Ваша жена тоже здесь?       Сержант смотрит на меня, но Горшок уже опирается на его плечо и активно размахивает свободной рукой перед его носом.       — Да дома его все, понимаешь, нет? Все у него дома. У него это, ё-моё, воспаление, этих, как его, ну, бронхов. Кашляет он, вот, короче, да. Ну, и мы пошли ему за чаем, а эти, вон, решили, что он — лох, и полезли его грабить.       — Да как его, на х.., грабить, если он лягается и кидается...       Дпсник быстро заполняет протокол и уточняет:       — Аптечками?       — Ага, аптечками.       — И биту у вас отнял...       — И биту... Б...., нет! Это он начал…       Парень кривит нос и пинает собственную куртку. Сержант кивает и протягивает мне планшет и ручку.       — Ну, всё ясно. Распишитесь.       Я быстро чиркаю подпись. Он усмехается.       — О, прикольно. Мне очень похоже Князь недавно расписался после концерта. Что-то с голосом у него было, но мужик вообще крутой. У меня зрительная память хоро…       Гаишник ещё раз внимательно вглядывается в бумагу, потом смотрит на Горшка, а затем на меня. И испуганно сглатывает слюну.