Встреча выпускников

      Горшок отнимает у Агаты её страховочные очки на случай воспаления глаз из-за цветных линз.       — Как ты вообще через это смотришь, блин? Это же, ё-моё, как в телескоп — три часа настраивать надо, чтобы хоть что-то увидеть.       — А чего без своих, а, Горшок? За звездой все должны носить багаж?       — Ты бы не злил его, Князь, а то Миша ещё ляпнет, что против вашего брака.       — Шура, не зуди, я читаю.       — Гаврила, хер на эти правила. Здесь в Вегасе торжественная церемония — чистая формальность. Даже если эти два пылающих один к другой нежными чувствами русских сердца по зловещей ошибке со мной-горемыкой распишутся, из страны их всё равно выпустят, не посчитав моими вечными сексуальными рабами.       Горшок чешет подбородок, а потом смотрит куда-то сквозь Шуру.       — Да это х…. полная, не понятно ни хрена. Читаешь принцип в одном месте, а в другом — другое совсем, понимаешь, да? Основной, это, вопрос у меня: получается, что горло, если по технологии идти, надо вдоль резать?       Агата нервно сглатывает и хватает меня под локоть.       — Горшок, ты, давай, спектакль дальше сам, пожалуйста. Своей группой. И лучше вообще удали нафиг этот натурализм. Актёров пожалей…       Он поднимает на неё непонимающие глаза:       — Каких ещё актёров? Вы там понарошку лечение не изображайте, Амир сказал, что нужна операция, значит, это, в клинику пусть ложится. Нормальную. Без ваших йогов, ё-моё.       Теперь Агата, хмурясь, смотрит на меня:       — Князев, ты же сказал, что это секрет от той группы.       Потом она хлопает себя по лбу.       — Б…., что это я, действительно? Горшок же у нас вечное исключение. Только не говори, Миш, что ты про лечение сейчас читал.       — Ну. Смотри, какие связки должны быть в здоровом виде. А это вот, если с кистой…       — Ты с…совсем что ли? У меня сейчас устрицы обратно вернутся.       — Гаврил, поищи ещё лапароскопию. Это когда через маленький надрез…       — Вы, с…, все издеваетесь надо мной? Я не хочу об этом сейчас слушать.       — Князь, ты и так слишком долго в отказ шёл, пора уже настраиваться…       — Спасибо, доктор Айболит. Как бы я обошёлся без твоих…       — Сюрприз!       В комнату вваливаются горшковские подопечные и мои пацаны.       — Андрюх, ну поздравляю, от души! Нашего шампанского в дьютике не было, поэтому вот вам кислая французская подделка.       — Спасибо, Серёг!       Ренегат подходит пожать мне руку:       — А может опять по старой памяти, как в 2005?       — Спасибо, обойдусь.       Егорыч терпеливо ждёт своей очереди, чтобы обняться, но влазит Димка:       — Да, Князь, подгон с Вегасом очень хороший. Правда, мне в самолёте зажали рыбу. И томатный сок.       — Ты за своим смычком, Каспер, спрятаться можешь, куда в тебя столько влазит?       Второй Дима хлопает меня по плечу и кивает в сторону, типа есть разговор. Я оглядываюсь: все здороваются и обнимаются.       — Что за секрет, Дим?       Он достаёт из пакета виниловую пластинку. «СПЕКТАКЛЬ-ЛЕГЕНДА. МИСТЕРИЯ ТОДДА. В роли Тодда — ГОРШОК. Режиссёр концертной версии — КНЯЗЬ. Продюсер проекта — Влад Любый.»       — Это когда они успели? Палёнка?       — В том-то и дело, что лицензия. Но ты подожди, это ещё не всё.       Следом Дима достаёт позавчерашний номер Комсомолки. «Сам себе режиссёр. Бывший беглец из группы Князь разогнал профессионалов и ставит концертные номера для Горшка.»       — Димас, это жёлтая пресса. Не обращай…       Он вытаскивает снизу свежую газету с фоткой Горшка из американской палаты. «Супер-эксклюзив. Король и шут — прощальная гастроль? Кого из солистов залечат первым?» Я поднимаю на Диму глаза.       — Там…       Димон кивает.       — И про твои связки тоже.       — Князь, пишут, что маску использовать нежелательно, поскольку…       — Поздно, Горшок. Маски уже сорваны.       Он забирает у меня газету, заглядывает внутрь и хмурится.       — Андрей, я клянусь, что это не я.       — Верю. Но мне п...... Как впрочем, и тебе.       Горшок кладёт мне руку на плечо и сжимает пальцы.       — Прорвёмся, Князь. Эти уроды не дождутся, слышишь?       — С ушами у меня вроде всё ещё в порядке.       — Да ё-моё!       Он хватает меня и за второе плечо и почти встряхивает.       — Ты ещё будешь петь на стадионе.       — А если…       Горшок всё-таки трясёт меня и заглядывает в глаза.       — Я сказал да, Князь. И точка.       — Типа всё должно быть по-твоему? А когда я это буду делать: в перерывах между Тоддами или на подпевках Ренику? А может на твоих поминках, а, Горшок? Только давай быстрее, а то боюсь батарейка в горле садится. Пару процентов всего осталось.       На нас начинают коситься остальные болтающие одногруппники.       — В перерывах, Князь. И ты тоже, блин, не дождёшься. Я ещё и у твоей младшей свидетелем на свадьбе буду. Харе лыбиться, зае…!       Он впечатывает меня спиной в стену и отходит обратно к Яше. По ходу, кто-то резко передумал умирать. Или мне показалось?