ушки

      у минхо — ушки.       это, вообще-то, нисколько неудивительно, потому что у джисона они тоже есть: мягкие, чуть округлые ушки гибрида сирийского хомяка, прячущиеся в высветленных прядях волос, но уши минхо... это другое.       они крошечные и пушистые, с белым пушком на них, и джисон зависает, разглядывая их, пока они сидят на паре. он устраивается прямо позади минхо, грызя очередную ручку, потому что жить ты можешь как человек, но никогда не стоит забывать о предках.       наверное, ему не стоит так пялиться на минхо, словно пытаясь прожечь его взглядом, но джисон не может оторваться — ушки правда симпатичные, милые и забавные, и джисону хочется их потрогать, вот только делать это он не решается; ли минхо, помимо забавного знака того, каким гибридом он является, имеет также широкий разворот плеч, взгляд, словно говоривший всем окружающим: «отъебитесь от меня», — и странную манеру общения, которая включала в себя полное игнорирование тех, кто ему не нравился.       он с минхо даже не знаком толком.       так, встречается на лекциях и в коридорах университета, а ещё на том посвяте, где его напоили до поросячьего визга, и минхо помог ему найти туалет — иначе бы джисон заблевал всё вокруг. но больше — ничего.       и он никогда и не тянулся к нему, довольствуясь компанией хёнджина, который мог быть таким говорливым, что даже его одного порой было слишком много.       но ушки... ушки как будто бы меняли дело.       нет, джисон не фетишист. он не собирается минхо преследовать или что-то в этом роде, но он раньше их никогда не видел — минхо таскал кепки, докерки и бини, и теперь эти ушки словно стали какой-то отправной точкой в маршруте «интерес к ли минхо».       что с этим делать — джисон не в курсе.       минхо перед ним ёжится, поводя плечами, а затем оборачивается, прожигая джисона тёмным, тяжёлым взглядом, и едва слышно шепчет:       — прекрати пялиться.       щёки у джисона краснеют так ярко, что ему кажется: поднеси спичку — и она загорится. он опускает взгляд, сжимая ручку, смотрит в свои конспекты (точнее на жалкие попытки записывать то, что говорит преподаватель) и вздыхает.       ну вот.       его опять все будут считать странным. отлично.       ноль баллов из пяти за налаживание контактов с окружающим миром, хан джисон, ты как всегда отличился.       

***

      они встречаются снова спустя пару дней в студенческой столовке; джисон грустно смотрит на меню, не слишком-то богатое свежими овощами и фруктами, и вздыхает, когда понимает, что мог бы послушаться совета хёнджина и взять с собой яблочные дольки, которые в их квартире хранились в неимоверном количестве, но понадеялся на то, что в столовой будет хотя бы какое-то разнообразие.       по итогу выбрать он может между редиской и жухлым листом салата. ах, да. ещё брокколи.       грустное, помятое жизненными испытаниями брокколи.       брокколи смотрит на джисона, джисон смотрит в ответ. никакой искры, бури и безумия. лишь разочарование.               — от того, что ты на неё пялишься, свежее она не станет, — из тяжёлых мыслей о том, как же сильно он похож на несчастный овощ, его вырывает чужой голос совсем рядом с ухом, и джисон инстинктивно дёргается, делая шаг вперёд, не падая лишь потому, что в локоть крепко вцепляются, удерживая на месте.       ли минхо держит его, сверля взглядом, и его ушки спрятаны под бордовой докеркой.       джисону даже немного обидно.       — можешь уже отпустить, — он бормочет, чувствуя, как чужие пальцы медленно разжимаются, и в порыве внезапного раздражения бросает на поднос несколько кусочков той самой брокколи, спешно уходя за стол в самом углу.       класс.       жаль, что хёнджина здесь нет, он мог бы ему поныть, но тот учится в соседнем корпусе, и у него там свои друзья; джисону иногда ужасно обидно от этого, но он знает, что злиться из-за того, что хёнджин куда более социален, чем он, — глупо настолько, насколько это вообще возможно.       — ты не против? — минхо возникает как чёрт из табакерки, пугая во второй раз, как раз тогда, когда джисон сливает всё своё раздражение на закрытку в твиттере. стоит со своим подносом, пялясь на джисона, и ему становится не по себе. минхо весь какой-то на контрасте, и это даже немного пугает. у него есть ушки — милые, пушистые и забавные, и при этом смотрит он так, словно у него в родне как минимум волки, а джисон сейчас — его добыча.       — да, конечно, — джисон кивает. — садись.       он молча наблюдает за тем, как минхо располагается, кажется, совершенно не стесняясь и не испытывая неловкости. бросает шоппер на соседний стул, стучит палочками по краю миски, стряхивая излишки риса, и быстро ест.       джисон снова залипает на этом зрелище, и когда минхо ловит его взглядом глаза в глаза, чуть ли не давится так и не проглоченным кусочком брокколи.       — у тебя фетиш какой-то? пялиться на людей.       — нет, я просто... — джисон неловко пожимает плечами, чувствуя себя не в своей тарелке от такого вопроса.       ему часто говорили, что он странный, и он всегда делал вид, что его это не так уж сильно волнует (на самом деле, волновало ужасно сильно), и сейчас, в новом месте, с новыми людьми и без поддержки хёнджина, который брал на себя контакты с социумом, ему страшно, непривычно и тяжело. а то, что он вот так зависает на минхо, — ещё хуже, потому что джисон и сам до конца понять не может, зачем это делает.       наверное, потому что минхо отличается.       есть такие люди — вроде бы ничего выдающегося, по крайней мере, на первый взгляд, но они цепляют тебя и не отпускают. и вот минхо — как раз такой.       возможно, всё дело в том, насколько он контрастный: мягкие кроличьи ушки и кожанка на широких плечах, выпирающие однёрки и вместе с тем острый взгляд тёмных глаз... джисон не знает, что же его так сильно привлекает, но сопротивляться этому почти что не может. ему интересно, что же там скрыто у ли минхо за маской.       — просто что? — минхо продолжает смотреть на него, ожидая ответ.       джисон снова пожимает плечами, скрывая свою неуверенность, а затем неожиданно выпаливает:       — да я не знаю. просто интересно на тебя смотреть. вот и всё.       минхо молчит, а затем неожиданно улыбается:       — ты странный. мне нравится. давай дружить?

      ***

      дружить с минхо оказывается проще простого.       джисон и сам не понимает, как оказывается затянут в этот водоворот искр в глазах, тихого смеха, голосовых на три минуты с рассказом о том, как минхо сходил в магазин и бесконечных фотографий уличных котов. он сохраняет в телефоне картинки, чтобы позже скинуть минхо, потому что ему точно должно понравиться, и отправляет фото из примерочной на оценку, радуясь, когда минхо говорит, что ему очень идёт и он обязательно должен купить эту рубашку.       рубашку джисон покупает. лимонно-жёлтого цвета в клетку, надевает её поверх базовой белой футболки и идёт с минхо гулять, совершенно забывая о том, как неловко чувствовал себя в самом начале.       у него не так хорошо с созданием социальных связей; джисон полагается на волю случая, давая молчаливое разрешение на то, чтобы его втягивали в истории, и до этого с этим успешно справлялся хёнджин, но теперь его роль занял минхо, однако...       с минхо всё немного иначе.       влюблялся джисон нечасто, но очень метко и всегда — безответно.       когда-то ему казалось, что на нём лежит какое-то проклятие; ну не может же быть так, что все, к кому он испытывает симпатию выше уровня обычной дружбы, не замечают его. а затем он понял, что всегда выбирал тех, с кем у него заведомо нет шансов. хёнджин говорил, что это у них шансов с джисоном нет, слишком уж они придурки, но джисон списывал всё это на дружескую поддержку и тихо переваривал внутри себя эти чувства до тех пор, пока от них не оставалось и следа. в каком-то смысле, это было даже полезно. словно бы он был тем самым страдающим, никем непонятым поэтом, для которого любовь (в идеале, конечно же, безответная) являлась топливом для творчества. да, может быть, джисон не знал, что такое отношения, зато он писал потрясающие песни. эдакий корейский эд ширан со своим perfect, идеальное сочетание вокала и музыки. джисон считал, что это вполне себе неплохая плата за то, что сам он... не то чтобы страдал, скорее, испытывал определённые трудности.       с минхо чувства переварить не выходило.       раньше он лишь наблюдал со стороны: вздыхал, глядя, как капитан школьной команды по футболу ловко отбивает мяч; с завистью смотрел, как на выпускном его краш танцует с девчонкой в шикарном платье; кусал губы, раз за разом просматривая истории в инсте одного из старшекурсников, где тот откровенно хвастался тем, что его свидание прошло успешно.       всё это были люди недосягаемые, вернее... джисон до них дотягиваться и не хотел.       это была странная, изощрённая форма страданий, в которую он сам же себя и втягивал, но с минхо так не получалось.       страдать по тому же поводу, что и всегда — слишком далёкий объект симпатии, слишком много между ними людей и вообще, они слишком разные, — не выходило, потому что минхо был рядом с ним, между ними никого не было, а их вкусы совпадали в большинстве случаев. так что джисон оказался заперт в ловушке, из которой понятия не имел, как выбраться, потому что такое с ним было впервые.       он впервые влюбился по-настоящему.       и это стало проблемой.       джисон иногда любил драматизировать, придавая обычным вещам атмосферу чего-то большего, чем они есть, но ситуация с минхо выглядела и ощущалась для него как полный и беспросветный пиздец, потому что он понятия не имел, как действовать дальше.       он ведь не может просто взять и признать?       смешно сказать, но джисон чувствовал себя кроликом, загнанным в клетку без возможности выбраться, хотя кроликом был вовсе и не он, а минхо, который как назло продолжал быть чудесным. первое впечатление о нём рассеялось, как дым, оставляя перед джисоном мягкого, заботливого хёна с коллекцией докерок и кепок, неизменно носившихся козырьком назад, и это лишь усугубляло его внутренние метания.       поговорить об этой ситуации было откровенно не с кем.       у него всё ещё был хёнджин, но порой тот был слишком рационален. джисон знал, что главным его советом будет фраза «просто поговори с ним», хотя на деле это ни черта не просто.       конечно, джисон не считал, что не достоин любви или отношений. на самом деле, порой его чсв пробивало потолочные балки, теряясь где-то в облаках (и точно так же стремительно падало куда-то в пучины ада), но он не мог вывалить на минхо всю ту кашу, что крутилась в его голове.       они подружились, это факт.       но это вовсе не означает, что минхо готов принять его чувства и ответить взаимностью. а быть друзьями после признания... что ж, даже если сам минхо и пошёл бы на такое, джисон не был уверен в себе.       ему нужно было или всё, или ничего, когда дело касалось выбора.       и в этом случае находиться в подвешенном состоянии было куда безопасней. он даже пытался найти в минхо отрицательные черты. и нашёл!       только это едва ли помогло справиться с бесконечным теплом внутри, потому что весь тот бубнёж, что издавал старший, то, что порой он находился будто бы не в этом мире и мог пошутить, едва не переходя тонкую грань, — всё стиралось, когда он смотрел на джисона, говоря: «у меня есть дерьмовые стороны, хан-и, я знаю, что порой я ту мач, так что... осаждай меня, ладно?».       минхо знал, что может сделать больно и избегал этого, а джисон искренне верил, что хорошие люди — это не те, кто не причиняют вред, а те, кто знает, что могут его причинить и делают всё, чтобы это предотвратить. а если не получается — извиняются. по-настоящему и искренне.       как минхо.       первый раз они поссорились буквально спустя месяц знакомства, и джисон, на самом деле, не помнит, что же тогда случилось. это был мелкий, глупый спор, из тех, что случается между друзьями время от времени, но каким-то образом он перетёк в полноценную обиду, и минхо ушёл из его комнаты в общаге, захлопнув за собой дверь.       а затем вернулся. и извинился.       сел напротив него на кровать, подобрав под себя ноги в смешных носках с кошачьими лапками, и сказал:       — я вёл себя глупо. прости меня за это.       и джисон извинился тоже.       виноваты были оба, и оба несли за это ответственность, и джисон, привыкший к тому, что с хёнджином они не спорят, а если и делают это, то забывают спустя пару часов, впервые задумался о том, что вот так — хорошо.       хорошо и правильно.       вот только мысли свернули в другую сторону, и как-то так вышло, что способность минхо признавать свои ошибки стала первым составом в поезде «влюблённость хан джисона».       и он правда пытался списывать это всё на дружескую симпатию.       только вот не получалось. у него был хёнджин, да и с людьми он общался, пусть даже и не с таким уж огромным количеством, но объятия хёнджина отличались от объятий минхо.       первые были тёплыми, родными, нужными.       вторые заставляли сердце биться ужасно быстро, так быстро, что джисон невольно вспоминал все эти истории о хомячках, погибших от разрыва сердца, и представлял себя на их месте.       так что, как ни крути, а в минхо он влюбился и считал это абсолютной дуростью со своей стороны.       но порой дурости — вещь необходимая.       

***

      просмотр форумов помогает мало — джисон, кажется, перечитал там абсолютно все посты с более-менее похожими ситуациями, но единственный вывод, к которому он пришёл, так это то, что люди в интернете пугающе тупые и злобные. какие только комментарии они не оставляли, и в большинстве случаев это было глумление над тем, кто просит совета.       джисон понимал, что ему это мало чем поможет.       на самом деле, совета хотелось спросить у минхо, потому что тот действовал на джисона успокаивающе, словно передавая ему частичку своей уверенности, вот только...       ну не может же он прийти к нему и сказать: «хён, скажи, как ты думаешь, если я признаюсь тебе в любви, наша дружба разрушится?»       это было бы откровенной глупостью, и хотя джисон глупости делал с завидной частотой, такое было слишком даже для него. что ж. в любом случае он всегда может сказать, что спрашивает для друга, не так ли?       — слушай, хён, — джисон перекатывается на кровати, заглядывая минхо через плечо, глядя, как тот проходит очередной уровень хоумскейпс. — у меня вопрос.       — сколько у цыганки на пи... да блять, вонючий самолётик не помог, — минхо морщится и откладывает телефон в сторону. — что за вопрос?       — личный, — джисон взволнованно выдыхает, чувствуя, как внутри всё сжимается, и смотрит на щёку минхо, словно в ней хранятся все тайны вселенной.       интересно, что будет, если он сейчас его поцелует?       такие мысли возникали у джисона в голове с завидной частотой, и он боялся, что однажды слишком сильно задумается и всё же сделает это. но с другой стороны... разве это не избавило бы его от бесконечных метаний?       в любом случае сейчас этого делать было нельзя. минхо смотрел на него с ожиданием, и джисон вздохнул, собираясь с мыслями.       — чисто теоретически... если моему другу нравится другой его друг, и совсем не как друг, то что ему делать? в смысле, они друзья, и признание испортит дружбу, и...       — джисон, — минхо хихикает, затыкая джисону рот ладонью. — я понял. и потерял смысл слова «друзья».       джисон хмурится, а затем облизывает ладонь минхо, и тот визжит.       — фу! ты что делаешь!       — не затыкай меня, хён!       они смеются, пока минхо с притворным отвращением вытирает руку о штанину мягких спортивок, а затем затихают, глядя друг на друга, и джисон вдруг осознаёт — минхо всё понял.       если честно, он надеялся на это. надеялся, что минхо догадается. это как будто бы сделало всё куда проще.       — а чем твой друг занят в субботу? — минхо склоняет голову набок, мягко улыбаясь, и джисон пожимает плечами.       — думаю, что ничем.       — тогда друг, который ему нравится, хочет пригласить его на свидание. потому что он ему тоже нравится. если он, конечно, не против.       у джисона болит в груди от переполняющих чувств. эта игра в «друзей» — смешная, нелепая и неловкая, но ему нравится, потому что вот так, полунамёками, проще. возможно, он трусливый, и это не есть хорошо, но что уж тут поделать, в омут с головой — не его история. и как же хорошо, что минхо это понимает.       — он не против.       — тогда его друг будет ждать его у входа в галерею в субботу с утра, — минхо фыркает, разблокировав телефон, и снова запускает один из уровней, сосредоточенно глядя в экран.       ушки, не скрытые ничем, забавно дёргаются, и джисон позволяет себе то, чего не позволял раньше: утыкается носом в пушистый мех, жмурясь от щекотки.       

***

      джисон превращается в ком из волнения, тревоги и стресса, пока ранним утром субботы раскидывает по своей комнате вещи из шкафа, чувствуя себя той самой девчонкой из глупых романтических комедий, которая закатывает истерику с фразой «нечего надеть», но ему за это не стыдно ни капли.       потому что, да, он правда не знает, что ему надеть.       и вообще, это впервые, когда он идёт на свидание с тем, кто ему нравится. не просто нравится как некий объект для безответных воздыханий, а нравится в том самом смысле, когда джисона закидывает в сладкие фантазии двадцать четыре на семь, и он глупо хихикает, когда понимает, что это правда может быть реально.       в конце концов, он устаёт.       серьёзно, минхо видел его в самой нелепой одежде на свете и всё ещё не разочаровался, так зачем же тогда он сейчас пытается вылепить из себя кого-то другого?       до галереи джисон идёт на трясущихся от нервов ногах, в кепке козырьком назад и диким желанием просто шлёпнуться на землю и остаться лежать на ней, потому что уровень стресса близок к критическому.       минхо ждёт его, сидя на одной из ступенек, и джисон, забывший надеть линзы, находит его так быстро лишь потому, что на минхо — лимонно-жёлтая рубашка в клетку, которую он взял у джисона погонять пару дней назад, да так до сих пор и не вернул.       справедливости ради, кепка на голове джисона нагло украдена под недовольное ворчание из шкафа минхо.       — привет, — джисон улыбается, подходя к минхо ближе, и тот встаёт, протягивая ему второй стакан с бамблом. — о, спасибо.       — привет, — минхо смотрит по сторонам. — выглядишь замечательно. готов?       джисон кивает и мягко обхватывает локоть минхо, поднимаясь с ним по ступенькам ко входу.       он нечасто бывал в галереях, в основном появляясь в них вместе с хёнджином на выставках современного искусства, пытаясь понять, что, нахрен, хотел сказать автор. минхо ведёт его к залам, которые полны картин, но они отличаются от тех, на которые джисон смотрел раньше.       яркие и сочные, нежные и загадочные, джисон зависает у каждой, разглядывая детали, пока не доходит до одной, у которой замирает с трепещущим сердцем, потому что она отзывается внутри смутным узнаванием.       где-то он уже её видел.       — это климт. — минхо наклоняется близко-близко, шепчет на ухо, и джисон кивает, заворожённо глядя на двух влюблённых в вихре ярких красок. — поцелуй.       — это название картины или призыв к действию? — джисон хихикает, поворачиваясь к минхо, сталкиваясь с тёмным, внимательным взглядом.       — как тебе больше нравится.       джисону нравится второй вариант. и минхо ему тоже нравится.       а целовать минхо в пустующем зале картинной галереи ему нравится ещё больше.       у него губы с привкусом кофе и сладкого апельсинового сока. джисон прижимается к ним своими, игнорируя тот факт, что их могут увидеть, потому что он молод, влюблён и немного глуп. даже если он самый большой трус на свете, это совсем не повод отказываться от поцелуя с тем, кто так нежно обнимает его, притягивая к себе ещё ближе, так, что их тела соприкасаются, и он может почувствовать, как быстро бьётся сердце минхо.       или это его собственное?       он отстраняется от губ минхо только для того, чтобы уткнуться носом в его шею, прикрывая глаза и наслаждаясь уютной тишиной между ними.       — пойдём посмотрим другие картины, м? — минхо поглаживает джисона между лопаток, и тот кивает, делая медленный шаг назад, хотя терять тепло совсем не хочется.       они проходятся по залам ещё раз, делая фотографии на память, и выходят из галереи спустя пару часов, хихикая, когда старушка на ресепшене неодобрительно смотрит на них и их опухшие от поцелуев губы; джисону было бы неловко, если бы не было так всё равно.       у минхо — ушки.       мягкие, пушистые кроличьи ушки, на которые джисон пялится, сидя позади него в аудитории, полной людей, а затем протягивает руку и зарывается пальцами в мягкий, нежный мех, и минхо отзывается короткой дрожью и тихим:       — хан-и, прекрати баловаться.       через год они возвращаются на ту же выставку, застревая перед картиной климта на добрые двадцать минут. на минхо — лимонно-жёлтая рубашка в клетку, которую джисон отдал ему, на голове у джисона — изрядно потрёпанная временем кепка.       он совсем не особенный.       джисон — просто один из многих.       и минхо тоже — просто один из многих.       но как же хорошо, что даже будучи совсем обычным, ты можешь найти того, кто смотрит на тебя так, словно в тебе — целая вселенная.