Флирт в прямом эфире

      Эндрю думает, что эта жизнь ему кристально понятна. Он уже давно обрёл самого себя, познал окружающий мир и, чисто в теории, смело мог становиться на путь шаолиньского монаха без лишних препятствий. Обретёт там дзен где-то средь холмов да гор, начнёт питаться лучами солнца, пить утреннюю росу, а также подпитываться энергией с космоса, как только контакт будет установлен и у него на голове вырастет альтернативная антенна в виде зелёного хохолка. Ибо зачем лишний раз нервничать, коротая жизнь внутри социума? Одиночество — вот истинная нирвана, способная очистить душу, разум и тело.       — Ты там дрочишь или что?!        Эндрю роняет телефон на светлый кафель их ванной, вздрогнув от громкого стука. Но поднимать устройство не спешит. Для чего? Фотографию полуобнажённого Нила в запотевшем зеркале душевой кабины и без того просто потрясающе видно. Каждую капельку, каждую линию, каждый контраст света. А какой великолепный бачок от унитаза виднеется в самом углу снимка, какие детали...       Нет, всё-таки он выбирает умереть со стояком в штанах.       Да, позорно. Да, минус честь и достоинство. Всё лучше, чем пытаться настроить мысли на бред по типу: ах, до чего же изумительная нагота, дарованная человеку господом богом. Праведники в их мире едва года свои доживают. Особенно те, кто знаком с грёбаным Нилом.       — Эндрю, скотина! Я сейчас прямо под дверь на–       Эндрю резко дёргает за ручку, ударяя Аарона той самой дверью по лбу.        — Прошу, — он едва успевает отойти, как близнец срывается с места.       Подумаешь, потратил десять минут без надобности, чтобы миновать все стадии принятия. Ему не изо дня в день рыжие идиоты демонстрируют то, как великодушно матушка природа с ними обошлась. Благо, фото было сделано выше пояса и зацепило лишь торс. Иначе первое предположение Аарона могло бы оказаться верным.       В последние дни у Нила слетели любые существующие тормоза. Основная причина заключалась в том, что Эндрю нарочито строил из себя идиота, пропуская мимо внимания чужие намёки и другие способы заставить его сойти с ума. Только вот Нил не просто добивался реакции, нет. Он ведь помнил первые сообщения Эндрю, плюсом: не являлся заоблачным идиотом, который сложить два плюс два не может. Оба понимали, что Миньярд просто пытается взбесить, и оба страдали отдельными муками: Нил, не добившийся реакции, выходил из сети на неопределённое время, а Эндрю материл весь мир, стоило очередному сообщению возникнуть перед глазами.       Между делом они умудрялись доводить друг друга под час эфиров, когда инициатором переписок оказывалась Мариса — та до сих пор не теряла никаких надежд. И если прикинуть цельную ситуацию, выходит почти забавно: Эндрю что есть сил пытался подкатить к Нилу через девушку, тогда как Нил присылал едва ли не те самые фразочки ему. От абсурда картины хотелось разрыдаться лицом в подушку и оборвать чёртов порочный круг, что возник у них троих каким-то непонятным образом.       Нил       «кино? да нет, я не очень люблю общественные места»       Слепыш       «как насчёт ночного сеанса и билетов в задний ряд?)»       Эндрю подавляет желание проломить головой стол, правда старается. Но нависающий над креслом Аарон, который ржёт, будто умалишённый, не помогает. Дёрнув его за край рукава, копия отключает микрофон прямого эфира, заставляя Эндрю сделать то же самое со звонком.       — Я понять не могу. Он прикалывается или реально пытается тебя склеить?       — Понятия не имею, — любой другой человек не заметил бы нотки отчаяния в голосе, и, к сожалению, Аарон единственное исключение из правил. Поджав губы при попытке сдержать насмешливую улыбку, тот бросает:       — Я... принесу тебе валерьянку.       А уже с другой комнаты Эндрю слышит неконтролируемый хохот.        Он соизволил рассказать Аарону обо всём ещё неделю назад, поскольку собственные зависания напротив экрана телефона нужно было как-то оправдывать — копию не обучили смыслу слова «приватность», потому страдать доводилось Эндрю. Мариса же, подобая остальным зрителям, даже не догадывалась о том, что её возлюбленный устраивает в личных сообщениях Миньярда. Впрочем, посвящать лишних персон нет никакого смысла, да и как всё объяснить? Лучше держать рот на замке, забросив ключ от него максимально далеко. Мариса видит Нила краше ангела, который «не интересуется» окружающими людьми, пока этот самый ангелок едва ли не использует dirty talk в разговорах с Эндрю. Узнай она хоть мутные подробности, уже к мосту пойдёт, что уж говорить о целостной истории.        И если так сложно разбирать чужие чувства даже поверхностно, о своих собственных речи идти не может. Ему, пожалуй, впервые приходилось использовать фразу «я не знаю» у себя в голове. Он засыпает, прокручивая её в голове, и точно также просыпается с ней перед глазами. Каждый чёртов раз Эндрю задаётся одним блядским вопросом: как? Как они достигли вершины идиотизма? Как реагировать на выбросы Нила? Как поспать следующим днём? Первое время Нил был обычным подопытным — думалось, просто удостовериться в ориентации и всё. Позже Эндрю стал использовать их общение с целью помочь Марисе, а затем оно предстало необратимой привычкой.        Эндрю нравилось, что всякий раз Нил мог заставить его чувствовать. Неважно, при каких обстоятельствах и каким способом. Испанский стыд, отчаяние, шок, забаву, озадаченность, сомнения, любопытство. Такой спектр приглушённых эмоций нахлынул на него при первой переписке. Дальше он мог расшириться или оставаться прежним, но никогда не уменьшался. Поэтому Эндрю повторяет «не знаю» снова и снова. Потому что с подобным попросту не приходилось сталкиваться.       — Почему вы не встретитесь? — Аарон занимает угол кровати, прежде чем протянуть ему чашку ромашкового чая. Издевается. — Он ведь тоже в Южной Каролине, нет?        Схватив ручку кружки, он подтягивает ноги под себя.        — Он даже не знает, как я выгляжу.       – Серьёзно?       — Нил видел только сторис, где ты пытаешься отобрать у кошки Ники свой галстук. Я говорил, что мы братья, но не уточнил, что близнецы.       Нил сам нашёл у него в профиле то видео, якобы изучая личность человека, которому отсылает свои фотографии.         — Я просил тебя её удалить, — недовольно ворчит Аарон, на что Эндрю показывает ему средний палец. — А что насчёт тебя? Как он выглядит?       — Все фото до лица. Знаю только, что волосы рыжие.       Копия с минуту молчит, внимательно блуждая по нему взглядом.       — Он к тебе подкатывает, кидает откровенные фотки, судя по твоим зависаниям имеет неплохое тело, а также яркие черты. Так почему же ты со мной, когда можешь зажиматься с этим идиотом?       Эндрю сжимает челюсти.       — Аарон.       — Эндрю, я не понимаю. Стоило Роланду тебе подмигнуть при первой встрече, ты заперся с ним в подсобке посреди смены. Я после того случая даже своего одногруппника с судорогой лица подальше от тебя держал, чтобы ты вдруг не понял его неправильно. А сейчас ты тормозишь, будто подросток.       О нет, он не собирается поднимать эту тему с кем-либо.       — Отьебись.       — Почему ты такой сложный?       — Не заставляй меня повторять.       Аарон раздражённо поднимается, надутый, словно жаба, и покидает комнату. Вероятно, к Кейтлин пошагал.       Наконец оставшись наедине со своим одиночеством, он может провести заветные минуты в полной тишине. Ни противных голосов, ни шума компьютеров, ни иных посторонних звуков. Блаженство, от которого совсем скоро начинают смыкаться веки. Дрёма подкрадывается из-за спины, окутывает плечи тёплым пледом и делает наволочки подушек донельзя мягкими. Эндрю засыпает спокойно, однако следовало уютной пустоте развеяться, тело внезапно обдаёт холодком, а мерзкие липкие руки возникают из темноты. И касаются его, сжимают, обездвиживают. Затыкают рот ладонью, лишают любой возможности говорить и вынуждают замереть в оцепенении. Выбраться не получается. Никогда не получалось. Однако это не мешает Эндрю продолжать ворочаться, пытаться нащупать то, чем можно защититься или, желательно, вырубить себя, чтобы не чувствовать всего этого. Лишь бы не снова. Лишь бы не..       Он резко просыпается по вине настойчивого пилиньканья телефона. С пульсирующими висками и испариной поверх лба Эндрю тратит несколько минут для того, чтобы просто обследовать потолок комнаты, прислушиваясь к быстрому пульсу. Кошмары являлись ему достаточно редко — из-за мысленной нагрузки или чего-то схожего, — потому Эндрю и привык, и не привык к ним одновременно. Голова наполняется серыми воспоминаниями, пока фоновый шум там продолжает гудеть. Чёрт. Он проспал едва ли пару мгновений, изначально даже не планируя отключаться, а такое ощущение, будто пролетело полжизни.       Слепо нащупав телефон, Эндрю при помощи трёх прерывчатых движений открывает чат с Нилом, коий оказывается причиной пробуждения. Сообщения слегка плывут, но мозг и не собирается вчитываться. Проводит какие-то другие расчёты, прежде чем отдать ему команду написать:       Вы       «Поговори со мной»        Нил прекращает печатать на долю секунды, дабы вслед за этим последовал входящий звонок. Эндрю колеблется, тем не менее снимает трубку.       — Я имел в виду по переписке, — чуть хриплым ото сна тоном поясняет он, слыша тихое шуршание простыней сквозь динамик телефона.        — О, прости, — доносится вскоре обеспокоенно, и Эндрю находит голос вполне приятным. Не слишком низкий, не слишком высокий. Вероятно, обычный для среднестатистического парня, однако почему-то внимание цепляет то, что это голос именно Нила. — Мне сбросить?        Он качает головой, несмотря на то, что этого никто не может увидеть.       — Так тоже нормально, — так намного лучше. Сознание до сих пор было затуманено, ввиду чего присутствие человека на линии помогало развеять тревожную дымку. Спустя неловкое молчание Нил спрашивает:       — Всё в порядке?       Эндрю не тратит усилий на ответ.       — Что тебе нравится?        — В плане?       — Напитки, увлечения, еда, поза для сна. Не особо принципиально.       — Даже не знаю, — Нил задумчиво тянет буквы, будто бы внезапный интерес сбивал его с толку. Им ранее не подворачивалась возможность узнать подобное друг о друге — общение впрямь походило на шуточное, где они оба не беспокоятся насчёт своих личностей. Сейчас же Эндрю всего лишь хотелось, чтобы он говорил, и без разницы, на какую тему будет выстроен рассказ. — Апельсиновый сок, кататься на своём скутере по вечерам, гулять с щенком друга...       Нил продолжает, и уже ближе к концу разговора копилка Эндрю, куда он впихивал все возможные факты о нём, готова треснуть. Выясняется, что у Нила есть друг Джереми, недавно приютивший щенка. Что Нилу больше нравятся кошки, чем собаки, но Бакбарк забавный и любит бегать ни свет ни заря. Что Джереми обычно спит до обеда, поэтому доверяет утреннюю прогулку с питомцем Нилу. Что Нил не очень любит сладкое, учится на театральном факультете, подрабатывает в театре, отвечая там за оборудование и декорации, имеет шрамы на щеке, оставленные отцом, из-за чего ни один знакомый не мог удержаться от расспросов и что Нила это бесило. Впервые за столько времени Эндрю всецело осознал, что общается с живым человеком, который живёт определённую жизнь, любит или ненавидит разные вещи, коротает свободное время пробежками, а иногда достаёт свой скутер, подаренный друзьями несколько месяцев назад. По какой-то причине ему никогда не приходили в голову эти мысли. Безусловно, он понимал наличие живой персоны на той стороне экрана, но полное понимание словно нагрянуло только-только. Когда Нил тараторил о себе по его просьбе, а Эндрю изредка вставлял пять копеек, выбирая больше слушать.        — Что же ещё... — Эндрю собирается сказать, что названого вполне достаточно, однако Нил внезапно выдаёт: — Ещё мне нравятся переписки с тобой. — Мысленные процессы мгновенно замирают. Переписки с ним. А нравятся именно нравятся? Или нравятся не прям нравятся? Между ними зарождается натянутая тишина. Эндрю переживает свой очередной кризис, Нил же, наверное, думает о следующих словах. — Могу задать вопрос?        — Валяй.       — Что произошло? Почему написал так внезапно?       — Это два вопроса.       — Эндрю.       Он вздыхает, но всё-таки обдумывает свой ответ.       — Нужно было отвлечься.       — А, понял, — от чего-то голос кажется неуверенным. — Я не самый интересный человек, но очень надеюсь, что помог.       Проходит мгновение, прежде чем Эндрю легко возражает без единой капли обмана.             — Ты интересный, Нил.       В трубку заторможено фыркают.       — Правда так думаешь?       — Не люблю врать.       Молчание вновь находит место меж их разговором, и оно кажется таким радушным, что оказывает успокоительный эффект. Когда он сорок минут назад проснулся дезориентированным, нервы натягивались почти что до предела, тогда как всего одному человеку удалось кардинально это изменить. С чего вдруг Эндрю вообще написал Нилу? Пусть их чат первым бросался в глаза, причина не могла оказаться столь примитивной. Они придерживаются тишины ещё некоторое время, а чуть позднее Нил меланхолично произносит:       — А я способен только на ложь, когда дело касается тебя.       То ли в расслабленном сознании дело, то ли в реплике, но ему было сложно понять, о чём он говорит.        — Чего?       — Забудь.        Эндрю слушается, не желая забивать голову лишними мыслями.        Разговор затягивается до прихода Аарона — тому хватило короткого взгляда на лежащего вниз головой брата, чтобы скривить своё типичное выражение лица «я не хочу знать» и запереться в своей комнате. Чем ближе к одиннадцатому часу, тем тише становится голос Нила, бормочущего что-то о надоедливом сталкере Джереми. Кевином зовут, вроде? Эндрю подавляет зевок, разглядывая едва заметный полумесяц на фоне звёздного неба за окном. Сонливость постепенно начинает подкрадываться снова, ведь Нил на связи еле-еле тянет слова, всё сильнее понижая тон до шёпота и переходя на сопение. Он чувствует слабый укол вины за то, что вымотал его, но как только мысль возникает между вялых извилин, Эндрю отключается полностью. А вызов остаётся не сброшенным. 

***

      Голова норовит расколоться от того, какое количество мыслей её обладатель пытается там уместить. Коль передавать их смысл предельно коротко, например тремя буквами, выйдет ожидаемое:       Н и л.       С момента их созвона Миньярд избегает проверять уведомления весь день. Нужно разобраться, нужно принять тот факт, что он буквально уводит любовь жизни Марисы, нужно осознать слишком многое и пройти хотя бы пару стадий принятия.        — Эндрю, ты не можешь его игнорировать после всего.       Плевать.       Моторчику жизнедеятельности необходим отдых.       — Ещё пару часов, — реплику заглушает лежащая сверху лица подушка. С каждым днём он стремительно теряет честь с достоинством. Человек, что сводит людей, неспособный совладать с собственной жизнью. Подумать только. Стыд да позор.       Судя по топоту, Аарон взбешённо покидает комнату, недовольный его упрямством. Ну и пусть. Ему намного легче переживать кризис в одиночку. Эндрю после пробуждения даже интернет не включал, а за окном уже начинало смеркаться. Пролежав ещё несколько минут, он наконец-таки потянулся за телефоном, секунду спустя прикладывая палец к сканеру отпечатка. Эндрю готовится увидеть сообщения от Нила, однако чат оказывается пуст. Последние недели они переписывались стабильно минимум раз в день, тогда как сегодня ровно ноль оповещений.        Нельзя сказать, что он нервничает из-за этого.       Меняет позу раз десять, беспрерывно вертит телефон в руках, обновляет чаты, заваривает себе чай, хотя обычно выбирает кофе, внезапно жалеет, что бросил курить полгода назад, возможно седеет. Но не нервничает, не волнуется и ни капли не переживает. Всего лишь по непонятной причине таращится в одну точку, сидя на кухне, пока его не замечает Аарон.       — Просто напиши, — бросает он мимоходом перед тем, как скрыться за дверью своей комнаты.       Хорошо.        Ладно.       Если все так сильно настаивают на этом, кто Эндрю такой, чтобы противиться? Главное начать предельно не подозрительно. Конечно, подозревать тут вовсе не в чем, но тем не менее страховка никогда не бывает лишней.       Вы       «Ты жив там?»       Ответ приходит лишь спустя минут пятнадцать. Эндрю ни чуть не нервно расхаживает над душой бедной кружки с чаем, как вдруг левый столбик сообщений пополняется.        Слепыш       «да? или должен быть на том свете?»       Обдумав возможные варианты ответов, он печатает:       Вы       «Просто непривычно, что ты молчишь весь день»        Слепыш       «а, понял»       Замечательно...       Понял.       Нил понял.       А вот Эндрю лично ни черта не понял. Скорее всего Нил был занят или посадил свою социальную батарейку, но странное предчувствие не переставало грызть изнутри.       Вы       «Всё в порядке?»       Слепыш       «я ведь сказал, да»       В обычные дни он бы написал: «буду в порядке, когда окажусь под тобой» — без иронии и сарказма, такое уже случилось. Зачастую Нил всегда отделывался подобными фразочками, хотя Эндрю не так часто спрашивал. Хочется задать вопрос повторно, однако как только пальцы начинают набирать текст, пометка «в сети» над именем исчезает, от чего сообщение оказывается стёрто. Быть может, правда занят. Тем не менее, Эндрю очень явно помнит, что он несколько раз отвечал ему подчас своей подработки в театре. Потому здесь нечто другое. Нил тоже не понимал, куда всё катится? Или точно также хотел разобраться без лишнего шума? Забавно: они оба решили заигнорировать друг друга одновременно. Просто сказка.       Эндрю находит чем себя занять: проводит эфир, принимает несколько донатов, — благо, Мариса сегодня не пишет, — и под конец тащит к себе Аарона по просьбе зрителей, который непонятно почему всем так полюбился.       — Я умнее, красивее, обаятельнее, — близнец самодовольно загибает пальцы, пока он испепеляет его взглядом, — бёдра у меня на два сантиметра шире, очки есть. И ко всему прочему я — гетеро.       Эндрю фыркает. Копия говорит так гордовито, словно их происхождение посолиднее царского.       — Как быстро ты к минусам перешёл. Чат, так кого выбираете?       — Эй, так нечестно! — истерит копия, когда люди начинают спамить именем Эндрю. Тот правда пытается скрыть прилив слабой гордости. — Они же твои подписчики — конечно будут за тебя.       — Вот и не выёбывайся. Бёдра на три сантиметра шире. Тебя Кейтлин откормила.       — Зато ты тощим стал от нервов из-за своего–       Он замолкает от вовремя прижавшейся к губам ладони. Не хватало ещё, чтобы все присутствующие узнали о наличии Нила по вине глупости одного идиота.       — Я в два раза больше твоего веса от груди жму, придурок, — Эндрю позволяет ему убрать свою руку, после чего раздражённо закатывает глаза. Детский сад, честное слово.        — Сам знаешь кому это расскажи, — недовольно бормочет Аарон, на что в чат сыпятся знаки вопроса.       Совсем скоро прямой эфир останавливается, а они устало расходятся по своим комнатам. Телефон лежит притихшим ещё около часа. Стоит же пробить двенадцати, устройство жужжит от пришедшего сообщения.       Слепыш       «ещё мне нравится коллекционировать фантики от жвачек Love is»       «что насчёт тебя?»       Появление Нила отзывается какой-то эмоцией в груди, которой сложно дать обозначение. То ли интерес, то ли эйфория, то ли совсем другое. Понять сложно, однако вопреки этому внутри груди точно зарождается облегчение. Эндрю несколько секунд пялится на сообщения, после чего зажимает значок трубки в уголке чата. Вслед за тремя короткими гудками из динамиков слышится весёлое фырканье:       – Соскучился?       Он пропускает вопрос мимо ушей.       — Теперь мой черёд пересказывать тебе свою биографию?       Нил одобрительно мычит.       — Если ты не против.       С плеч внезапно уходит многотонный груз, что копился там едва ли не целый день. Ему не приходится много думать, чтобы начать:       — Мне тоже нравятся кошки.       Эндрю уступает в многословии Нилу, впрочем никто этого не замечает. Они просто разговаривают, просто слушают друг друга, просто в поздний час, когда нормальные люди предпочитают спать. Всё это «просто» кажется впрямь таким примитивным, что хочется забить, позволить ситуации плыть своим собственным течением и расслабиться. Только вот правда ли вокруг отсутствуют сплошные усложнения? Он сам их выстроил, потому обязан разгребать. Интересно, узнай Нил, кто он и с какой целью написал, многое ли изменится? Эндрю немного колеблется, прежде чем сказать следующее слова:       — Ещё я веду прямые эфиры, — возможно, столь весомый факт выдавать было глупостью, ну и пусть. Он успеет пожалеть потом. Плюсом: вряд ли Нил захочет пробивать его и вряд ли отыщет запись стрима с Марисой.       Тот молчит пару секунд, а затем любопытно тянет:       — Стример?       — Развлекательный контент, все дела. Интересуешься?       — Да. Я часто захожу на платформу, — Нил запинается, словно пытается вспомнить название. Наконец в трубке раздаётся дополнение в сопровождении щелчка пальцами: — Веб-кам.       Эндрю моргает.       Раз, второй.       Прокручивает повторно их разговор в голове и озадаченно наклоняет голову, слегка потрясённый.       — Веб-кам, значит, — хмыкает он себе под нос. — К счастью, меня там не было.       — Как? — Нил звучит едва ли не удивлённее его. — Не было?       — Ну прости, что обнадёжил.       Куда-куда, но туда ему не хотелось бы попасть.       — Я думал, что ты ведёшь прямые эфиры там.       Вот спасибо. А вправду — при первом взгляде на него любой прохожий вам скажет: «онлайн-проститутка». Конечно, вне сомнений. Он как раз из тех, кто удовлетворяет себя на глазах тысячи людей, почему нет?       — Я прям-таки создаю впечатление такого человека, да? — возможно, голос Эндрю кажется чуть резким, тем не менее вопрос Нила звучал, как полная чушь. — Знаешь, удивительно, что ты сам в той ленте не светился, с таким рвением кидать свои фото.       Нил непонимающе бросает:       — А фотки тут причём?       И Эндрю на мгновение замирает.       — Нил, ты знаешь, что такое веб-кам?       — Площадка для стримов?       — Но каких стримов?       — Обычных стримов, — отвечает он с пылом. — Эндрю, что ты от меня хочешь?       Небеса, дайте сил. Он правда понятия не имел, о чём шла речь, не так ли? Медленно выдохнув через нос, Эндрю проясняет более спокойным тоном:       — Нил, на веб-каме люди, зачастую, трахают себя на глазах у своих зрителей. Или же им кто-то помогает, это личные предпочтения каждого.       На линии воцаряется тишина. Напряжённая такая, тяжёлая. Словно Нила ударили сковородкой по голове и он пытается прийти в себя. Только по истечении минуты тот выдаёт:       — А.       Чужая тупость побуждает его усмехаться.       — Ага.       — Ой, — именно, ой. — Я, наверное, немного перепутал. Извини.       То, как неловко он звучит, не может не заставлять уголки губ подрагивать.       — Разве только немного, — Эндрю насмешливо фыркает. — Колись, заходишь иногда?       — Эндрю, боже! Нет, конечно. Кто вообще занимается подобным?       — Там донаты бывают по тысяче баксов, — говорит он нараспев, и Нил снова замолкает, дабы через мгновение заявить:       — Хотя знаешь, так-то идея неплохая. Это же трансляция, смотрят через экран.       Даже осуждать нет смысла — наверное, если бы не наличие близнеца, Эндрю рискнул бы сунуться туда исключительно ради прибыли, но Аарон ему точно шею свернёт. Мало того, что его путают с тем, кто уводил Роланда в подсобки, так ещё и будут спрашивать: хэй, это не на тебя я дрочил вчера?        — Считаешь, нам стоит туда зарегистрироваться и попробовать себя в съёмке порно?        Сквозь динамики льётся тихий смех.       — Вдвоём? Кто же будет круче смотреться сверху?       Эндрю чувствует, как по позвоночнику проскальзывает волна дрожи.       — Ты, — соскальзывает с губ быстрее, чем он успевает этому попрепятствовать, и предательский мозг без единой заминки воспроизводит призрачную картинку перед глазами, где Нил извивается в его руках, тяжело дышит в ответ на каждое прикосновение, насилу может говорить, не заканчивая предложение стоном. Воспоминания ко всему прочему подкидывают те фотографии, которые он получал, от чего ситуация не становится лучше. Краше — да, но снисходительнее — нет. Фантазия работает столь ярко, что Эндрю обхватывает переносицу двумя пальцами и слегка прикрывает глаза.         — На тебе? — внезапно молнией бьёт язвительный вопрос, лишь сильнее подстрекая разум продолжать генерировать их воображаемые фигуры.       Блять.       — Нил, — слова даются до невозможности трудно, будто горло за долю секунды превратилось в пустыню Сахара. Язвительность идиота возросла до нового уровня, так же, как и наглость.       — Что? — Нил простодушно фыркает, только вот лукавые нотки всё равно просачивались. — Правда ведь. Будучи на тебе с растрёпанными волосами и покрасневшим лицом, я бы наверняка выглядел хорошо. Не думаешь?       Думает.       И думает очень явно.       До того, что тяжесть внизу живота начинает нарастать.       Эндрю переворачивается на спину из-за нежелания ощущать плоскую поверхность под вставшим членом, поскольку это делает только хуже, и цедит сквозь стиснутые зубы:       — Нил, мы не туда свернули.        — А стонать тоже надо будет? — он прикусывает внутреннюю сторону щеки, стараясь не представлять хотя бы это. Впрочем, попытки оказываются тщетными. — Полагаю, у меня бы отлично вышло отыграть оргазм. Или ты бы собственноручно меня до него довёл. Второй вариант кажется более реалистичным, — какой же гадёныш. — Заставил бы меня кончить на камеру или уже когда мы бы оказались вне видимости других?        Эндрю сбрасывает звонок, полностью взвинченный и с теснотой в собственных штанах. Каждый нерв пульсирует под кожей. Силуэт обнажённого Нила, изгибы покрытого родинками тела никак не хотят уходить из мыслей, со всяким мгновением делая его более натянутым. Он не успевает ничего обдумать — просто встаёт и уже в следующую секунду замыкает дверь ванной комнаты. Быстроходно сбрасывает одежду, а вскоре становится под прохладный душ. Должно помочь. Он не собирается притрагиваться к себе с представлением человека, лицо которого даже не видел.       Изначально Эндрю думает так.        Но затем замечает, что его тело дрожит. И причина этому не холодные струи, бьющиеся об плечи, а Нил. От этой мысли становится по-плохому хорошо. Впервые он думает, что у него есть возможность превратить все-все фантазии в реальность вплоть до одной. Он мог бы исследовать Нила подушечками пальцев дюйм за дюймом, расчертить на нём карту, целовать ради того, чтобы заткнуть, заглушить либо разжечь, пока вид того — крайняя степень разнузданности и греховности, сидящая поверх его бёдер. И самое опьяняющее во всём этом то, что Нил способен сам проявить инициативу. Эндрю не знает, шутил он или же нет, когда прямым текстом флиртовал с ним, но сейчас по-настоящему хотелось думать о правдивости каждого слова.        — Чтоб тебя, придурок, — чертыхается он, когда возбуждение накатывает с новой силой, и откручивает тёплую воду на максимум. Плевать, так или иначе холодный душ оказался бесполезным. Эндрю упирается одной рукой во влажный кафель, тогда как второй обхватывает пульсирующий член.       «Будучи на тебе с растрёпанными волосами и покрасневшим лицом, я бы наверняка выглядел хорошо» — воспроизводит сознание недавнюю реплику, словно нарочно подливает масла в костер.       Блядство.       Он проводит по основанию быстрыми движениями ладони, не собираясь медлить даже секунды, пока воздух застревает где-то поперёк горла. Это всего лишь физиология и ничего больше. Нил — ничто, его слова — ничто, и то, что Эндрю сейчас собирается кончить от бесстыжего представления Нила рядом с собой — тоже ничего не значит. Всего лишь спровоцированная нужда. Всего лишь неутолимое желание. Всего лишь он, прикусывающий палец свободной руки оттого, что тело его напрягается. И всего лишь слетевшее с губ презрительное имя, прежде чем колени подгибаются, а Эндрю изливается себе в руку.        Разгоняя помутнение перед глазами и пытаясь перестать задыхаться, он внушает себе это крупицами оставшихся сил. 

***

      Вы       «Тебе правда нравится этот детский сад с коллекционированием фантиков?»       Свет уличного фонаря освещает горстку жвачек Love is, что покоились в его ладони. По узким улочкам вечернего парка ходили единицы, благодаря чему Эндрю нравилось приходить сюда не раньше восьмого часа. Самое лучшее время: над головой только-только начинают мигать звёзды, противная жара наконец уступает место прохладе, а дым от тлеющей сигареты знакомо щекочет горло, как когда-то прежде.       С их последнего созвона прошло около трёх дней. Этого периода ему хватило, чтобы пройти все стадии отрицания, миновать не один кризис личности, и по истечении такого времени понять, что абсолютно не горит желанием продолжать копаться в настигшем их положении. Нет абсолютно никакого смысла ухватиться за бразды правления там, где от тебя ровным счётом ничего не зависит. Если он впрямь нравится Нилу — отлично, пускай будет так. Если он нравится Эндрю в ответ — вообще замечательно, разве не так? Маловероятно, что хоть какой-то человек способен изменить подобное. Мариса же с самого начала оказалась в пролёте. Да, он мог попросту не писать Нилу изначально, но по такой логике Мариса тоже могла не обращаться к нему за помощью, а Нил не начинать свой марафон «доведи Эндрю Миньярда до белого коления и отчаянной дрочки в душе». Потому коль его вина прослеживается, её вес чертовски мал.       Развернув парочку жвачек, он достаёт оттуда фантики, дабы через мгновение пришёл ответ от Нила.       Nothing       «они прикольные»       Он тихо усмехается на это, между делом потушив сигарету и выбросив её в урну рядом со скамейкой. До последнего стрима ещё два часа, а затем ближайший месяц у него будет возможность не красить соц.сети своим чудесным личиком ввиду заслуженного месячного отпуска. Подхватив телефон удобнее, Эндрю водит пальцем по клавиатуре.       Вы       «У меня есть несколько»       Nothing       «какие? вдруг у меня ещё таких нет ;)»       Смайлик в конце сообщения задерживает внимание, но вскоре фокус меняется обратно.       Вы       «Тогда проберешься ко мне домой и своруешь?»       Nothing       «ага, буду вымогать их при помощи пистолета»       Почему-то Эндрю ему верит, даже несмотря на явный сарказм. Все жвачки быстроходно разворачиваются. Он не вчитывается и разглядывает глупые картинки — переписывает текст бездумно.       Вы       «Love is — быть далеко, но мысленно рядом»       «ждать его сообщения целый день»       «сомневаться в каждом шаге»       «заставлять друг друга чувствовать»       Эндрю отправляет последнее сообщение, сверяет написаное с фантиками и пытается понять, какого чёрта жизнь его так подставила. Нил не выходит из сети, но отвечать тоже не спешит, а ему внезапно становится не по себе от этого. Что-то побуждает его сфотографировать каждую из обёрток — не хватало ещё, чтобы идиот неправильно всё понял.       Наконец ответное сообщение приходит.       Nothing       «у меня нет таких»       Вы       «Тогда я нашёл способ тебя шантажировать»       Они переписываются до самого ухода Эндрю из парка. Тот отсылает фото бесхозных кошек по дороге домой, отправляет запись драки каких-то пьяниц, где мелькает часть его лица. Нил же отказывается заканчивать разговор, пока Миньярд не доберётся до дома — якобы в случае зомби апокалипсиса один сможет предупредить другого прежде, чем их обоих съедят. Он также отправляет фотографии Бакбарка Эндрю напоказ, материт соседа по квартире Кевина, что случайно влезает в кадр, и уже под самый конец говорит о каких-то неожиданно возникших делах. Эндрю всеми силами гонит Нила подальше от телефона, ибо опаздывать из-за переписки с ним уж точно не стоит, тогда как сам переступает порог квартиры. Далее всё как обычно: включить подсветку, раскинуть лежащие на кровати вещи по углам, чтобы воссоздать иллюзию порядка, и запустить прямую трансляцию. Едва ли эфир успевает начаться, оповещения о донатах отбиваются от стен комнаты.       — Так, помедленнее, — конечно, последний стрим перед перерывом, разве следовало ожидать другого? — Первой была Кэт, я всё видел. «Привет, Эндрю, мне нравится моя подруга уже несколько лет. Очень хочу провести с ней отпуск в отеле наедине, но страшно оказаться посланной. Мой юз». С недавних пор у нас появилась какая-то тенденция на «из друзей в возлюбленных», не думаете?       Он бросает взгляд в сторону чата, мысленно зачитывая оттуда несколько комментариев.       ellis.rey: принимай меньше таких донатов, я завидую.       Rene_LoveE.R: ++++       g0rdon.ImGod: заебали эти лесбиянки.       Последнее заставляет его усмехнуться.       — Гордон, так перестань спать с девушками, чтобы не приумножать их количество. Они после ночи с тобой начинают засматриваться на свой пол, я уверен.       Игнорируя вопли парня, Эндрю выходит на связь с Кэт, пока модераторы уже в который раз блокируют этого пользователя. Чёрт лишь знает, почему он всё ещё не свалил в закат.       Кэт коротко обрисовывает ситуацию: подруга детства, целовались пару раз по-пьяне, одна би, вторая исключительно по девушкам. Лайла, — объект симпатии, — недавно вышла из неудачных отношений и за довольно короткий промежуток времени очень сильно сблизилась с Кэт. Основания предполагать шанс взаимности есть, цель сплавить парочку в отель имеется, остальное же — исключительно дело скобок да профессионализма Миньярда. Лайла оказывается максимально отзывчивой персоной, отвечает практически на каждое заигрывание и отправляет ухмыляющиеся стикеры после двояких шуток. Что уж тут говорить: спустя всего минут семь переписка затрагивает тему совместного отдыха.       — Отправляй, Кэт, не бойся. Скобочку ставь только.       Не проходит и двух секунд, как они получают ответ Лайлы:       «А что будем делать в одном номере отеля?)»       — Она твоя, я тебе гарантирую, — моментально отзывается Эндрю, а Кэт пытается сдержать истеричный смех. — Скобки никогда не врут. Можешь ничего не отвечать, а просто отправить эмодзи ножниц. Будет идеально. Сама всё поймет, умная девочка.       «Может сначала встретимся перед поездкой? Зайдешь ко мне завтра? Дома никого не будет))»       Если бы Эндрю мог, он бы, вероятно, победно заорал, будто это у него только что решилась судьба будущих отношений. За последние эфиры Лайла занимает второе место среди любимчиков, однозначно.       — Понимаешь, что значат две скобки?! Я уважаю Лайлу, народ, она мочит лучше меня. Кэт, соглашайся и ставь сразу три скобки. Фаталити.       Они назначают девушкам встречу, после чего наконец могут перевести дух. Давно не попадались такие быстрые переписки, откровенно говоря. Даже не до конца ясно, почему те двое не сошлись ранее — Эндрю мысленно винит Лайлу. Ей следовало топить педаль газа ещё давно, серьёзно.       — Спасибо огромное, Эндрю, — искренне говорит Кэт предельно счастливым голосом.       — Спасибо принимаю в виде фотографии ваших общих котов.       — Я хочу собаку.       Он закатывает глаза.       — Ладно, потом можете завести собаку, разрешаю. Беги уже, — Кэт со смехом прощается и вешает трубку. Всё-таки радость некоторых придурков стоит потраченного временем. — С девушками так просто. Ни разу не видел трудностей с намёками в таких парах, — Эндрю собирается зачитать следующий донат, однако телефон вдруг оживает. Входящий звонок. — Угадайте, кто звонит, — он поднимает трубку. — Да, Мариса?       — Эндрю, можешь включить громкую? — льётся голос сквозь динамики, и Миньярд без вопросов выполняет просьбу. – Я просто хотела сказать, что Нил согласился на поход в кино со мной и хочет поговорить. Почему-то мне кажется, что он наконец всё понял. Если повезёт, может он даже ответит взаимностью!       Эндрю замирает, переваривая услышанные слова до единого.       Нил хочет встретиться с Марисой.       Он впрямь всё верно понял? Нил?       — Стой, ты серьёзно?       — Да! — Мариса звучит до нельзя возбуждённо. — Я бы показала сообщение, но мы созванивались час назад. Представляешь, он сам позвонил мне!       Представляет. Очень даже.       Эндрю проглатывает комок, вставший поперёк горла, и предельно ровно отвечает:       — Ага.       — И ещё кое-что, — он думает, что самое важное ему уже поведали, но следующие слова едва ли не выбивают воздух из лёгких. — Нил просил передать тебе привет.       — Мне?       — Он узнал о стримах, судя по всему. Я, правда, не знаю как, но да.       Супер.       Замечательно.       Лучше быть не может.       Эндрю чувствует себя так, словно по нему проехался асфальтоукладчик. Медленно так. Передавил всякую кость, превратил его в лужицу и оставил подыхать посреди дороги. Думать не хочется, что Нил мог о нём подумать или как интерпретировал ситуацию.       — Я рад за тебя, — получается сказать фальшиво. Благо, воодушевлённая Мариса явно не замечает этого.       — Спасибо тебе! Если бы не ты, я бы даже не попыталась ничего прояснить. А сейчас мне нужно прощаться, дохожу до кинотеатра.       — Да, конечно, удачи, — Мариса сбрасывает звонок, оставляя его наедине со своими мыслями, которые сейчас больше напоминают серый шум. — Видимо, ещё одна пара в копилку, да?       Чат реагирует достаточно радостно: кто-то поздравляет, кто-то готовится выпивать за чужой праздник, кто-то строит предположения, с чего вдруг Нил поумнел, кто-то спрашивает, почему Эндрю внезапно помрачнел.       Какова вероятность, что Нил передумал? Или Эндрю вовсе ошибался, и он всего лишь не знал, каким способом лучше ответить взаимностью? Им ведь так и не удалось добиться от него прямого отказа, они всегда спотыкались о наигранную тупость, отмазки, иногда ссылки на википедию. Почему-то осознание этого напоминает кислоту, которая медленно растворяет мозг, затем двигается дальше: по венам, горлу, желудку. Будто через считанные минуты он впрямь примет форму какой-то лужи либо нечто подобного. Эндрю чуть запоздало пробует позвонить Нилу, — может есть шанс объяснить, — однако тот отклоняет сразу после второго гудка, а «был в сети только что» сменяется на «был в сети давно».       До чего же он проебался.       — Эндрю, можно тебя? — резко выдергивает из мыслей Аарон, возникший прямо возле стола, и Эндрю пытается вспомнить, на сколько выпал из реальности.       — Не сейчас, — удаётся бросить более-менее бесстрастным голосом, пока глаза расфокусированно разглядывают текст только что пришедшего доната.       Однако, к сожалению, Аарон уходить не собирается. Выключает микрофон одним единственным движением и поворачивает кресло Эндрю к себе.       — Ты же не думаешь, что он на свидание её позвал? Это бред.       Меж ребрами неприятно скребёт.       — А что? Отшить красиво захотел? Тот, кто игнорировал её намеки не один месяц, прекрасно их понимая и избегая с ней встреч? Браво, капитан очевидность, ваши дедуктивные способности — это нечто!       — Прекрати, — спокойным тоном произносит Аарон. — Сам же сказал: игнорировал не один месяц. И что? Понравилась внезапно? Встречаться захотел? Ты правда такой идиот или прикидываешься?       — Мне нужно стримить.       Эндрю хочет повернуться, вот только сторонняя рука на кресле не позволяет. Он находится в шаге от того, чтобы послать близнеца к чёрту, как вдруг слышит:       — Эндрю, ты нравишься Нилу, не Мариса.       И к горлу мгновенно подкрадывается тошнота. Что-то внутри грудной клетки натягивается до предела из-за этих слов, тем не менее оно без толики сомнений остаётся проигнорировано.       — Ты не имеешь права говорить за него.       Пока нет чёткого словесного подтверждения нельзя строить гипотезы вовсе — сегодняшний день потрясающее тому подтверждение.       — Почему ты такой тугой, когда дело касается тебя самого?       — Аарон, прошу, оставь меня в покое, — отчеканивает Эндрю так бесстрастно, как может. — Я просто хочу нормально закончить эфир, ладно? Мне плевать на этих двоих с высокой колокольни.       Копия устало прикрывает глаза.       — Не ври самому себе.       — Вскипяти чайник.       В конечном итоге Аарон уходит, закрыв за собой дверь, позволяя ему вновь вернуться к прямому эфиру без лишних препятствий. Не время изображать королеву драмы, нужно нормально довести трансляцию до конца, что и происходит по окончании созвона с семерыми людьми. Спустя вечность вкладка трансляции наконец закрывается, свет от мониторов прекращает резать глаза, а он никак не перестаёт чувствовать вязкую пустоту. Каков шанс наступления совершенно другого исхода? Могла ли ситуация резко изменить траекторию своего течения хотя бы на жалкие миллиметры? Вдруг в таком случае ему удастся хотя бы объясниться перед Нилом, убедить их обоих, что изначально это было ничем? Но вскоре простое ничто обернулось гораздо весомее чего-либо иного. Следовало понять это раньше — когда всё ещё было хорошо и у него имелась возможность обрисовать целостную ситуацию. Поскольку сейчас его вид со стороны максимально паршив: Эндрю делает Нила участником клоунады, выставляет идиотом на глазах десятков тысяч людей, а после пишет с целью замылить глаза да использовать полученную за разговор информацию для выручки Марисы. Лучше и придумать нельзя.       Вероятно, каждый бы на месте Нила заблокировал без лишних слов. Так или иначе от этого не становится менее дурно. Можно попробовать написать с аккаунта Аарона, но вряд ли Нил станет верить ему — присутствовала целая уйма оснований. Ощущение, что всё рушится из-за него, удавкой сдавливает горло, пока каждая косточка под кожей рискует треснуть от давления, которое он столь рьяно пытается в себе запечатать. Эндрю не поднимается со стула, не тратит энергию, чтобы дойти до кровати, просто сидит неподвижно, разглядывая поверхность стенки перед собой. Интересно, какие отношения выстроятся вокруг них с Марисой? Логично, что шанс на взаимность у неё критично мал, однако то, что Нил ни разу не сказал ей «нет» будто противоречит абсолютно всему. Потому сколько бы не распинался Аарон в попытке доказать ему обратное, Нилу впрямь она могла бы понравиться. Нет причин это отрицать, точно так же, как и опровергать.       Сидя в полной тишине он так привыкает к ней, что едва ли не дёргается из-за рингтона своего телефона. Эндрю лениво подхватывает устройство и несколько секунд заторможено разглядывает имя Марисы посередине экрана, прежде чем снять трубку.       — Эндрю, прости, что тревожу, — слышится тихий голос в трубке. — Ты просто первый, кого я вспомнила.       — Что-то случилось?       На линии раздаётся горький смешок.       — Нил сказал, что ценит мои чувства, однако никак не может их принять. Что ему очень жаль и так далее и тому подобное.       Эндрю озадаченно хмурит брови на это. Теперь ясно, почему Мариса звучит так странно. Голос искажают слёзы. От понимания этого прежнее опустошение слегка развеивается.       — Я не мастер поддерживать людей, — говорит он почти с сожалением, но что есть, то есть. Почти все зрители об этом знали и помнили его попытки однажды успокоить рыдающего на линии парня, которого отшили двумя сообщениями.       — Да-да, я знаю, извини. Просто хотелось кому-то рассказать.       — Ты где сейчас?       — Иду домой, — Мариса бормочет что-то, когда случайно спотыкается о камень. — Подруги все в разъездах, поэтому больше особо некуда.       — Только не делай глупости.       Она хрипло посмеивается.       — Мне, конечно, обидно, но не до такой степени. Я не могу заставить кого-то себя полюбить, так что будь как будет.       Эндрю молчит несколько секунд — думает, насколько правильно будет сказать следующие слова. Даже если они с Нилом не возобновят общение, Марисе, наверное, нужно рассказать хотя бы часть. Иначе всё может плохо кончиться в случае, когда та неправильно поймёт.       — Кажется, тебе стоит знать, — пусть хоть одному человеку он скажет правду. — Я общался с Нилом с тех самых пор, как ты ко мне обратилась.       Мариса озадаченно затихает.       — Зачем, если не секрет?       — Сперва хотел определить его ориентацию, потом чтобы понять, под каким углом тебе лучше к нему подойти. Но созвоны с тобой на эфирах прекратились, а переписки остались.       — Так вы..? — вероятно, не самый лучший момент Эндрю выбрал для откровений. Ощутив, что шея затекает, он ставит громкую и кладёт телефон на стол.       — Я не знаю и не хочу врать. Всё равно сейчас в блоке.       — А, видимо, я всё испортила, — посмеивается Мариса слегка фальшиво, на что Эндрю усмехается.       — Ты? Да скорее я.       Натяжное молчание воцаряет между ними до момента, как через динамик слышится:       — Знаешь, так даже полегче как-то. Дело не во мне, а по сути в том, что ему понравился ты. Теперь поняла, к чему были его слова.       Он пропускает мимо ушей «понравился» и сосредотачивает внимания на концовке.       — Какие?       — К своей пламенной речи он в конце добавил «да и есть другой человек», но замялся и не стал продолжать. Я догадывалась, но теперь поняла окончательно.       На удивление спокойная реакция вынуждает плечи его чуть расслабиться, а насмешливый вопрос сорваться с губ:       — Даже материть меня не будешь?       — Я достаточно наревелась за всё время, чтобы понять, что некоторые вещи от нас не зависят, — выдаёт она приглушённо, и Эндрю про себя соглашается с ней. — Поэтому — нет. Наверное, буду даже рада, если с этого что-то выйдет. Возглавлю ваш шип со словами «я их свела» — о, да, просто супер. Было бы только, что возглавлять. Мне всё равно с парнями никогда не везло.       Нужно дать ей контакт Лайлы — та точно расскажет, что делать в таких случаях.       — Всегда можно переключиться на девушек.       — Прислушаюсь, — Мариса почти весело фыркает. — Ладно, я уже дохожу до дома. Спасибо, что рассказал и выслушал.       Пожелав ей удачи, Эндрю отключается и устало откидывает голову назад. По какой-то причине ему становится легче благодаря осознанию, что он не ошибался: Нилу впрямь была безразлична Мариса, тогда как его слова по поводу другого человека... Нет, хватит выстраивать догадки. Проще уже спросить напрямую, чем думать да гадать часами напролёт. Остаётся придумать, каким образом можно пересечься с Нилом.       — Так ты ещё и в службе поддержки работаешь? — голова поворачивается настолько резко, что шея издаёт неприятный хруст, и Эндрю болезненно морщится из-за укола боли. Изначально фигура перед ним кажется глюком, фантазией, миражом, но Нил в дверном проёме выглядит достаточно реально: лёгкая улыбка на губах, рубчатый шрам поверх щеки, расслабленная поза, взлохмаченные волосы — видимо ветром, — и спокойные голубые глаза, которые удерживают взгляд его дольше всего. Эндрю может только глупо моргать, будто болванчик, до того времени как короткие замыкания внутри черепной коробки не прекратятся. Он ошарашенно разглядывает деталь за деталью, пытается мысленно сверить силуэт с полученными когда-то фотографиями и в конечном итоге наконец осознаёт: перед ним правда Нил. Стоило догадаться ещё по голосу. Однако вопреки этой минуте просветления Эндрю молчит целую вечность, впервые так сильно не зная, какие слова подобрать. Хочется сказать так много и одновременно: всё объяснить, попросить остаться, да он даже готов извиниться, вот только как — не ясно. Мозг столь интенсивно работает, что Эндрю на мгновение рискует отключиться совсем. Нил продолжает стоять у порога, не шевелясь без особой надобности. Те самые браслеты выглядывают из-под рукавов чёрной летней рубашки, заправленной в светлые брюки, на шлёвке которых висит фигура маленького лиса. Тоже напоминает ручную работу. Нил замечает сторонний интерес и поддевает брелок кончиком пальца. — Моя подруга Рене увлекается рукоделием. Если хочешь, могу попросить такую для тебя.       Эндрю коротко мотает головой, пытаясь понять, может ли вообще говорить.       — Можешь зайти, — получается выдавить из себя. Нил же с плохо скрываемой усмешкой садится на край кровати.       — Я пришёл своровать у тебя фантики для коллекции, но был замечен твоим близнецом. Он, кстати, не такая язва, как ты говорил. Даже дверь мне любезно открыл.       То ли придушить Аарона, то ли отдать свой месячный запас мороженого, он будет решать позже. Сейчас глаза прикованы лишь к Нилу, который откидывается на его матрас и слегка выгибает поясницу в попытке размять спину. Благо, у Эндрю вполне сносно выходит встать и передать лежащие в кармане фантики ему. Нил с любопытством осматривает их, словно те впрямь были единственной причиной визита.       — Откуда у тебя адрес? — Эндрю пододвигает кресло поближе, чтобы мгновением позже туда сесть.       — У брата твоего попросил, — он пожимает плечами. — Он на твоей сторис отмечен, — всё-таки придушить. Их обоих. Хотя, желательно троих. — Так мне спросить или сам начнёшь?       Эндрю чувствует себя на распутье, где каждый неверный шаг обернётся расстрелом. Взяв минуту для раздумий, Миньярд всё же отвечает:       — Спроси.       — Ладно, — Нил поворачивает к нему голову, отчего рыжие пряди сильнее рассыпаются по простыням. — Почему ты мне написал? Я слышал почти весь твой разговор с Марисой, Эндрю, но хочу услышать отдельную версию.       С губ слетает ответный вопрос:       — А ты поверишь?       Вместо слов Нил поднимает над головой один из фантиков, который раньше не бросался во внимание.       — «Верить друг другу беспрекословно».       Нечто в тоне Нила заставляет грудную клетку заныть. Эндрю разглядывает голубые радужки и хочет потеряться там на ближайшие несколько часов. После бременного вздоха он всё-таки рассказывает, начиная с самого начала и заканчивая сегодняшним днём. Он вновь немногословен, слегка сбивчив и упускает некоторые подробности, такие как последствия их второго созвона, однако Нил не перебивает, принимая каждую крупицу информации. Когда рассказ затрагивает Марису, тот выдаёт:       — Чувствую себя мудаком.       — Ты кинул ей ссылку на Википедиию. Поэтому ты правда мудак, — он недовольно косится на него. — Только почему вдруг решил нормально поговорить?       — Пересмотрел все твои стримы с её участием и понял, что пора всё прояснить. Я помогал ей после того расставания лишь потому, что она друг моих друзей. Я не хотел её путать, но так вышло.       Эндрю видит, что Нил честен, потому ловит его взгляд.       — Она будет в порядке. Не первый раз таких встречаю.       Окажись ситуация критичной, Мариса бы сто пудов послала его во время своеобразной исповеди Эндрю. А поскольку она отреагировала вполне здраво, должна достаточно скоро оправиться.       — Так значит, ты хотел проверить, сможешь ли склеить безнадёжного меня?       Он тяжело вздыхает.       — Твоя формулировка делает меня мудаком.       — О, теперь мы оба мудаки, не находишь забавным? Во всяком случае, тебе удалось.       — Что удалось?       В глазах Нила играет какая-то лукавая эмоция, когда он с вызовом говорит:       — Ну же, напряги память, Миньярд.       Эндрю прокручивает их разговор повторно и мозг резко выдаёт Error0310. Выходит, Нил на него впрямь повёлся. Лёгкие мгновенно наполняются жаром, пока пульс отбивается где-то возле барабанных перепонок.       — Мне правда интересно, каким образом. В основном подкатывал ты, а не я.       — Возможно, у меня фетиш на придурков, которые пишут «хочу проверить, встанет у меня на тебя или нет», — Нил издевательски выгибает бровь. — Ты, кстати, всем советуешь писать подобное?       Что-что, а вот методы его под сомнения ставить не стоит. У него опыт несколько лет и гарантия восемьдесят процентов. Вон даже неудачные попытки сыграли.       — Но подействовало ведь, — тянет он губы в ухмылке, и глаза напротив закатываются.       — Туше. Ну как, проверил?       — Проверил, убедился, и смирился. Ты неплохо помог в этом, — Нил издаёт тихий смешок на эти слова, вслед за чем устанавливает молчаливый зрительный контакт, вынуждая растворяться Эндрю в воздухе да распадаться на части. Сложно передать словами, насколько правильно ощущается текущий момент. После нервного часа этот напоминает глоток свежего воздуха. Желание сократить расстояние между ними давит с такой силой, что он сжимает ручки кресла. — Когда ты понял? — почти видимый знак вопроса над ниловской головой подталкивает прояснить: — Что мы с Марисой действуем сообща.       — Кевин неделю назад встретил Аарона на территории своего университета. Упомянул об этом при мне, а я стал расспрашивать от скуки. Они знакомы с первого курса или даже дольше. Выяснилось, что у этого Аарона есть брат, и что на твоей сторис как раз таки он. Потому Кевин поведал мне о том, чем ты занимаешься. Ну я и покопался в интернете, пока не нашёл первый эфир с моим участием, — Нил поднимается на ноги, чтобы затем плавными движениями подкрасться к его столу. — С тебя так себе конспиратор.       Впрочем, Дэй никогда ему не нравился, пускай они толком и не были знакомы. Нужно будет попросить Аарона подмешать тому какую-то кислоту.       — Это тот день, когда ты начал меня игнорировать?       Нил кивает, между делом разглядывая комнату, будто только что переехавший в новый дом кот.       — Мне нужно было понять, как я к этому отношусь. Именно тогда решил тебя проучить.       — Разговором о веб-каме? — коль вправду так, план сработал на ура.       — Это тоже. А после блокировкой.       — Придурок, — Эндрю отводит взгляд от упоминания произошедшего.       — О, видел бы ты свое лицо на стриме, — самодовольно улыбается Нил, а после слегка поворачивает кресло и наклоняется ниже. — Я не собирался посылать тебя. Прости, если слишком.       — Ещё раз заблокируешь — я тебя придушу.       — Нормальные люди придушивают в кровати.       Излишне остро ощутив их близость, Эндрю поднимается на ноги.       — У тебя эта хрень без лимита, да?       — Эндрю.       — Ты же вроде не интересуешься, или я чего-то не знаю?       Его вновь перебивают:       — Эндрю, помолчи секунду. В любых правилах бывают исключения.       Эндрю замолкает и резко осознаёт, насколько близко стоит к нему сейчас Нил, судорожно дыша. Слишком близко, чтобы он мог свободно мыслить рядом с ним. Слишком близко, чтобы разум не обволакивала дымка отчаянного желания. Разделяющие их дюймы кажутся до того наэлектризованными, что тела пробирает дрожью. Когда тишина натягивается до предела, а ни один из них не спешит отстраняться, подушечки пальцев Нила скользят к его лицу — неуверенно в начале, будто спрашивают разрешение. Происходящее так сильно напоминает сон, фантазию или несбыточную мечту. Сверкнув глазами, Эндрю с силой врезается в уже приоткрытые губы и медленно начинает двигать ими плавными скольжениями, от которых кровь закипает под кожей. Он мог раньше представлять, сколь хорошо это будет ощущаться, но ожидания не дотянули даже до десяти процентов реальности. Внутри будто умирала и зарождалась новая жизнь, жар от губ Нила разносился по всему телу, сердце отбивало бешенный ритм, а сладкая тяжесть внизу живота приобретала острые оттенки. Нил осторожно поднимает руки, чтобы найти им пристанище среди светлых прядей, но практически не сжимает волосы, предоставляя возможность сделать шаг назад в любую секунду, отстраниться, если Эндрю это понадобится. И Эндрю так чертовски сильно ненавидит его сейчас. Ненавидит то, как аккуратные движения губ Нила дарят столько искажённой нежности, что ему впервые за долгое время хочется исчезнуть с лица земли от нахлынувшего обилия бессилия.       Не способный устоять на месте без риска потерять координацию, он оттесняет Нила к столу, чтобы разместить ладони по обе стороны от него и сжать край стола до побеления костяшек. Вскоре темп становится более резким, более сводящим с ума, более пылающим. Нил с трудом принимает положение на столе, моментально раздвинув бедра, чтобы Эндрю смог свободно встать между ними и прижаться вплотную. Через считанные секунды все мысли сводятся лишь до одного имени, по позвоночнику пробегает рой мурашек, пока Нил приглушённо стонет ему в губы, заставляя дыхание сбиваться. Отстранившись на мгновение, он пробегается глазами по покрасневшему лицу напротив себя и пытается не пасть без сознания.       — Целуешься, как школьник, — тихонько усмехается Эндрю, от чего Нил улыбается так вкрадчиво, что хочется стереть эту улыбку собственным языком.       — Примерно в средней школе я и целовался. Всего раз с одной девчонкой.       Новость отзывается слабым удивлением. То бишь у него вовсе никакого опыта не было с другими людьми?       — Это говорит тот человек который «на тебе бы я смотрелся просто потрясающе»?       Нил затыкает его повторным поцелуем, в отместку прикусывая нижнюю губу. Он едва заметно улыбается и осторожно размещает ладони под чужими скулами, чтобы после огладить подушками пальцев шрам на щеке.       — Ты потрясающий, — говорит Эндрю едва слышно, вот только судя по тому, как Нил льнёт к нему, идиот всё чудесно расслышал.       Внезапно их отвлекает друг от друга вспышка света. Они синхронно поворачивают головы, а Аарон, стоящий с телефоном у лица, заторможено моргает.       — Вы меня не видели.       Близнеца как след простыл.       — Я тебя, блять, сегодня убью, — шипит Эндрю сквозь зубы и уже собирается сделать шаг вперёд, как чувствует хватку на своём запястье.       — Эндрю. Забудь.       Ну, если Нил так настаивает, кто он такой, чтобы противиться?