Часть 73
24 ноября 2025 г., 00:04
Леонтьев толкает Цвиркунова в плечо, поправляет очки и ухмыляется.
— Что, гейм овер, Князь? Белый флаг? Ваша самодельная шхуна окончательно затонула, и ты один спасся?
Я машинально дотрагиваюсь до волос. Вроде лак нормально держится и на влажных.
— Отъе…., Ренегат. Лёхин прикид сушат фенами. Может, успеют к выходу.
— Ясно, теперь ты надеваешь только с Горшками, да? А чего не со своей башкой, а? Не выпускают больше таких?
Сажинов хмыкает:
— По фен-шую в формат майки не вписался.
— Ваших рож как-то там тоже не нарыл.
Леонтьев снова встревает:
— А с красно-чёрным ты уже с концами завязал? Больше под Кобейна не косишь? В сорокет не комильфо?
— Дорастёшь, Саша, узнаешь. Ну, что, все высказались? Или ещё, это самое, набросите высокоинтеллектуального юмора? Яша, Пор, ваши мысли?
Цвиркунов и Щиголев делают вид, что их не существует. Так, стоп! Десять минут до открытия дверей...
— А где сам Горшок, Леонтьев?
Он подмигивает Сажинову.
— Последний раз, Князь, его видели в обнимку с тобой. Где прикопал, там и ищи. У тебя три секунды выход, мог бы и внимательнее…
— Б.…, ты ещё мне будешь предъявы кидать? Я тебя самого сейчас…
Пор хватает меня за плечо, Яша — Лося за локоть, а Паша бросается между нами.
— Князь, может, тебе тоже таблетки от ярости попить?
— Тоже?
Поручик повисает у меня на спине, я пытаюсь его скинуть.
— Отпусти, блин. Тоже, Реник? Тебе, с…, смешно? Думаешь, Миха у врачей хернёй мается?
— Что вы, ё-моё, устроили здесь?
Горшок отталкивает локтём Поручика и расплёскивает из своего стаканчика кофе с молоком по сцене. Я пытаюсь сцепить зубы и не взорваться и из-за этого, он, увидев моё лицо водит по луже ботинком, развозюкивая грязь ещё хуже.
— Ты где был, Мих?
— Вот же. Авторский кофе.
Он суёт мне под нос какую-то химозу, пахнущую половой тряпкой с ноткой яблочного Фейри. Ещё и, оказывается, зелёноватую по цвету.
— Кофе?
Горшок дёргает головой.
— Матча-латте. Японский.
— И какому добряку мне за эту мочу оторвать руки? Кто-нибудь ещё слышал про такой напиток?
Все отрицательно качают головами.
— И что туда входит, Горшок? Поимённо называй ингредиенты.
Горшок начинает бегать глазами.
— Это… это из автомата.
Ой, как всё плохо… Надеюсь, это не подвид кислого чая.
— Миха, все карманы наружу! Сейчас.
Он смотрит на меня исподлобья.
— Я, б…., совсем не шучу.
Горшок честно роется в штанах и предъявляет мне левой рукой пачку сигарет и зажигалку. Потом выворачивает пустой карман рубашки.
— Ладно, допустим, чисто. Так откуда сие зелье?
— Это Мар… Галя приготовила.
— И кто эта Маргаля?
Я наклоняю голову. Он потирает левой рукой нос и пропускает мой сарказм мимо ушей.
— Она на валторне играет.
Просто шикарно. Я пытаюсь дышать ровнее.
— И где, м… т…, у нас в концерте используется валторна? Можешь мне тыкнуть в ноты, а, Мих?
Горшок косится по сторонам, будто ему кто-то подскажет. Яша тихо бормочет:
— Галя с Марго ещё вчера к нам подходили на служебном, но хотели именно с Мишей познакомиться.
— И вас, б.…, ничего не смутило?
— Ну, они реально здесь работают.
Я вытягиваю у Поручика из-за пояса палочку, швыряю её в Цвиркунова и поворачиваюсь опять к Горшку.
— Ты пил из стакана?
Он мотает головой, я киваю и протягиваю руку к напитку.
— Хорошо, тогда отдай мне.
Горшок неохотно расстаётся с добытой отравой.
— Князь, ну а пить-то мне, что?
— Полная сцена бутылок с водой. Выбирай — не хочу. Миха, блин, тебе нельзя крепкий чай, тебе противопоказан кофе. Любой… Три секунды, Леонтьев? Я до полной слепоты настраивал рампы, потом сорок минут под проливным дождём выгружал карету, б…., к чужому новогоднему спектаклю за эту чёртову забухавшую бригаду. Из мерча без Тодда, чтобы переодеться, мне смогли выделить только майку «Король и шут» с твоей, с…, физиономией, Горшок… Какого х.. вы лезете ещё?
Помреж хмурит брови и суёт мне рацию.
— Без вашей отмашки двери не откроют.
Я забираю у неё приборчик, она бормочет себе под нос.
— В плаще хоть немного на артиста, а не вышибалу был похож.
