Свет клином

      Неисповедимы Пути Идрилы. В очередной раз Аргенти занесло в неизвестный регион. Снова его окружали люди с новым для него укладом жизни, незнакомые термины, чуждые наречия, странные темы для разговоров.       В многолюдном баре, среди заполняющего пространство шума он услышал новый, особенный для него голос.       У стойки спиной к нему сидел молодой человек. С чёрными как вороново крыло волосами, жилистый, высокий, одетый почти в лохмотья.       Остановился рядом – и случайно встретился взглядом с ним. Глаза его были чернильно-синими, а кожа смуглой от намертво въевшегося загара.       - Простите, - улыбнулся Аргенти, протягивая розу незнакомцу, - Позвольте засвидетельствовать моё восхищение.       - Э? – Тот слегка насторожился.       - Я Аргенти, Рыцарь Красоты. Рад знакомству с вами и готов протянуть руку дружбы.       - Бутхиллом называй.       - Не поймите меня неправильно. Я вижу мир во всём его многообразии и восторгаюсь любым его созданием.       Человек со странным именем Бутхилл удивлённо уставился на розу в руке.       - Вы можете принять любое решение – ответить мне дружественным знаком или последовать дальше своим путём. Я лишь хотел сказать, что вы прекрасны как любое проявление жизни в этом мире.       - Ну… это… гм…, - пробормотал он. – Спасибо… А ты чё хотел-то?       Настала очередь Аргенти растеряться. Подошёл, поприветствовал, сделал комплимент – не в первый раз и не первому человеку. А что хотел?       Сам не понял.       Понял только, что оборванец у стойки не стоит вороха цветистой чепухи, который рыцарь по привычке вывалил на него. Не те слова. Лишние, неуклюжие, дежурные. Ни один из привычных оборотов не отражал той дикой и злой красоты. Здесь, среди пьяных людей откровенно бандитской внешности, со стаканом дрянной выпивки в одной руке и пышной тёмно-бордовой розой в другой, он выглядел совершенно чужим. Словно заставил себя прийти откуда-то, где нет места всей этой плещущейся вокруг грязи.       - Не знаю, - Аргенти покачал головой. – Не могу сказать. Но хотел бы познакомиться с вами поближе.        - Давай на «ты», а то заёбно больно, - Бутхилл хмыкнул. – Два виски с содовой! – Заорал он бармену, едва не оглушив Аргенти.       Из стакана разило так, что глаза слезились.       – Раз уж тебе прям так познакомиться охота, давай за это выпьем. Только я дружу с теми, кто умеет бухать как не в себя, - ядовито сообщил он и хапнул едва ли не половину своей порции.       Аргенти чуть пополам не порвало от кашля. Шутка про умеющих пить друзей приобрела какой-то подозрительный подтекст.       - Ты вообще откуда такой красивый в тутошний гадюшник скатился? – Поинтересовался он, участливо хлопая задыхающегося рыцаря по спине.       - Я… ох…, - простонал тот. – Простите…       - А вискарь тут говнище ёбаное, я так и знал.       Кое-как прокашлявшись, Аргенти с упорством мыши, обгладывающей кактус, отхлебнул ещё. Гадость, конечно, но не сравнить с грязной водой, когда хочется пить и не хочется скончаться от холеры.       Дальше знакомство пошло как по маслу. Как будто. Аргенти с удовольствием рассказывал о своих странствиях, о встреченных людях, о битвах, в которых участвовал. Бутхиллу поведать оказалось нечего. Вырос в деревне, ничего толком не видел, отправился путешествовать. Денег с собой почти нет, потому вид потрёпанный. Недавно стал рейнджером, понемногу налаживает жизнь.       Не короткая пересыпанная виртуозной руганью биография насторожила Аргенти. Бутхилл говорил громко, хохотал заразительно, вёл себя довольно развязно, но глаза его оставались мёртвыми. Со стороны казалось, что он и правда вырвался из тесного однообразного окружения и теперь жаждет приключений. На самом же деле явно не договаривал – очень, очень много.       - Ты храбрый, приятель, - Бутхилл фамильярно хлопнул его по плечу. – Залез в трущобы, сидишь в какой-то рыгаловке, рассказываешь хрен знает кому всё про себя любимого.       - Мне нечего бояться, дорогой друг. Я не сделал ничего дурного, совесть моя чиста, а значит Эоны не дадут меня в обиду.       Бутхилл фыркнул в стакан, захихикал и поперхнулся.       - Открою секрет. Все эти люди не страшат меня, - Аргенти кивнул в сторону зала. – Они честны в своей жизни, какой бы подлой она ни была. Отвратнее видеть высшее общество, где подобная мерзость старательно покрывается налётом добродетели.       - Сколько ж тебе надо налить, чтоб ты перестал пиздеть и начал по-человечески разговаривать?       - Наверняка я слишком… гм… назойлив. Не раздражаю?       Бутхилл прекратил потешаться и скосил на него бездонный по-птичьи тёмный глаз.       - Если чё, ты сразу в курсах будешь, - без тени иронии ответил он. - Сломанными руками выбитые зубы собирать тяжёленько.       Расстались они вроде как друзьями. Аргенти не могло не насторожить количество оговорок нового знакомства. Пьянствующий на последние деньги простак с душой нараспашку вызывал всё больше вопросов. Обмануть живущих на дне общества людей он мог. Аргенти сам был таким. Открытым и бескорыстным, но наблюдательным, умеющим скрывать себя настоящего.       Идрила свела их не просто так.       Мнение Идрилы не изменилось и буквально через неделю в соседнем городе Аргенти услышал, как кто-то на всю улицу гаркнул его имя и пронзительно засвистел.       Бутхилл выглядел уже не таким потрёпанным – явно обзавёлся деньгами.       - Эй, рыцарь! – Он помахал рукой.       - Рад видеть тебя снова, дорогой друг, - обрадовался Аргенти. – Как поживаешь?       - Да ничё так, прибарахлился малость. Могу теперь угостить не только ацетоном! – Он расхохотался.       Разумеется, теперь они засели в баре рангом повыше, уже не похожим на стихийно оккупированное пьянчугами заброшенное здание.       За неделю не произошло ничего особо значимого кроме заказа, который рейнджеру-новобранцу хорошо по его меркам оплатили. Болтал он по-прежнему много, но вновь и вновь не рассказывал ничего о себе. Аргенти опять подметил: обманывать Бутхилл не умеет. Восторженный дурачок из него получался неубедительный, искренним казалось бы весельем старательно прикрывались равнодушие и отстранённость.       Многих людей рыцарь считал прекрасными, протягивал им руку, одаривал розами и полными искреннего восхищения словами. Ни один из них не был настолько опасным и полным запретного огня.       Желание узнать странного человека поближе, ощущение пугающей тайны, внутренняя пустота будоражили. Он понял, что начинает тлеть.       Бутхилл ворчал, что застрял в городе и дальше пока двинуться не может. Аргенти моментально сменил планы и тоже остался, отговорившись «делами».        Закончилось всё ежевечерними ужинами в маленьком, но чертовски шумном баре, который даже рейнджер с его лужёной глоткой почти не мог переорать. Аргенти продолжал украдкой наблюдать. Пытался угадать по движениям, кем мог быть в прошлом его… друг?       Оставаясь всё таким же приветливым и вежливым, Аргенти старательно скрывал панику. Вернувшись с очередных посиделок на свою шхуну «Свет клином», он подолгу сидел, схватившись за голову и пытаясь успокоиться. В его жизни были влюблённости, взаимные страсти, мимолётные интриги. Нынешняя внутренняя истерика не походила ни на одно событие из его жизни. Не находилось слов для этого состояния.       Дурно воспитанный и кое-как одетый тип, поглощающий всё, что горит, был прикрытием для кого-то другого. Притаившегося, выжидающего, хладнокровного, готового без колебаний перегрызть глотку всем, кто встанет на пути к цели. Цели, о которой он не обмолвился ни словом, но Аргенти чувствовал: должно случиться что-то чудовищное.       Всё чаще приходилось отводить глаза в разговоре. В какой-то момент к панике подключился страх. То ли перед ссорой, когда всё раскроется, то ли перед мёртвой бездной, заключённой в человеческую оболочку.       Одним далеко не прекрасным вечером он в своей маленькой кают-компании потерял почти час, просто рассматривая букет пылающе-алых роз в вазе. Бесцельно поправлял цветы снова и снова, пока не опрокинул их.       Нужно поговорить с Бутхиллом – думал он, глядя на растекающуюся по столу воду. Как можно проще, не топить его в многословных излияниях. Сказать прямо. Он явно не из тех людей, кто юлит и изворачивается, он ответит так же.       Вполне возможно, что обругает последними словами или поднимет на смех, а бранится и говорит гадости он виртуозно. Может, даже ударит. Подавляющему большинству мужчин такие излияния невероятно противны.       Они договорились встретиться через неделю в том же баре. Оттуда и можно начать.       За время вынужденного отпуска оборванец из деревни стал выглядеть более-менее прилично. Поведение его не изменилось, но взгляд стал как будто пристальнее и чаще останавливался на рыцаре.       Аргенти чувствовал себя отвратительно. Ему казалось, что он нагло пользуется своим положением и злоупотребляет доверием человека, который явно считает его как минимум приятелем.       - Весело с тобой, бро, но мне пора, - Бутхилл встал из-за стола, нахлобучил шляпу на нос и собрался было уйти.       - Подожди…, - Аргенти осёкся.       - Чего? – Он обернулся.       - Надо поговорить. Не здесь. Без посторонних.       - Херасе, - Бутхилл в очередной раз смутился. – Это… Пошли куда-нить.       В отличие от прочих эмоций, смущение и удивление его всегда были настоящими.       - Мой корабль в космопорту, - Аргенти нервно сглотнул. -  Мы можем обсудить всё там.       - Ну давай, чё. У меня пока планов нет.       Чем ближе был «Свет клином», тем неуютнее Аргенти чувствовал себя. Он уже оставил попытки выглядеть спокойным и подозревал, что разговор не получится по одной простой причине – у него банально сдадут нервы. А там и до скандала с дракой недалеко. И завязавшаяся было дружба разрушится. Хорошо, если не обернётся ненавистью и отвращением.       Бутхилл плюхнулся на диван, по привычке чуть не закинул ноги на кофейный столик, но сдержался. Аргенти сел на почтительном расстоянии и опустил голову.       - Послушай…       Рейнджер стащил шляпу с головы, кинул её на столик, опёрся локтями о колени и уставился на него. Пристально. Пригвоздил к месту тяжелым изучающим взглядом. Почти лишил дара речи.       - Валяй что ли, - наконец сказал он. – Чует моя печень, щас вылепишь чёнить.       Началось. Он уже насмехается.       Аргенти нашёл в себе силы посмотреть ему в лицо. Снова встретиться взглядами. Все правильные фразы, из которых он не раз мысленно составлял в беседу, вылетели из головы.       - Не уходи, - выдавил он. – Пожалуйста.       - Ты чё, серьёзно? – с картинным удивлением отозвался Бутхилл.       - Я честен перед тобой и перед собой, - тихо ответил Аргенти. – Не могу больше скрываться и лгать нам обоим. Останься.       - Ну охереть теперь.       В прищуренных глазах словно вспыхнули серебристые искры. Аргенти осторожно приблизился, потянулся к губам.       Целовался он жадно, точно хотел поглотить без остатка. Грубовато, прихватывая острыми зубами. Нет, не было чувства соблазнения, было ощущение ловушки. Точно он сам ждал, когда измотанный страхами и сомнением Аргенти подойдёт поближе.       - Позволь позаботиться о тебе.       Раздеть себя, с восторгом касаться матовой загорелой кожи и осыпать её поцелуями, перебирать пальцами по каждой мышце на сухом жилистом теле – разрешил всё, отозвался довольным глубоким дыханием, подался навстречу ласке.       Тихо, едва слышно зашипел.       - А, чёрт, куда ты… Нормально ж общались…       По-звериному щёлкнул зубами, вцепляясь крепкими как гвозди пальцами в волосы, наконец довольно оскалился.        - Иди ко мне… Хорош, хорош…       Острый длинный язык бередил каждую чувствительную точку, истязая, вызывая дрожь, лишая воли, не позволяя прийти в себя.       Горячие руки неторопливо скользили по телу, заставляли звать, просить, умолять о каждом новом прикосновении, выгибаться дугой от всепоглощающего восторга, чувствовать крепкую хватку на запястьях, стискивать зубы, подавляя рвущийся крик.       На вершине, когда разум окончательно погас, а ощущения стали невыносимыми, Аргенти вонзил зубы в усеянное едва заметными золотистыми веснушками плечо, вцепился ногтями в спину – и получил точно такой же, но куда более жестокий укус.       Кем бы ни был на самом деле этот человек с мёртвыми глазами, он выглядел неискушённым, но умел отнимать жизнь и волю. Он пожирал и оставался по-прежнему голоден. Он принял печать желания и в ответ оставил свою. Он жаждал жертвы и получил её.       Наутро, после дикой бессонной ночи, рейнджер сказал:       - Кабы была у меня нормальная жизнь, я б остался.       - А сейчас? – Спросил рыцарь Красоты.       - Пиздец мне, - ответил он и начал неторопливо одеваться.       - Я хочу помочь! – Вскинулся было Аргенти.       - Не твоё это дело, - Ответил Бутхилл. – Не хочу тебя в дерьмо макать, - он вымученно осклабился. – Что хочешь думай.       Рыцарь обмер. После всего, что только что было между ними?...       - Что с тобой происходит? – Стараясь сдержать нервную дрожь, спросил он.       - Не твоё дело. Меньше знаешь – дольше будешь.       Голос был усталым и почти равнодушным. Не к нему. К себе.       - Ты вернёшься?       - Не знаю. Нихрена не знаю. Чё будет, чё получится… Не твоё дело, - в очередной раз повторил он.       - Я буду ждать, - упавшим голосом сказал Аргенти. – Сколько нужно. Ты знаешь, как меня найти.       Он наклонился, бесцеремонно схватил Аргенти за подбородок и больше укусил, чем поцеловал. Не позволил обнять себя, увернулся от малейших прикосновений.       И ушёл. Молча.       Время шло. Аргенти ждал, раз за разом вспоминая ту самую единственную ночь. Не хотелось ничего больше – только повторения. Тех же ощущений, близости того же человека – и только его. Надежда, которой он жил, уже почти растаяла.       Тоскливую тишину нарушил телефонный звонок.       - Эй, приходи. На складах жду.       Голос чужой. Со знакомыми нотками, но с ним что-то не так.       Аргенти стоял посреди заброшенного складского двора и растерянно вертел головой. Навигатор показывал именно эту точку.       Услышал шаги. Тяжёлые, неторопливые. Лязг подкованных каблуков, позвякивание пряжек.       Из тени медленно вышел он.       Бескровное, почти белое лицо. Длинные седые волосы – только концы ещё сохранили вороново-чёрный цвет. Правая половина лица подозрительно тёмная, в зрачке левого глаза угольком тлеет алая точка.       Аргенти против собственной воли отшатнулся.       - Привет, - сказал он и протянул руку.       Полностью металлическую.       Рыцарь в ужасе опустил взгляд.       - Понятно, - ответил сам себе Бутхилл и отступил назад, в тень.       - Что… Что случилось?! – Простонал Аргенти, не в силах сдвинуться с места.       - Пара модификаций, - равнодушным голосом отозвался тот. – Ну и ещё чутка… Кажись, не особо ты мне рад.       Паралич прошёл. Аргенти бросился следом, схватил за лацканы куртки, краем глаза уловив блеск металла на груди, и пару раз крепко встряхнул.       - Что ты сделал с собой?!       - Щас сдохну, - глухо ответил Бутхилл. – Херово мне…       Уже наплевать, что случилось, он не мог не видеть, как душевные силы стремительно покидают стальное тело, не мог не слышать, как слабеет громкий прежде голос. Что бы ни произошло, Бутхилл вернулся. И просит помощи.       Послушно позволил вести себя, шёл шатаясь, то и дело спотыкался.       Вот и «Свет клином».       Говорить пока не о чем. Он сидит ссутулившись и просто смотрит в пол.       Аргенти не помнил, сколько провёл стоя на коленях тем, кто добровольно уничтожил своё тело. Не в силах помочь, просто обнимал, прижимаясь щекой к щеке, гладил удивительно роскошные седые волосы. Длинные, тяжелые, так и ждущие гребня и бережного плетения.       - Я ждал тебя, - с горечью проговорил Аргенти. – Если бы знал, что случится, не отпустил бы.       - Ну тут никак, - криво усмехнулся бледный призрак Бутхилла. – Жил, блядь, только для этого.       - Всё закончилось?       - Мне идти теперь некуда. И жить незачем.       - Куда ты ушёл, что с тобой произошло?       - Нахер, не хочу вспоминать… Пиздец…       - Тогда перестань об этом думать, - Аргенти снова обнял его. – Ты не один, я с тобой.       Даже если он ничего не расскажет, его боль существует здесь и сейчас – обессиливающая, страшная, уничтожающая, воплотившаяся в бесчувственную сталь.       Неизвестно, сколько тепла потребуется, чтобы отогреть погрузившуюся во тьму душу – Аргенти был готов гореть, вывести к свету, разогнать страшные видения неизвестного ему прошлого. Он уже не хотел ничего выспрашивать, тревожить память, искать мотивы поступков. Только бы встретиться с осмысленным взглядом, услышать спокойный голос, увидеть твёрдые движения без дрожи.       Бутхилл пришёл в себя только на следующий день. Почти сутки он либо дремал сидя, либо смотрел в стену. Аргенти старался не беспокоить его, но то и дело садился рядом и молчал вместе с ним.       Наконец они встретились взглядами.       - Аргенти...       - Я здесь, - с радостью откликнулся он.       - Спасибо.       - Ничего…       - Как свинья с тобой поступил и назад припёрся       - Я не могу тебя оставить.       Стальная рука потянулась к лицу. Аргенти прижал холодный металл к щеке. Даже сейчас, когда перед ним было больше техники, чем живого человека, он не хотел отпускать того самого Бутхилла – с неживыми тёмными глазами, нездоровым весельем, тяжёлым равнодушием к себе и к миру. Голодного, жадного, отчаянно желающего жить, лгущего себе и другим о жажде смерти.       Свет сошёлся клином на нём.       Большего Аргенти и не желал.